Продуктивные летние каникулы Хван Хёнджина

      Линейка на окончание этого учебного года раздражала Хван Хёнджина как никогда. Он всё не мог дождаться, когда прозвенит последний звонок и он, наконец, побежит домой. В квартиру, где его ждут собранные вещи и мать, готовая отвезти его к дедушке и бабушке в деревню на всё лето. Продуктивные, как очень надеется он, каникулы перед тем, как ему вновь предстоит погрузиться в пучину учёбы и не очень-то любимых одноклассников. Со школьными друзьями у Хёнджина как-то не складывалось. Да он неплохо общался, был не из робкого десятка, но больше чем просто хорошими знакомыми для него никто из одноклассников так и не стал. Так что, оставаться в городе, в душной квартире, он совершенно не видел смысла.       А там, в деревне, куда так рвалась его душа, Хёнджина ждали два лучших друга, с которыми они знакомы чуть ли не с пелёнок. Ладно-ладно, не только эти мысли пускали нервные разряды по его телу, отражаясь на выстукивающей секунды ноге. Друзья — это конечно же весело и круто, но больше всего нетерпеливо рвущееся наружу восторженное "Я" Хван Хёнджина ждало встречи с одним из них. С тем, кто уже год занимает все его мысли и разгоняет влюбленный пульс до невероятных скоростей. С тем, кого Хёнджин по праву считает своей первой тайной влюблённостью. И как же он рад, что наконец сможет увидеть его, прилипнуть как пиявка, и не отпускать. Ну, далеко, во всяком случае.

☀☀☀

      До деревни оставалось около часа, когда Хёнджин стал закидывать двух лучших друзей сообщениями о своём скором прибытии. От невыносимой жары в машине он периодически теребил край спортивных шорт и оттягивал ворот футболки, надеясь что к тому моменту когда они приедут, его одежду не нужно будет выжимать от пота. Вскинув взгляд к передним сидениям, Хёнджин быстро оценил попытки терпеливой матери приветливо общаться со слишком уж болтливым таксистом и нашёл зеркало заднего вида. Сдвинувшись так, чтобы видеть в его отражении свои тёмно-карие глаза, он слегка съехал вниз и оценил сделанную наспех причёску. Импровизированный хвост из отросших высветленных волос естественно дополнился парочкой знатных петухов. Что же, время ещё было.       Усевшись поудобнее, он снял стягивающую затылок резинку и, вытащив расчёску из сумки, как следует прошёлся по волосам. Теперь настало время попытаться переплести свой спешный "шедевр". Попробовав убрать нижние ряды в хватку пальцев и поняв, что ничего хорошего из этого всё равно не выйдет, он вернулся к изначальному виду. Небольшая шторка локонов на слегка взмокшей шее не так уж сильно его раздражала, в сравнении с той, что сплошной ширмой выбивалась из хвоста и липла к лицу, словно ей там мёдом намазано. Несколько попыток полностью избавиться от них, прошли безуспешно. Как бы Хёнджин не старался, но хотя бы одна прядка ускользала из сильной хватки, опадая на лицо. Дунув в направлении носа, Хван сделал ещё одну попытку совладать со слишком короткими для этой причёски волосами и, знатно перегревшись, сдался. Он сделал всё, что мог, и хотя бы большая часть крепко держалась под туго стягивающей резинкой.       Хёнджин вернулся на своё изначальное место, и вторая небольшая прядка скатилась по его коже, ластясь к раздражённому этим фактом лицу. Хван лишь сдвинул её за ухо, как несколькими секундами назад поступил и с первой, надеясь, что они обе смогут удержаться там хотя бы пару минут, и хмуро взглянул в окно. Ну вот на кой чёрт ему сдались эти длинные волосы?       Стоило телефону завибрировать на его ляжках несколькими минутами позже, как лоб разгладился, а небольшая родинка под левым глазом приподнялась в счастливом прищуре. Его уже ждали.

☀☀☀

      Когда преисполненный радости Хван вылез из машины, со всей дури накидываясь на шеи двух неподвижных статуй у дома своих бабушки с дедушкой, те так и не одарили его ответным приветствием, и даже почти не шелохнулись. Хёнджин явно не весил как пёрышко, с его то ростом, даже не смотря на худющее телосложение, однако друзья стойко держали свой несгибаемый воинственный образ, который был одобрен прошедшей мимо них матерью Хвана, что ещё в такси посмеялась с поспешившего вызывать друзей сына.       — Да ну ладно вам, — заныл Хёнджин, видя, что серьёзные лица друзей так и не поменялись за прошедшие тридцать секунд. — Ну совсем чутка же подождали. Ничего ведь страшного не случилось. Лучше придти раньше чем опоздать, верно?       Глаза обоих парней раздражённо сощурились, лишь услышав слово "опоздать" от парня, что приехал на тридцать пять минут позже обещанного, постоянно написывая им, что "уже вот-вот" и "ещё совсем капельку осталось" и не отпуская их с места встречи.       Хёнджин же, заметив неладное, тут же заискивающе потянулся к пухлым до смешного раздутым щекáм, среди которых затесалась одна маленькая почти незаметная родинка, контрастирующая с желтоватой кожей лица, что явно нуждалась в лёгком загаре. Тёмный каштан на этой дующейся головушке отливал насыщенным красным и Хёнджин поспешил применить секретный приём.       — Покрасился? — восхищённо поинтересовался Хёнджин, разворошив и так взбитые ветром волосы Хан Джисона, что в купе с его джинсовым прикидом смотрелись просто огненно. — Тебе очень идёт этот оттенок.       — Заметил? Ага, я тоже так думаю, — тут же оттаял Джисон, расплываясь в широченной улыбке, открывающей привычный вид на дёсны. Конечно в детстве его за это часто дразнили все кому не лень. По началу даже они с Чанбином. Однако когда до их незрелых умишек дошло, что это плохо отражается на их дружбе с убегающим в слезах младшим, они поняли свою ошибку и серьёзно поговорили как друг с другом, так и с теми, кто обижал их друга. Джисон же, что сначала ни в какую не хотел принимать их извинения, зная что те говорили о том, что видели, и то, что думали на самом деле, всё же простил их колкие "шуточки", подкупленный небольшими вкусными презентами.       — Господи, он же просто подлизывается, каждый раз ведёшься, — раздражённо поджал губы второй пухлощёкий лучший друг, почёсывая черноволосую макушку и привлекая смущённый взгляд Хёнджина к себе.       Бешеный ритм сердца уже не был в новинку. Да и честно говоря, этот моторчик стал ускорятся ещё там, в машине, в нескольких километрах отсюда. Сейчас же сердце ощутимо ёкнуло, пытаясь привести слегка подвисшего хозяина в действие.       За этот год Со Чанбин стал ещё красивее. Нет, конечно, Хёнджин видел фотки, изредка присылаемые в общий чат, но это совершенно не то же самое, что видеть своего краша в живую. Хоть тот и набрал ещё немного веса, по его словам и фоткам-подтверждениям с выросшими цифрами на весах, но это совершенно его не портило. Эта мягкая булочка была просто очаровательна и Хёнджин не мог отвести глаз, которые Хван старательно удерживал от фазы "влюбленная лиса-искусительница", оставляя в той, что больше подходила для статуса "лучший друг".       — Зато он подлизывается только ко мне одному, — самоуверенно ухмыльнулся Джисон, уводя тормозящего Хёнджина чуть поодаль от Чанбина, якобы забирая их лучшего друга себе, чтобы старший наконец сдал свои оборонительные позиции и, позвякивая одной из многочисленных в его коллекции цепочек, прикрепляемых к одежде, подошёл и сгрёб обоих в свои сильные объятья, заявляя:       — Я уезжаю.       Хёнджин и Джисон мигом выбрались из охапки и хором переспросили:       — Чего-о-о?

☀☀☀

      После момента, когда Чанбин сообщил о своём отъезде в летний лагерь на весь первый месяц и почти сразу же, а если быть точнее на следующее утро, уехал, счастливого энергичного Хёнджина словно подменили. Тот, в силу своих возможностей, ругал родителей Чанбина и их желание сбагрить сына в какое-то непонятное пристанище брошенных на лето детей, чтобы уехать в непонятно откуда взявшийся заграничный тур. На целый месяц! Мало того, о своём решении эти два взрослых гения решили сообщить своему, по их словам, любимейшему сыну всего за день до отъезда. Нет, Хёнджин отказывался понимать взрослых и эти их "серьёзные" и "мега важные" планы возникающие на ровном месте.       Естественно, ругал этих двоих Хёнджин лишь в своей голове, ну и порой писал об этом сообщения периодически пропадающему из сети Чанбину, что пытался привыкнуть к лагерным ребятам и подружиться там с кем-нибудь. Джисона же Хван решил особо не загружать, ведь ещё в первый день успел крепко задолбать его своим ничего не решающим нытьём со словами "на кого ж ты нас оставляешь, Бинушка". Благо хоть, спустя несколько дней после отъезда Чанбина, у них с Джисоном появился человеческий буфер, неожиданно легко сглаживающий углы, и имя ему было Ян Чонин.       Хан завидев его впервые, сказал что "ну копия ты, Хёнджини" и ткнул под бок, указывая другу направление куда смотреть. Пацан, пацаном, притом, по первоначальному мнению Хвана, переходного возраста. Мальчишка с крашеной в красный головой, светящейся вдали словно огонёк, выпрыгнувший из костра на Ивана Купала. Плюсом к тому блестящие на зубах брекеты и озорная улыбка, что лупит во всю мощь практически двадцать четыре на семь. Нет, Хёнджин конечно ночью за ним не наблюдал, но он бы не удивился, будь оно и вправду так. Пареньку всего ничего, а тот уже имел две чёткие мимические складки из-за постоянного "сы-ы-ыр", словно сейчас вылетит птичка. Но Хёнджину то что, не его это дело. Он вообще по Чанбину скучает, и разбираться с проблемами других, кроме как со своей тоской по пока ещё не сбывшимся мечтам о идеальных каникулах, совершенно не хочет.       Паренёк этот, кстати, оказался помладше Джисона, что раньше в их небольшой троице был самым зелёным со своими уверенными четырнадцатью. Ну а теперь всё, придётся их маленькому Хани распрощаться со своей ролью всеми любимого макне, и передать её в новые ручки, что, то ни день, почти до пальцев укрываются в свои клетчатые рубашки, накинутые свисающим грузом поверх свободных футболок. И сколько бы Хёнджин не смотрел на этого Ян Чонина, ничего схожего с собой, кроме лисьей формы глаз, он так и не заметил.

☀☀☀

      Спаситель чужих каникул Со Чанбин вернулся в следующем месяце и наконец Хёнджин почувствовал вкус к жизни. Как он и задумывал, они почти каждый день проводили вместе. И первым в цепочке приятных воспоминаний, стали дни вблизи Ивана Купала. Предстояла серьёзная подготовка, а тут ещё и трусишка Джисон с его напускным "Эй, я больше не такой! И вообще, тот заброшенный дом меня теперь совершенно не пугает". Что же, пришлось подыграть скептично отнёсшемуся к этому заявлению Чанбину, и на одно дело стало больше. Ну а потом, когда пришло время зажечь огонь — множество новых лиц, множество историй, еды и даже немного алкоголя, пока контролирующие праздник взрослые делали вид, что ничего не замечают. И всё это около уютного костра, разведённого на привычном травяном местечке в середине У-образного перекрестка недалеко от дома Чанбина. В тот день каждый присутствующий понял, что совсем не знает людей живущих в их деревушке.       После успешно проведенной ночи у костра, их компания периодически разбавлялась новыми ребятами и девчонками, с которыми они познакомились в тот день. Каникулы постепенно превратились в марафон на велосипедах по здешним секретным местам, который разбавлялся заездами на местную речку. И Хван Хёнджин искренне наслаждался каждым таким небольшим приключением.       Сегодняшний жаркий день не был исключением. Хёнджин счастливо рулил своим стареньким "Аистом" рядом с новеньким горником Чанбина, оставляя позади весело болтающего Джисона и уже полюбившуюся улыбающуюся двадцать четыре на семь красную шапочку по имени Ян Чонин, о жизни которого Хёнджин всё-таки прознал несколько вещей.       Как оказалось здешний дом, что принадлежал семье Ян, был для них скорее как дача. И хоть они приезжали сюда, когда была возможность, выходило это довольно редко. Теперешнее лето это единственное лето за огромное количество лет, которое они решили провести здесь от и до. Этот факт и стал объяснением первого озвученного Джисоном любопытного вопроса "почему никто из них его ни разу здесь до этого не видел". Семья у паренька оказалась совсем небольшой. Подробностей Хёнджин не знал, но сейчас она насчитывала всего троих близких — мать, бабушку и маленькую сестрёнку. Последняя, кстати говоря, была наимилейшей и действительно умной в свои полные пять. Хёнджин успел познакомиться с этой малюткой в ночь на Ивана Купала, куда старший брат не смог не взять её на пару часиков. В ту же ночь Хёнджин впервые увидел голые руки Ян Чонина, на пару минут лишившиеся защиты от комаров в виде клетчатой рубашки ради слегка подмёрзшей малютки. Как оказалось, под внимательным взглядом Хёнджина, ничего криминального там не было, просто руки, худощавые правда. А Хван уже успел напридумывать себе кучу разных вариантов - от таинственных шрамов до синяков от побоев.       Когда вся честная компания приехала к речке, медленным потоком движущаяся куда-то в одном ей знакомом направлении, трое тут же привычно сняли с себя шорты, оставляя их лежать на кинутых в траве великах, и пошлёпали к берегу за уже успевшим окунуться Чанбином, у которого шорты и были плавками. Джисон, посмотрев на друзей скромников, как обычно нерешительно топчущихся у воды, вовремя вспомнил, что забыл снять свою футболку. Вернувшись обратно к кинутым велосипедам, он стянул с себя футболку с любимым принтом, которую в отличие от стесняшек-друзей не собирался мочить в грязной речке.       Неподалёку загорающие девчонки забавно пискнули, заставляя всю компанию парней обернуться на этот странный звук. Джисон привычно подмигнул, кинул футболку поверх шорт и, выпятив грудь колесом, пошёл к ним. Девчонки запищали ещё активнее, весело сопротивляясь его флирту и попыткам затащить их в воду. Чонин весело хохотнул, толкая рядом стоящего Хёнджина, который и так наблюдал за всем этим чуть ли не с самого начала. Он лишь скривился в притворном отвращении к чужому эго, наблюдая за тщетными попытками младшего всё-таки уговорить эту группку поплескаться с ними за компанию.       Когда надувшийся Джисон притащился обратно без единой жертвы, Хёнджин притянул его к себе и стал его передразнивать.       — Хани, а как же тот таинственный парень с заброшки? Его же сердце разобьётся, узнай он, что ты так быстро позабыл его сладкие речи и уже как ни в чём не бывало клеишься к этим "красоткам", — процитировал Хёнджин слова посерьёзневшего в миг друга.       — Ничего я не забыл, — буркнул Джисон и отправился в речку, выбираясь из-под чужой руки.       — Эй, ну я же пошутил! Ты чего? — прикрикнул Хёнджин ему вдогонку.       — Не смешно!       — Ну вот чего он так? — нервно сложил руки на груди Хёнджин, спрашивая у Чонина.       — Не знаю, — двинул плечами макне, смотря на двух плещущихся в воде друзей и пытаясь побыстрее привыкнуть к холоду тёплой речки, понемногу продвигаясь всё глубже.       Спустя пару минут эта история успешно забывается и под вопли всё же подошедших поближе девчонок, парни решили сыграть в предложенную ими игру. Первой задачей для них стало поделиться на две команды. Естественно Хёнджин сразу же реквизи́ровал Чанбина, и тот на правах более тяжёлого участника, занял стойку, опустившись на колени, и изготовился принять напарника на свои плечи. Пока тот закидывал на них свои ноги и пытался не сгореть от смущения от чужих рук на своих голых ногах, Чанбин вслух молил о том, чтобы шатающийся на плечах друг покрепче держался и не соскользнул раньше времени. Вторая команда поделилась всё по тем же критериям и Чонин ожидаемо занял место на плечах довольного своей позицией Джисона, из-за которого по сути вся эта игра и закрутилась.       Когда обе команды попривыкли и приобрели какой-никакой баланс, они, под визгливые крики столпившихся у воды девчонок, сцепились в схватке за неопороченность своей мужской чести и достоинства. Чонин, подговорённый своим носильщиком, взялся за дело со всей серьёзностью. Не прошло и пары минут, как Хёнджин, не ожидавший такой проворности от макне, свалился в воду.       В попытке не утонуть на мели, он уцепился за первое попавшееся под руку и, почувствовав неладное, в шоке открыл глаза прямо в воде. Челюсть последовала примеру глаз и впустила поток мутной воды, из-за чего Хёнджин немедля встал на дно и взмыл вверх, выплевывая всё, что попало внутрь. Мокрые, распустившиеся от удара об воду, волосы облепили всё его лицо, закрывая красное лицо от всех и вся. Чуть погодя, когда он наконец отплевался и, убрав с лица все прилипшие локоны, разлепил глаза, он боязливо взглянул на Чанбина, что обычно не гнушался громких криков. Однако увидев вместо разгневанного лица, красный смущённый помидор, придерживающий натянутые назад плавки, внутренне расслабился и решил, что самым лучшим в этой ситуации будет промолчать и сделать вид, что не заметил что сделал. Так он и поступил, крикнув:       — Эй, мелкий! Хотел меня утопить?

☀☀☀

      И вот каникулы уже на исходе. Хёнджин вновь едет в город, готовиться к первому сентября. Впереди выпускной класс, экзамены и поступление в ещё не выбранный колледж, но Хёнджин сейчас об этом не думает. У него ещё есть время. Сейчас же, пока воспоминания ещё свежи, он прокручивает это лето, стараясь навсегда запомнить его самые крутые моменты.       Множество приключений отправляются в ящичек с дорогими воспоминаниями. И Хёнджин ужасно рад, что одной из таких историй, станет та, где хоть и на правах "тонущего" на берегу друга, но всё таки разок, или может два... Ладно, три. А что? На счастье. Хёнджин таки добрался до задницы своей тайной любви и лучшего друга, что всё же на второй раз не сдержал своего смущённого крика, выцепливая своего подозрительно довольного "тонущего" друга из воды, что спустя три захода очень чётко отпечатал эти две довольно белые, по сравнению со всем остальным телом, половинки в своём восполённом солнцем мозгу. И Хван Хёнджину совсем без разницы, что белыми они были только у него в голове, ведь в не очень-то чистой речной воде, которой он успел не хило так наглотаться, даже идеально белое станет мутно жёлто-зелёным.       Расфокусированный думами взгляд скользит по быстро меняющемуся пейзажу за окном такси, а на лице полным ходом цветёт довольная ухмылка. Что ж, эти каникулы были одними из самых продуктивных в его жизни, как он и мечтал. Вот только жаль, что они так скоро закончились.