Неотправленное письмо

Ты уехал. Увез с собой часть меня. Не спросясь. Оторвал кусок. Кусок сердца, души. И увез. Оставил зияющую дыру. И мне нечем ее заполнить. Иногда я ненавижу свою комнату. Физически не могу в ней находится. Душат слезы. Иногда наоборот - только и могу думать о том, чтобы поскорее попасть в родные стены, где все пропиталось тобой. Нами. Я стараюсь заполнить чем-нибудь дни. Чем угодно. Заполнить свой мозг. Пустыми разговорами, книгами, музыкой. Все равно, чем. Но только тем, что не напомнит о тебе. Но это получается очень плохо. Каждую секунду мне чудится, что ты вот-вот зайдешь в комнату, что я увижу тебя на улице. Мне мерещится твой бархатистый низкий голос. В каждом силуете я подсознательно выискиваю знакомые черты. Хуже всего по ночам, когда стихают все звуки, мысли и в голове остаётся только твой голос. Мне кажется, я снова слышу твой шёпот: "Оливер, Оливер, Оливер". Я шепчу в ответ вслух: "Элио, Элио, Элио, Элио, Элио, Элио!" Кусаю губы и плачу, как не плакал, наверное, никогда в жизни. Это карма. Я слишком беззаботно прожил семнадцать лет. Слишком счастлив был последние полтора месяца. И теперь вселенная отдаёт долги. Лето почти на исходе. Нам придётся вернуться в городскую квартиру. Я жду этого, надеясь, что там, подальше от этого места, где каждая травинка помнит твои ступни, где вещи все ещё хранят твой запах, где все наполнено воспоминаниями, мне станет хоть чуть-чуть легче. Но легче не стало. Стало только хуже. Мне все время хочется вернуться туда. Хочется, чтобы эти короткие шесть недель растянулись на вечность. Я знаю твой номер, знаю твой адрес. Но я не посмею навязываться. Я слишком часто делал первый шаг. Я устал. Устал от боли. Устал от ожидания. Я хочу знать, что нужен тебе. Узнать от тебя. Узнать, что ты помнишь, что ты скучаешь, что тебе плохо без меня. Да, я хочу, чтобы тебе было плохо. Это значит, что тебе не все равно. Что я что-то значу для тебя. Родители давно забросили свои попытки растормошить меня. Иногда мне кажется, что они смотрят на меня, как на смертельно больного. Я не могу выносить этой жалости и отчаяния в их глазах. Я знаю, что отец звонил тебе. Я слышал обрывки фраз их с матерью разговора об этом: "...может быть, будет только хуже... ", " ...зачем бередить... " Таким тоном разговаривают родственники с лечашим врачем за дверью палаты. Я не осмелился спросить, о чем вы говорили. Может быть, он просил тебя позвонить мне или забыть наш номер. Может быть, он просил приехать или навсегда забыть этот адрес. Говорили ли вы вообще обо мне? Спрашивал ли ты? Я хочу и не хочу этого знать. Я сам себе выматываю душу. Если бы я знал точно, что не нужен тебе, что ты забыл, может быть, я бы постарался пережить. А так у меня есть призрачная надежда. Тот твой звонок... Ты точно знал, что на праздники мы будем на вилле. Ты запомнил тот наш первый разговор: "...зимой мы редко здесь бываем, только на Рождество..." Мне достаточно было услышать твой голос и внутри что кольнуло. Остро и очень горячо. Ты, как тогда, прошептал СВОЕ имя, сказал, что скучаешь, что все помнишь, сказал, что... женишься... Мне на грудь будто бы упала тяжелая бетонная плита - я не мог сделать вдох, горло сжалось, из меня будто вышел весь воздух, вся жизнь. Меня поглотила черная дыра - и там не было ничего, кроми боли, которая заполнила каждую клетку тела, каждую каплю крови. Месяцы до того звонка, я думал, что уже узнал о боли всё. Но оказалось... Секунду назад я был почти счастлив, я поверил на мгновение, что действительно нужен тебе. А потом хватило одного твоего слова и я разлетелся на тысячи осколков. Неужели это всё?! Вот так между нами окончательно все закончится?! Я хотел выть навзрыд, но сил не было даже на это - слезы медленно вытекали их глаз, жгли лицо. Казалось, что это ты последними каплями покидаешь меня. И я не в силах что-то изменить, удержать тебя. Ты перестал быть МОИМ. А все равно всем сердцем ТВОЙ. И теперь я знаю, что тогда ты в последний раз назвал меня своим именем. Я слышал его в телефонной трубке и мне казалось, что я чувствую, как ты шепчешь мне это, прижавшись губами к моему уху. Оливер, я писал это все для тебя. Этот потрепаный лист... Я возвращался к нему столько раз. Я начал писать это письмо в день твоего отъезда. Но я знаю, что никогда не смогу отправить тебе это...