— но... разве мёртвые могут разговаривать?

Свежескошенная трава тихо шелестела от каждого быстрого шага мальчика. Кюсаку тихо нахмылил веселую песенку себе под нос, держа в руках страшную деревянную марионетку и перепрыгивая одну могилу за другой. Что может быть лучше свободного времени, которое можно провести прогуливаясь по разнообразным местам города? Однако что-то поймало внимание ребенка — мальчик споткнулся через чей-то надгробие и упал наземь, выпустив любимую игрушку из рук. В нескольких рядах от малыша, у старой могилы, установленной под широкополым деревом, сидел парень в светлом демисезонном пальто, белых брюках, светло-голубой рубашке, черном безрукавом пиджаке и изумрудном кулоне, подвешенном на черную. Брюнет сидел спиной к Кюсаку, опираясь спиной могилы, и тихо разговаривал о чем-то с легкой и спокойной улыбкой и закрытыми глазами. Мальчик мог распознать его даже по силуэту. "Дазай Осаму" - промелькнуло в голове ребенка, когда малыш втихаря взял свою куклу в руки, поднялся с земли и тихо пошагал к юноше с немного испуганным, однако завороженным взглядом на хрупком личике. — господин Дадзай? Что вы делаете? — тихо спросил Кюсаку, глядя на молодого человека недоумевающими, детскими и все еще немного наивными глазами. Его все еще звонкий и малый голос задрожал на половине слов и парень быстро прикрыл рот ладошками. Молодой человек открыл глаза и спокойно посмотрел на мальчика перед собой, будто он уже догадывался, что они, возможно, встретятся. — Я разговариваю со старым другом, Кюсаку. — а где он? — младший покачал головой вокруг, пытаясь увидеть старого друга старшего. Дадзай лишь усмехнулся и легонько похлопал ладонью по могильному камню с надписью "Сакуноске Ода". Глаза мальчика расширились, когда он подошел поближе к могиле. Его сердце истерически билось в груди, отскакивая от ребер с тихим, но сильным стуком. — он здесь. — но ведь он мертв. — хотя мы все еще разговариваем друг с другом. — а разве мертвые могут разговаривать? Кюсаку медленно сел рядом с Дадзаем и посмотрел на него, ничего не понимая. Между двумя нависла мирная тишина, пока юноша не решился ответить еще не опытному, наивному мальчику. — конечно, мертвые не могут говорить, дитя. Хотя они слушают даже лучше, чем некоторые живые люди, поверь мне на слово, ведь и не такое в жизни случалось, так что не заостряй на этом ситуацию. – а у тебя так случалось? — у меня многое как делалось, парень. Юноша поднялся на ноги и посмотрел вверх, на долголетнее, широколистое дерево, прежде чем направиться к выходу из молчаливого, но смиренного кладбища. Кюсаку понял, что задушевный, свободный от всего разговор окончен, и беззвучно и разочарованно выдохнул. Ребенок осторожно поднялся на ноги, словно боясь нарушить что-то вокруг себя, последний раз окинул несколько недоверчивым взглядом могильный камень с отчеканенной надписью "Сакуноское Ода" и неспешно направился прочь.