Омытые кровью души

— Ветерок! Варя заметила худощавую фигуру своего сотрудника ещё издалека. Расслышав её голос, парень остановился, после чего обернулся и несколько тревожно прошёлся взглядом по Ветровой. Она выглядела на удивление бодро, хоть и большие синяки вокруг уставших глаз прямо кричали об обратном. — Есть минутка? — спросила девушка, остановившись рядом с другом детства. Тот кивнул, и следующую половину пути они проделали вместе. По опустившемуся на пару мгновенному молчанию было ясно, что находиться наедине им всё ещё было довольно неловко, но, в отличие от Ветерка, Ветрова никак не показывала этого. По крайней мере, внешне, ведь довольно скоро тишину между ними разрезал гул деловой беседы. — Ты уже ознакомился с графиком тренировок? — бегло тораторила девушка, заворачивая на каждом коридорном пролёте к командирскому кабинету. — Да. — Я переставила время тренировки в пятницу с 11:30 на 10 утра и добавила ещё один час для спарингов с охотниками Абрикосова. Проследи, чтобы эта информация дошла до всех. — Да. Зайдя внутрь кабинета, она сразу же прошла к своему столу и начала перекладывать на нём бумаги, словно в попытке что-то найти или навести иллюзию порядка. Гора бумаг вокруг её стола казалась Ветерку неподъёмной, и то, с какой лёгкостью Ветрова её разгребала, заставило охотника только посочувствовать подруге: не слишком ли много она от себя требовала? — Сегодня наша очередь дежурить по штабу, — говорила Варя, не поднимая на подчинённого глаз, — так что ещё проконтролируй, чтобы в этот раз отряды сами поделились, кто куда пойдёт. Спросишь Ваню Козлика, он ответственен за 2 отряд. Пусть всё тебе расскажет. — Да, — сухо повторял Ветерок, понимая, что то было единственным, что он мог ей ответить. — Я вчера не успела закончить разбираться с делами погибших охотников, так что мне нужно ещё пару часов. Вот пока отнеси эти извещения Дмитрию Филипповичу на подпись, — Варя протянула парню стопку бумаг. — После этого зайдёшь ко мне сюда, хорошо? Поможешь собрать всё в пакеты и ещё раз перепроверить. Значит, мы направляем официальное извещение о гибели, ты его потом принесёшь обратно, письмо от меня, опись личных вещей, справка из медчасти, ага… Так, это из основного. Ещё нам нужны документы на оформление льгот. Сейчас, подожди… — её глаза быстро бегали по жирным заглавкам на горе бумаг. — Вот, выписка из приказа об исключении из штаба, заключение ВВК, чеки из ритуальных служб на погребение… Так, ещё нужно будет приложить военные билеты, паспорта, — она судорожно вздохнула, кажется, несколько раз повторив: — И прочее, прочее, прочее… Потом останется только отправить. Это семьям, это, — она условно разделила стол, — в военкомат. Всё понятно? — Так точно. Варя наконец подняла на сухой голос парня глаза. Румяное лицо Ветерка выглядело необыкновенно тусклым. — Что-то не так? Тело молодого человека не дрогнуло. Он опустил на подругу детства задумчивый взгляд, и ей даже показалось, что в нём промелькнуло нечто схожее с сожалением и жалостью. Внезапно весь образ весёлого паренька перед ней словно растаял. — Ты… Вы всегда сами со всем этим разбираетесь? Варя не совсем поняла вопрос. Что значит «сама с этим разбирается?» Она командир, а погибшие — её подчинённые. Она несёт за их жизни ответственность. Это естественно, разве нет? Но что-то подсказывало девушке, что дело было не только в этом. Тяжёлый взгляд Ветерка давил командиру на макушку и словно хотел спросить: неужели ты просто не можешь поручить это всё мне? На самом деле, именно так и делали другие командиры. Их дело было только написать письмо родным и расписаться на паре бумажек — даже и речи не могло идти о том, чтобы они потратили полдня на то, чтобы всех самостоятельно оформить. Уж тем более проследить, чтобы документы дошли в нужное место. Нет, ни у кого не было на это времени. А залог продуктивной работы — успешно спланированный распорядок. Варя была согласна с тем, что порой работа с документацией отнимала у неё слишком много времени, но ведь это были её охотники! Это была не работа, а её, пусть и малейший, способ сгладить чувство вины перед семьями её погибших подчинённых. Вы бы знали, как даже спустя год продолжало разрываться её сердце во время написания тех злополучных писем с объяснениями родне, от чего умер их близкий. «Но она ведь командир, она не должна была пропускать все это через себя! Она должна быть хладнокровной и сильной!» — скажете вы. И это действительно так. Но иногда даже сильным людям бывает трудно прятать свою слабость. — Я…вчера слегка перетрудилась, — проговорила командир, осторожно подбирая каждое слово. Она решила проигнорировать вопрос Ветерка: поняла, что не на него он хотел услышать ответ. — Надеюсь, никаких проблем не возникло? Парень отрицательно покачал головой. Хотя, судя по тому, как на мгновение задрожал его взгляд, что-то от Ветровой он всё же утоил. И это что-то ей очень не нравилось. Однако прежде, чем девушка успела о чём-либо расспросить, охотник обескуражил её своим следующим вопросом: — Как ты себя чувствуешь? — Чувствую? — переспросила его Варя. С чего бы тот интересовался её здоровьем? «Кажется, он не единственный, кто спросил это у меня сегодня, — подумала шатенка, припоминая пару охотников по пути сюда. — Не думала, что всех в этот раз так взволнует новость о том, что я потеряла сознание. Или я чего-то не знаю?» — Да всё отлично, — пожала плечами девушка, не вызывая никаких подозрений. — Тебе… Наверное, не стоит так себя нагружать. — Извини? Он обошёл стол, уже трещущий от количества бумаг на нём, и остановился в метре от Вари. Его взгляд на долю секунды опустился на живот девушки и тут же вернулся обратно к её лицу, словно боялся туда посмотреть, чтобы не увидеть нечто запретное, не оскорбить… Он заколебался. — Я… — руки сжались в кулаки, а после легли ровно по швам, вдоль бёдер. Парень отступил. — Неважно. Не мне это тебе говорить. Просто…будь осторожна. Варя ничего не поняла, но кивнула, не став никак реагировать на такое откровение друга детства, чтобы его не смущать. Поведение это, конечно, было очень странным, но никакого желания разбираться с ним у шатенки не было. И так она слишком много на себя взвалила. Да и кто теперь они с Ветерком друг другу такие, чтобы обмениваться откровениями? Она ясно дала им обоим в прошлый раз понять: они чужие. И единственные отношения, которые они могут друг другу позволить, это рабочие. Именно поэтому Варя, чтобы разгладить атмосферу, поспешила у своего заместителя спросить: — Слушай… А ты случайно не знаешь, кто именно были те люди, которые присматривали за Элей? — Почему ты вдруг… — Это тебя не касается. Просто у меня есть пара подозрений, и мне нужно их проверить, — голос командира приобрёл привычную грубость. — Скажи: ты знаешь, кто они были? Парень сделал еле заметную паузу. Кажется, он секунду пораздумывал прежде, чем ответить сухое: — Нет. — Ты уверен? — настаивала Ветрова. Ветерок разводил руками. — Я их раньше никогда не видел, Варя, то есть, командир Ветрова, — он быстро исправился, а после, почувствовав от девушки густой массив напряжения, вздохнул, пробормотав: — Их было двое. Я видел их всего-то один раз, и то со спины. Всё, что касалось Эли, в штабе было крайне секретно… — Но ты хотя бы запомнил, как они выглядели? Может, цвет глаз или хотя бы волос? Хоть что-нибудь! — Чем же твоему расследованию может помочь цвет волос? — слегка рассеянно хмыкнул парень. Варя настояла. Тогда охотник склонил голову, тихо выдохнул, и на те мгновения тишины в кабинете опустился такой мрак, что Варя невольно содрогнулась. Внезапно от охотника словно повело холодом. Он поднял исподлобья пронзительный взгляд и негромко, точно в каком-нибудь фильме ужасов, произнёс: — У одного из них чёлка прикрывала половину лица, а глаза отливало фиолетовым. Тело Вари пошатнулось. «Это Корвин — ваш ночной кошмар». От одного упоминания вампира голова шатенки закружилась, и она невольно сделала шаг назад, опустившись в кресло. От всей неприятности воспоминаний она не сразу заметила, как дверь в кабинет распахнулась. Налетевшая на неё тяжесть в миг рассеялась, стоило в помещение кабинета зайти Саше. Взгляд его карих глаз упах на бледное лицо Ветровой и тоже выглядел потерянным. — Командир Ветрова, пройдите в кабинет главы, — необычайно строго произнёс он.

***

Что-то точно произошло. Это осознание пришло Ветровой в голову, стоило ей только ступить в просторные коридоры штаба, и теперь окончательно закрепилось. Не только из-за внезапного вызова Кощея, любопытных взглядов охотников, которые так и шептали друг другу: «Взгляните на неё». На достоверность этой догадки указывала и общая атмосфера некоторого осуждения и презрения, потерянные виды Ветерка и Саши. Особенно Саши. Варя хотела расспросить его о том, что случилось, но чувствовала, что для этого нужно более удобное место, потому молчала. Он не пошёл с ней, а лишь проводил странным взглядом, который тут же спрятал, стоило девушке на него посмотреть. Это были ещё одни тревожные звоночки, смысл которых стал Ветровой ясен только тогда, когда она ступила в кабинет главы. В нос тут же ударил запах до боли знакомого едкого парфюма. Сердце упало в пятки: прямо в центре кабинета, над столом, как две разгневаны тучи, нависли Виктор и Людмила Ветровы — родители командира Ветровой. Те, кого она больше всего когда-то не хотела разочаровать, а теперь боялась встретить. Руки сами собой выпали из карманов, опустившись вдоль туловища, а всё тело вмиг покрыла толща напряжения. Пристальные взгляды родителей остудили все размышления девушки, и она замерла, не в силах что-то выдать из себя. Они не виделись восемь лет. Восемь напряжённых лет разлуки, ссор, обид и непонимания… Варя бы очень хотела их забыть, броситься в объятия родителям и спросить у них, как дела. Как они жили эти годы? Простили ли её? Поняли? Или расценили побег Вари как очередную демонстрацию капризного подростка? В любом случае, ни одно из этих желаний Варя бы не позволила осуществить себе на яву. Лишь спустя время она, наконец, собралась и прошла к столу, остановившись напротив родителей. В голову тут же проникли картины нещадного детства, стоило только девушке встретиться с этими парами холодных глаз. Сама не осознавая, словно по какой-то выработанной привычке, Варя увела взгляд и поприветствовала Кощея. — А с нами поздороваться не хочешь? Слова матери кольнули сердце острее кинжала. «А я-то думала, за 8 лет что-то изменилось». Варя до сих пор помнит тот разговор, три года назад. Это был первый и пока единственный звонок родителей за все 8 лет. Тогда Варя только прибыла в Мышкин на службу, и эта новость, кажется, была единственным, что смогло тронуть гордость Людмилы и Виктора и позвонить. «Здравствуй», — голос Людмилы в трубке одновременно удивил Варю и обескуражил. Несмотря на привычно спокойный тон, от внимания девушки не укрылись незнакомые ей прежде дрожащие нотки в речи матери. «Здравствуй, — ответила охотница, и ненадолго они обе замолчали. — Как… Там дома?» «Всё хорошо, — снова долгое молчание. — Как…там ты поживаешь? Слышала, ты теперь одна из охотников?» Долгая пауза между предложениями была для Вари не единственным знаком, что что-то было так. Ей было неприятно думать, что за звонком родителей скрывалось что-то кроме беспокойства за неё, но эта то прекращающаяся, то вновь нападающая тишина, не оставляла никаких других мыслей. Теперь ещё и неловкие расспросы про службу… Вы думаете, это поведение Людмилы объяснялось нервозностью? Трепетом? Испугом сказать что-то не так? Или может быть счастьем спустя годы услышать голос дочери? Совсем нет. Ведь до того, как попасть в Мышкин, Варя уже была солдатом. Где же тогда было это всё родительское беспокойство? Что сейчас, что тогда, три года назад, Варе было некомфортно. Она медленно опустилась на стул, присев за стол по неловкому приглашению Кощея, который, судя по всему, одними кончиками волос мог ощущать ужасное напряжение внутри семьи (это его, кстати, не сильно радовало). Варя постаралась отвлечься и обратилась к нему: — Дмитрий Филиппович, вы вызывали меня за чем-то срочным? Мне ещё с погибшими разбираться — не хотелось бы зря тратить время. — Вы посмотрите на неё, — громко фыркнула Людмила с явным недовольством. — Впервые за 8 лет увидела родителей и даже не обращает на них внимания, девчонка! Совсем взрослая уже стала, важная? Видно, казармы всё воспитание выбили. — Ну, не будем горячиться, Людмила Степановна… — Насколько я могу судить, эта встреча первая для нас всех. Чего ж вы сами не хотите объяснить свой приезд дочери или хотя бы поздороваться с ней? Кажется, до этого вас особого ничего не волновало. — Мы приехали в том числе и для встречи с тобой, Варвара. Будь чуть снисходительнее, — голос отца пронёсся по кабинету сухим баритоном. — Снисходительнее? И что же вы должны от меня сквозь эту снисходительность услышать? — Да хотя бы имя человека, от которого ты ждёшь ребёнка! — не выдержав, Людмила подскочила с места и хлопнула ладонью по столу. Ещё никогда прежде Варе не доводилось видеть мать такой разъярённой. Её обычно суровое именно своим холодом лицо теперь казалось совсем не таким бесчувственным. Наоборот, всё происходящее, судя по всему, женщину очень волновало, и от этого Варе становилось не по себе. От удивления, девушка даже не сразу осознала смысл сказанных матерью слов, а, когда он всё-таки до неё дошёл, и сама вспылила. — Я…жду?.. Чего?! — Это нам у тебя нужно спрашивать чего! Бесстыдница какая! Забеременела на службе и даже ничего не сказала! До какого бы времени ты собиралась молчать? Пока этот ребёнок в школу не пойдёт?! Виктор опустил на Варю прискорбный взгляд, но не проронил и слова. Всегда он в самые напряжённые моменты отмалчивался, и всегда Варя пыталась отыскать в нём объяснение всему происходящему, но никогда не находила. Между тем от крика жены маска спокойствия на его лице тоже дала брешь. Рука затряслась, и он постарался прикрыть её рукавом пиджака, но был замечен Варей. Людмила меж тем всё не успокивалась: — Позвонить родителям времени не было, зато роман закрутить она успела! Какой непрофессионализм, какое ребячество! И что теперь, скажи?! Ты хотя бы подумала, что будешь делать с ребёнком в этом штабе одна?! — Я прошу прощения, но ведь командир Ветрова, насколько мне известно, не одна, — внезапно встрял в перепалку Кощей, чувствуя, что если он не вмешается, то конфликт определённо разрастётся. Он продолжил, как только убедился, что ему удалось остановить Людмилу и встретиться с тяжёлыми взглядами четы Ветровых на себе. — Мне передали, что вы выходите за Князева замуж, командир. — Как?! — в унисон воскликнули Людмила с Виктором, и в этот раз мужчина, кажется, был громче своей жены. — Ну, сам-то я замужем никогда не был, поэтому мне трудно вам на этот вопрос ответить, — проговорил глава, не теряя спокойствия. — Спросите лучше свою дочь. Думаю, ей виднее, как так вышло, что в разгар битвы она внезапно решила построить семью. От этих слов Варю перекосило. Она посмотрела на Дмитрия Филипповича несколько обречённо, словно желая увидеть в его лице оправдание всем только что сказанным словам. В действительности глава штаба охотников не был ни зол, ни счастлив. Подобные новости действительно не доставляли теперь никому такой радости, как это могло бы произойти в мирное время. Внезапная беременность командира Ветровой не сулила для организации ничего хорошего, и от этого беспокойство скорым наступлением охватывало Кощея всё больше и больше… — Ну, где там твой Князев? Он идёт? — Мой? — Варе всё ещё было трудно выйти из ступора, и она только и делала, что следила взглядом за начальником. — Твой, твой. Уже смысла скрывать нет. Где он там? Позовите! — мужчина махнул охотнику у двери рукой и тот тут же скрылся. — Сейчас во всём разберёмся. — Извините, а в чём тут разбираться? — командир возмущённо поднялась со стула. — Это же просто какой-то цирк! — Прекрасно, что ты это понимаешь! А теперь представь, какой долгий путь мы проделали ради этого цирка! — Ха! Ха-ха! — Варю будто прорвало. — Вы посмотрите на неё: она ещё и смеётся! Никакого понятия о приличии! Просто ноль! Вот и вся наша расплата, Виктор, за то, что дали ей «свободу»! Вот она, погляди: пришла вся в лохмотьях, нечёсаная, и теперь смеётся в лицо родителям! Браво, браво! — она раскинула руками, издала истерический вздох и опустилась в кресло, театрально прикрыв лицо рукой. — Боже, какой позор! Что же теперь делать? Что? — женщину резко передёрнуло. — Так! Всё, с меня хватит! Собирай вещи! Пожила уже в свою волю! Сейчас поедем обратно в Штормград! Там мы тебе и врача найдём, и мужа приличного, и на человека станешь похожа! Хватит здесь в войнушки играть! Всё! Виктор, поднимайся! — Подождите, подождите! — Кощей резко поднялся с места, расслышав в голосе Людмилы стальную решимость забрать дочь. Конечно, сделать это женщине будет трудно (всё-таки Варя военнообязана!) Однако мало ли что ещё было подвластно разъярённой матери, когда дело касалось её ребёнка? Глава вышел из-за стола и остановился рядом с Людмилой, преградив ей путь. — Людмила Степановна, прошу Вас, возьмите себя в руки! Успокойтесь! Командир Ветрова не может сейчас уехать: у нас важное наступление на носу! — Плевать я хотела на ваше наступление! Отдала уже дочь в войска! Теперь посмотрите на неё: совсем дикаркой стала! В лицо родителям смеётся! Кошмар! — она долго выдохнула и уже тише произнесла: — Нет, так дело не пойдёт. Дочь вы мне уже угробили, но внука своего я вам не отдам. Пошли! Женщина потянулась к руке дочери и была отвергнута. Девушка увельнула от её хватки и замолкла, примерив на лицо серьёзное выражение, от которого по коже Кощея пробежал холодок: он понял, что ничем хорошим эта семейная разборка в его кабинете не закончится. В принципе, к тому же выводу вскоре пришла и Людмила. — Вот так, значит? — произнесла она, складывая на сумке руки и гордо задирая подбородок. — Решила идти против нас до конца? Враги мы тебе, да, дочка? — женщина сделала акцент на последнем слове, от чего Варя лишь помощилась. Людмила в миг преодолела оставшееся между ними расстояние и специально тише продолжила: — Вампиры твои враги. Это их ты должна ненавидеть, а не собственных родителей. — Знаешь, у меня есть достаточно причин, чтобы ненавидеть вас всех. Людмила дрогнула. Варя чётко это заметила но никого торжества внутри от этого не почувствовала. Ей было очень тяжело. Невыносимо больно было смотреть в глаза матери, которая даже спустя долгие годы не научилась слышать. Больно было осознавать, что все надежды на то, что долгая разлука поселила в головах у родителей долю сомнения в их отношении к дочери, рухнули вот так просто. Варя даже не старалась перед ними никак оправдаться. Она не отрицала, что беременна, хотя понимала, что этим только и позволяет костру непонимания разгораться. Стало просто так противно от всего… Казалось, даже безразличный вид отца, прячущегося за спиной жены не в силах вставить и слова, начал Варю раздражать. «Как они узнали об этом слухе? Кто им сказал? Как они сюда приехали?» — задавала себе вопросы Варя, но, кажется, не старалась узнать на них ответы. Правда, было ли что-то, что не было подвластно главам Штормграда? Одна только их воля — и им откроют даже ворота в Мышкин, который уже три года считается зоной закрытой для любого въезда и выезда. Думая над этой деталью, кажется, что любой из штаба был бы не прочь попробовать заручиться поддержкой таких высоких чинов, даже если для этого пришлось бы сдать своего командира. И Варя действительно ловила себя на мысли, что слишком устала от этой подлой системы, где обществом правит лишь авторитет. — Забавно. Я всё детство добивалась того, чтобы вы хоть на минуту перестали думать о работе и обратили внимание на меня. Но все мои попытки были тщетны. А теперь, когда спустя долгие годы я, наконец, отказалась от цели добиться вашего признания, эта детская мечта сбылась. И ведь всего-то нужно было забеременеть, — девушка заметила, как взгляд отца приобрёл странную туманность. — Маленькая я, наверное, сейчас бы просто светилась от счастья. Но знаете, в чём правда? — Варя специально запнулась, представляя родителям возможность самим ответить на этот вопрос. — Даже сейчас, стоя перед вами, я не ощущаю ничего кроме обиды. Потому что в глубине души я знаю, что вы здесь не ради меня. А ради «Варвары Ветровой» — дочери губернаторской семьи. Даже интересно посмотреть, сколько скандальных статей сможет накидать пресса благодаря этой новости. Тогда ваше положение здорово пошатнётся… Правда? — Что за чепуху ты несёшь? — нахмурилась заметно оробевшая Людмила. — Конечно, мы приехали, потому что переживали за твоё состояние. Три года от тебя не было ни слуху ни духу, мы даже не знали, что думать! А когда получили звонок с этим известиями, то тут же всё бросили и кинулись к тебе! — Ноль, — прервав пламенную речь матери, произнесла Варя и подняла на неё взгляд, полный обиды. Женщина сразу же замолкла. Командир продолжила: — Ровно ноль звонков я получила от вас за эти три года. Наверное, вы были так охвачены переживаниями, что не смогли ни разу подойти к телефону. Или, может, у вас просто как всегда времени на это не было? В этот раз притих даже Кощей. Боковым зрением Варя заметила, как он не спеша ретировался, вернувшись на своё место за столом. Охотница от этого осознания на мгновение запнулась: стоило немного стыдно устраивать разборки перед главой. Не сочтет ли он это проявлением неуважения? Однако, стоило только ей начать делиться своими обидами, как эта эмоциональная волна охватила её настолько, что стало невозможно остановиться. Она говорила, и говорила больше, чем думала, что была способна сказать в лицо этим людям, которых в детстве ласково называла «мама» и «папа». Те же в ответ молчали, внимая её дрожашему голосу. Казалось, ещё немного, и девушка сорвётся на крик или, что было бы ещё хуже, заплачет. Однако она держалась, и, вопреки тому, что могло было бы вам показаться, не проронила ни одной лишней, такой непозволительной для себя эмоции. С каменным лицом, расправив плечи, она стояла перед родителями и мужественно сдерживала все переполняющие эмоции внутри себя. Она выговорилась, сказала всё в лицо тем, кому так многое ещё хотелось сказать, так многое спросить… И, только выйдя из кабинета победителем, эта стена, сдерживающая поток эмоций, пала. «Почему? Почему я не чувствую никакого облегчения от этой встречи?» — всё спрашивала себя девушка. И, кажется, ответ вертелся у неё на кончике языка, но что-то внутри мешало ей его произнести… Впереди её окликнул знакомый голос. Подняв голову, Варя наткнулась на занятую картину: навстречу ей вровень друг с другом шагали Маша с Шиканом. Её Маша! Та, которая, всегда застенчиво уводила в сторону взгляд, когда в процессе девичей беседы дело доходило до парней, а уж тем более старшего командира! Сейчас же Ветрова могла ясно наблюдать, как рука Цветковой смело обхватила плечо командира, прижавшись к нему ближе.. И как при этом сиял игривым блеском её взгляд. Они остановились напротив Ветровой, и от её глаз не укрылась, насколько потерянный был вид Шикана. Никакой уверенности в себе, никакого нахабства, дерзости во взгляде или завораживающей улыбки — ничего не выдавало в нём того Шикана, что был знаком Варе. И это добавляло удивления в общую массу чувств Ветровой. «И вы ещё?..» — так и подумала она. — У тебя что-то случилось? Ты откуда такая растрёпанная бежишь? — первой спросила шатенку Маша, вырвав её из раздумий. Варя только пару раз поморгала. — Да я… В общем-то… Неважно. Всё в порядке, — проговорила девушка, но таким слабым голосом, что, еслибы не её вид и присутствие рядом Шикана, Цветкова бы определённо упрекнула подругу во вранье. — Мне нужно идти, у меня…работа встала, — командир осторожно обошла парочку, словно не желая больше находиться в этой сковывающей атмосфере. — Мне пора. — Ты опять начинаешь что-то утаивать от нас. — Совсем ничего. Я просто, наверное, ещё полностью не восстановилась после…—Варя сделала запинку, глянув на спину Шикана. — Ну, после последних событий. Мне просто нужно больше времени. Не переживай. —Варя!.. Она ушла так же стремительно, как и двигалась до этого. Маша только проводила её глазами и, к сожалению или счастью, не она одна. Лицо Шикана тут же потускнело, как только он увидел идущую им навстречу Ветрову. Ладонь Цветковой обожгла его кожу в тот момент, когда взгляд аметистовых глаз упал на этот признак девичей привязанности. Сердцебиение предательски участилось, когда девушка прошла мимо него, взволновав своими духами. Шикану стало стыдно. Одновременно неприятно и гадко: от самого себя, от этой ситуации, от Маши, которая решила таким образом всем рассказать о том, что они теперь «пара». «Это всё ошибка», — не переставая, думал каждый шаг старший командир, но не решался признаться вслух. Впервые ему было тяжело избавиться от девушки. Возможно, это потому что он понимал, что сам виноват. Но вместе с тем в голове звучало и другое оправдание этому заключению: она тебя возненавидит. И под «она» понималась вовсе не Маша…

***

— Вот это она несётся. Хитрая ухмылка вампира выдала его наслаждение всем увиденным. Он, притаившись среди густой листвы старого дуба, что рос во внутреннем дворике штаба, сквозь большие окна следил за тем, как стремительно движется фигура командира. И глаза его блестели, замечая, как та то и дело оборачивалась, словно чувствуя, что за ней кто-то наблюдает. «Неужели боится?» — скользнула в голове вампира мысль, тешащая его самолюбие. — Она точно вас раскроет, — сырой голос Корвина ударил лорду по ушам. — Тогда ваши когти послужат вам для того, чтобы перерезать себе глотку. Влад недовольно цокнул. — Какой же ты нудный, Боже… — во взгляде бывшего лорда, казалось, отразилось всё недовольство этим миром. — Я проворачивал этот спектакль с резнёй для уверенности, что она не будет дёргаться, а не для того, чтобы подчинить себе. Хватит сыпать упрёками с этим противным лицом. — Она совсем не выглядит, как человек, который будет сдаваться. Вы же не предполагали, что сломите эту стену одним ударом? — Подойди сюда, кретин, — Влад указал рукой вниз, туда, где в просторных коридорах штаба блуждала с виду чем-то обеспокоенная фигура командира. — Ты видишь в этой дрожи что-то героическое? Корвин ни на секунду не задумался, точно подхватив нужную мысль. — Вы хотите сказать, что единственное, что вы в силах сделать, — это продолжить запугивать её кошмарами, чтобы подкрепить слух о сумасшедствии? — А что, хочешь на её место? — тон голоса лорда был явно агрессивнее и куда ниже обычного. — Но почему вы её не загипнотизировали? Вы же собирались это сделать. — А сам-то? Наложил иллюзию, которая сломалась через час. Разве это работа? — И всё же: почему? Влад стиснул кулаки и крепко сжал челюсть. Он не выносил моментов, когда его помощники лезли в его дела дальше, чем то требовалось. Корвина бывший лорд всегда ценил как раз за то, что в его характере эта ужасная черта отсутствовала: так что же сейчас это было? — Сегодня ты как назло разговорчив, — раздражённо процедил сквозь зубы Влад, поднявшись с места, и тем самым дал подчинённому понять, что тот зашёл за черту. Вампир спрыгнул с дуба, приземлившись на мягкую землю практически бесшумно. Легкий порыв ветра взъерошил его тёмные волосы, а глаза, казалось, блеснули на солнце. Он не понимал, почему Корвин вдруг стал таким назойливым. Обычно тот предпочитал держаться в тени, выполнять приказы молча и не задавать лишних вопросов. — Не твоё дело, — отрезал Влад, развернувшись к Корвину спиной. — Я сделаю так, как посчитаю нужным. А ты просто крутись рядом и не тявкай. Он направился в сторону здания штаба, его шаги были лёгкими и практически невесомыми, словно скольжение тени. Наверное, Варя даже не заподозрила в тот момент за собой слежку. Она лишь пару раз оглянулась, когда расслышала где-то далеко позади строгий голос матери. Влад остановился в одном из коридорных пролётов и проследил за тем, как из-за угла быстро показывается Кощей в окружении ещё двух незнакомых вампиру фигур. «Интересно», — подумал он, вспоминая смятение на взбудораженном лице Ветровой. Не став дожидаться, пока женщина, похожая на командира, столкнётся с ним лицом, вампир вновь завернул на центральную площадку штаба. Благо, планировка здания располагала приследованию. Единственной деталью, что не соответсвовала планам бывшего лорда, былр нахождение поблизости посторонних. Охотники, словно сговорившись, так и наровили подойти поздороваться со своим новым товарищем. Влад улыбался им, придерживаясь своего образа, но в мыслях с каждой такой приветственной улыбкой всё чаще думал: «Откуда в этих людях столько дружелюбия? Они каждый день терпят поражения, теряют друзей, любимых, а что самое главное — надежду. Разве они не должны были уже впасть в депрессию и опустить руки? Так мало того, у них ещё нет и капли страха перед нападением, хотя я был уверен, что к нему их психика обязательно пошатнётся. Так что же не так с этими людьми? Чем они отличаются от тех, кого мне уже доводилось встречать прежде?» Вампир ускорил шаг. Ему отчего-то в голову полезли не самые очевидные для его манеры вещи, и он даже немного разозлился, словив в голове образ Ветровой. Тем не менее, от навязчивых мыслей брюнет быстро отказался: они мешали ему прислушиваться к широким шагам командира за стенкой, которые с каждым мгновением становились всё тяжелее и тяжелее. Наконец, сравнявшись со звуками шагов и словив глазами впереди поворот, Влад вновь нырнул в бетонные стены штаба. Не сбавляя скорости, он прошёл вперёд. Секунда — и они с Варей влетают друг в друга. Девушка отшатывается от него, пытаясь словить равновесие, а он хватает её за запястье, помогая удержаться. Варя поднимает глаза и замирает. Зрачки дрожат, словно чем-то встревоженные, и сам взгляд будто помутнён. Сердце бьётся, в голове гудит, а где-то сбоку всё сильнее становятся слышны голоса родителей…