Теру-теру-бозу (てるてる坊主)

Один солдат упал. Кап Двое солдат упали. Кап-кап Десять солдат упали. Начал лить дождь Группа солдат упала. С неба шёл проливной дождь, окрашивая землю в тёмно-красный цвет. Он стоял, наблюдая, как в воздухе висят трупы, пронзённые цепями. Внезапно всё стихло. Погода сегодня была отвратительная, проклятый прогноз погоды солгал. Почему они не могли предсказать подобное? Неужели они не видели, как с утра падают капли дождя? Разве ты не видишь? Какого цвета этот дождь? Ичиносе Гурен был пропащим человеком, бесцельно бегущим в темноте, спасаясь от всех преступлений, которые совершил. Когда человеческая часть пала, проснулся демон, заменивший то, что раньше было добротой. В небе гремел гром, а мужчина бормотал старую песенку, простой детский мотивчик из давних времен. «Теру-теру-бозу, теру-бозу* Пусть завтра будет солнечный день Как, порой, небо во сне Если будет солнечно, я подарю тебе золотой колокольчик». Когда прозвучала первая часть, рты этих тел начали широко распахиваться, формируя широкую улыбку. Всё же, кто-то изобразил на их лицах улыбку Глазго**, с помощью острого ножа. Или большим острым мечом? Ударяясь друг о друга, цепи издавали забавный лязгающий звук, будто устраивали вечеринку. Подполковник держал в руке меч, с которого капала кровь. Он медленно направился к группе перепуганных солдат, на его красивом лице появилась жуткая улыбка. Разве ты не видишь? Красные круги вокруг его глаз***? Мужчина высоко взмахнул мечом и нанёс удар по бедной душе. Тело в мгновение ока разделилось надвое. Алая жидкость взметнулась в воздух, отпечатывая ужас на лицах окружающих. Ещё один человек упал. Головы падают на бетон, издавая звук «тук-тук», ничем не отличающийся от звука игрушечных кубиков. Их глаза широко раскрыты, будто они не могли поверить в то, что увидели перед смертью. Такие бедные души умирают, не успев закрыть глаза. По дороге кому-то отрезали язык. Упс, похоже, пропущенный удар. И Ичиносе Гурен продолжил свою песню. «Теру-теру-бозу, теру-бозу Пусть завтра будет солнечный день Если ты исполнишь моё желание Мы выпьем много сладкого сакэ». Пара рук обвилась вокруг его плеч, напоминая о той, что когда-то была такой прекрасной любовью. Она совсем не походила на демона, но была даже более жестокой, чем кто-либо мог себе представить, скованная любовью, как раб, отказавшийся от свободы. И люди говорили: «Любовь — величайшее проклятие из всех». Мужчина был проклят с детства, и со временем это превратилось во что-то жуткое. Проклятие нашептывало ему в уши такие страстные слова, напоённые самым опасным ядом. Если бы он бросил все, чтобы последовать за этими соблазнительными звуками, он бы давно потерял себя. Но, со всеми грехами, которые он совершил, заслуживал ли он такого освобождения? Забыть обо всем и следовать своему собственному желанию, неутолимой страсти, всё ещё ярко горящей после стольких лет. Его жажда крови никогда не будет удовлетворена. Гурен, должно быть, дурак, раз так опьянел от сладкой любви. Иначе он не пал бы так низко, не потерял бы рассудок и не убивал бы всех на своем пути. Кто-то пытался удержать его от этой клоунады. Друг, с белоснежными волосами, далёкое обещание, данное кому-то восемь лет назад. Он так хорошо чувствовал, насколько хрупким оно было, разбито в мгновение ока, оставив после себя холодное тело, из которого вытекают последние капли крови. Разве ты не видишь? Почему труп двигается так, словно всё ещё жив? У мужчины, стоявшего напротив, было такое страдальческое лицо, как будто он вот-вот заплачет. О чем тут плакать? Мир превратился в руины, и люди должны были последовать за ним, а не высовываться вот так. В любом случае, что еще нужно для выживания, как не то, что в конце этого бесконечного туннеля их ждёт что-то светлое. «Теру-теру-бозу, теру-бозу Пусть завтра будет солнечный день Но если облака начнут плакать, То я оторву тебе голову». В его сознании всплыло воспоминание о голове отца, лежащей на земле, вдали от того, где она должна была быть. Унижение его клана, обмякшее обезглавленное тело отца. В тот день шестнадцатилетний мальчик унёс с собой последнего члена своей семьи — слишком суровое наказание за невыполнимую задачу. В этом жестоком мире нет справедливости, ему давно следовало сдаться. Кто заплатит за всё время, что он страдал? Кто будет платить за всё то время, что они страдали? Такой знакомый мальчик бежал к нему, что-то крича. Меч столкнулся с мечом, и впервые за долгое время его гнилое сердце снова забилось. Что-то, что должно было уснуть, пыталось проснуться. Его человечность пыталась вырваться на свободу, но была слишком слаба, чтобы что-либо сделать. Боль пронзила его грудь, мужчина не мог дышать, хоть у него и не было никаких повреждений. Разве ты не видишь? Слёзы текут из твоих глаз? Тучи разошлись, освободив место для солнца. Теру-теру-бозу сделал своё дело, повиснув в воздухе и прося дождь прекратиться. Раскаты грома стихли, оставив после себя абсолютную тишину. Ичиносе Гурен стоял посредине, а вокруг него громоздились мёртвые тела, похожие на горы, дом, сложенный из трупов. У тел были отрублены головы, изуродованные до неузнаваемости. Из этих тел торчали кишки, обматывая их красивыми ленточками для таких подарков. Головы широко улыбались, на том свете их ждала весёлая вечеринка. Мужчина начал смеяться, потерял всякий смысл происходящего и упал на колени. Кровь всё еще капала с неба.