Ведь они больше не встретятся.

— Вы думаете, я здесь шутки вам рассказываю? Анекдоты травить буду? — грозно ругалась блондинка. Короткие бежевые ноготочки нервно стучали по поручню. Нервы дамы были на пределе, а голос становился громче. Кажется, человек на другом конце провода то и дело, что сбавлял громкость телефонного звонка. — Я анестезиолог, а не хер пойми кто! — бабушки в коридоре больницы уже кинули недовольный взгляд на Чапову, а та лишь продолжала говорить громче. Женщины с таким же недовольным лицом проходятся по внешнему виду доктора. Черная хирургическая пижама с совсем незаметной брошкой в виде оленя, белые кроксы, испачканные кровью(но протирать их явно не собираются) черная косынка, аккуратно закрывающая волосы, но внимание взрослых дам заострилось на огромном количестве татуировок. Маленькие рисунки схожие между собой красовались на всей левой руке. Потребуется больше часа, дабы рассмотреть каждую. Страшно подумать, сколько времени уйдет на рассказ об их значении, ведь Софа набивала всё это вовсе не от балды. — Первый с давлением, второй поел перед операцией, третий уехал на УЗИ, — девушка сделала глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться и окончательно не распугать всех пациентов, но, увы, это не помогло. — А четвертый что? Обосрётся что ли? — Блондинка скидывает телефонный звонок, нервно кидает устройство на стол и закрывает глаза. — Заебали блять! — было страшно вспоминать, когда она последний раз уходила в отпуск за семь лет работы в этой адской конторе. Только отсутствие отпуска пугало гораздо меньше, нежели нескончаемые дежурства. Неделя почти заканчивается, а дома Софа ночевала лишь один раз. Стены квартиры уже забывались, а еда уже явно не в сроках годности. И если в небольшом жилище не будет витать неприятный запах разлагающего трупа, то девушка будет безгранично счастлива. — София Викторовна! — слышится где-то в конце длинного коридора, украшенного зелеными диванчиками и слишком зеленой растительностью, которую так любили опрокидывать пациенты не в самом лучшем состоянии. Девушка устало тянет руку к шее. Она готова читать молитву, дабы её не позвали на очередную операцию. За сегодня в желудок доктора не попало ни грамма еды, а в горле неприятно сушит и першит. Часы уже пробили семь вечера, а Чапова так и не попала в ординаторскую, чтобы скинуть эти надоедливые кроксы и вытянуть ноги с протяжным вздохом. Высокий мужчина приближается все ближе, осторожно прокручивая свой телефон в руках. Чапова так и хочет рвануть с места и закрыться где угодно, лишь бы её больше никуда не звали. Ей так хотелось хотя бы простого перерыва на перекус или чашечку кофе, но она продолжала слышать «хотеть не вредно, София Викторовна». Ей начинало казаться, что каждый пытается свести её с ума. Все вокруг дергают девушку за ниточки, заставляя ненавидеть всех вокруг из-за этой чертовой работы. — Будет у вас свободная минутка? — спрашивает Чумаков. Он один из лучших хирургов этой больницы, да что уж больницы, всего Санкт-Петербурга. Чапова была счастлива влиться в компашку этих хирургов и изо дня в день стоять в одной и той же операционной с Чумаковым и его ассистентом Чалыком. Именно из-за этой троицы пятую операционную прозвали «операционная трех Ч» — Там моего давнего знакомого привезли. Пулевые ранения, но не сильные! — мужчина говорил это так, словно Чапова уже начала переживать за бедного парнишу с пулями в теле. — Можете чуток на операции постоять? — та лишь устало кивает, кидает телефон в карман пижамы и без особого энтузиазма передвигает ногами в сторону операционной. Белые стены с серыми поручнями стали уже родным, хоть и иногда ненавистным, местом. Все вокруг куда-то торопятся, бабушки тяжело вздыхают и что-то злобно бубнят себе под нос, сидя в приемном отделении, иногда в коридорах мелькают зависимые от алкоголя мужчины с хорошо ощутимым перегаром и уж слишком неприятным видом, но девушку это не волнует. Она уже привыкла к едкому и разъедающему глаза спирту, к вечным крикам и спорам, к отсутствию уважения в сторону её работы от некоторых персон. Она уже не смотрит на пациентов с паникой в глазах. Больше не боится, что не попадет в трахею с первого раза. Рядом с девушкой доносятся нескончаемые приветствия и за ними сразу же следует короткое «до свидания». Все они прощались с грустными глазами, ведь сами понимали, что еще совсем молодая девушка в сфере медицины так себя убивает работой. Дверь в операционный блок резко открывается, чуть ли не задевая Чапову. Санитар быстро извиняется и также быстро исчезает из поля зрения. Девушка заходит в это царство прощания с конечностями, аппендиксом и установкой железа в тело не очень везучих людей, которые то под шкаф упадут, то об палку в лесу споткнутся, а может и вовсе сделают сальто под действием яда, не жалеющего печень и почки. София ловко заворачивает в маленькую операционную, где уже активно и старательно пыхтит юная практикантка. Чапова слабо расплывается в улыбке, которую, к счастью доктора, не было видно под маской. Она вспоминает свои первые практики, слезы от неудачной постановки флексы и панические атаки от криков и оскорблений врачей. Девушка терпеть не могла тех важных персон, которые думают о себе черти что. Десять лет, потраченных на учебу, не дают им никакого права издеваться над бедными и еще безрукими студентами. — И снова здравствуй, Светик! — брюнетка слегка кивает и продолжает впопыхах готовиться к операции. Чапова бегло осматривает помещение. Операционный стол, который явно не менялся с основания больницы, а на нем едва умещается блондин. Широкие плечи, массивные руки, красочная татуировка на шее. Мужчина слегка поворачивает голову в сторону доктора и расплывается в едкой улыбке. — И такая красивая девушка будет зализывать мои ранки? — две девушки переглянулись. Света была явно в шоке от услышанного, а София сдерживала рвотные позывы. Светлана буквально шепчет о своей готовности к операции. Она то ли боится лежачего шкафа, то ли слишком стесняется его. — Зализывать себе их сами будете, — быстро проговаривает Чапова и забывает про эту немного неприятную фразу. — Сейчас садимся ко мне спиной, руки кладем на колени, голову слегка наклоняем, — медленно и размеренно проговаривает та. — и не двигаемся, иначе мы долго будем возиться тут. — мужчина тяжело вздыхает то ли из-за неправильной, по его мнению, реакции, то ли из-за хорошо ощущаемой грубости и серьезности. — Не торопись, — чуть громче и уже спокойно говорит София в сторону своей анестезистки. Та лишь нервно пытается скинуть перчатки для врача на стерильную поверхность.

***

— Мы готовы, — проговаривает София по телефону и вновь возвращается к пациенту. — Как звать? — Вадим, — тот выдерживает паузу. — Но для вас можно просто любимый, — блондин вновь расплывается в улыбке. По его виду можно было заметить, что это далеко не первая операция и, кажется, вовсе не последняя. Глаза мужчины спокойно осматривают операционную, но так и стремятся вновь заглянуть в сторону зеленоглазой Софии. — Как же мне вас называть? Моя спасительница? Королева? — он явно мог продолжать подбирать глупые прозвища для измученной девушки. Вадиму хотелось получить хоть какую-то реакцию, а может и вовсе заполучить ответный флирт, но он слышит лишь томный вздох и ничего больше. — Зовите ее Чапова София Викторовна, — встревает в этот диалог Чалык. — И никак иначе, — мужчина спокойно ожидает свою операционную сестру, хотя всем явно хотелось закончить гораздо быстрее, но женщина торопиться вовсе не собиралась. Взрослая и низкая особа наконец-то решает появиться в окрестностях операционной. С недовольным лицом женщина помогает хирургу одеться и занимает свое место. В углу аккуратно притаилась маленькая колонка, к которой подключаться у врачей не было сил, да и особого желания тоже не возникало. Хотелось побыстрее закончить и хотя бы немного отдохнуть. Музыка хоть и добавляет приятную и легкую атмосферу для врачей, но сейчас она явно не к месту. В операционной летало легкое напряжение, а Чалык тяжело вздыхал и мечтал вернуться в свое отделение. Он понимал, что закончить надо быстрее, а то его подруга не справиться с усталостью и упадет прям во время операции. — Как вы себя чувствуете? Боль не ощущаете? — спрашивает Чапова у Вадима. Не то, чтобы ей сильно хотелось с ним разговаривать, но первую смерть на операционном столе начальству объяснять то же желания не было. Виски ужасно сдавливали голову, а сил стоять оставалось немного. Ноги ужасно гудели, а боли в спине с трудом давали возможность здраво мыслить. Только выбора у доктора мало, приходится стоять и не высказывать свои недовольства, ведь по мнению многих хирургов, она один из лучших анестезиологов. Конечно, эти фразы приятно грели душу, но иногда хотелось просто пропасть из радаров. — Без вас было грустно и очень плохо, — тот устало вздохнул, корча максимально грустное лицо. — А вас увидел и сразу лучше стало. Даже про пули забыл. Может номерок мне на руке оставите? — мужчина подмигнул девушке. И на что он рассчитывает? Пролетает в мыслях у Чаповой. По всему виду Чалыка можно заметить, как он старательно пытается закончить эту операцию и избавить Софию от этих разговоров с блондином. В операционной даже не витали привычные разговоры о шашлыках, загулах в барах и неудачном сексе с грустными вздохами от Чалыка и тихими смешками Софии. Будь на месте практикантки медсестра со стажем то Чапова бы уже убежала подальше отсюда, но в случае неудачи бедная девчонка испугается и, наверняка, сама грохнется в обморок. Доктор уже жалела, что отказалась интубировать блондина и не лишила себя от этих разговоров и уж очень глупых подкатов, но количество фентанила не позволяло заинтубировать мужчину. — Мы все! — громко проговорил хирург и стянул с себя белые перчатки с кровью. Чапова облегченно выдохнула. Она наконец-то свободна. Только вот, буфет уже не работает и придется двигаться в сторону магнита или круглосуточного спутника. — А я вас еще увижу? Может, все-таки номерок? Без такой красоты моя квартира загниет! — продолжал любезничать блондин. — С такой подругой я бы повеселился — Да ебись ты конем, друг, — негромко говорит Чапова и покидает операционную, а потом и весь блок. Ей было абсолютно без разницы, услышал эту фразу парниша или нет, ведь они больше не встретятся. София устало расположилась на длинном коричневом диване в ординаторской. Небольшая комната вмещает в себе: белый холодильник среднего размера с большим количеством контейнеров всех анестезиологов, которые всё-таки бывают дома и даже успевают готовить. Маленький серенький телевизор, который включался от силы раза два, новая микроволновка, но вряд ли она проживет здесь хотя бы полгода, деревянный стол, накрытый скатертью с цветочками, пара мягких и безумно удобных черных стульев, и средний деревянный шкаф с зеркалом на одной из дверок. На одном из стульев лежит белый пакет из спутника полностью заполненный едой и банками излюбленного флэша с киви. Наверное, было бы лучше убрать еду и напитки в холодильник, но сил подниматься с уютнейшего дивана и совершать хоть малейшие движения не было. Недавно купленный пятнадцатый айфон стоит на зарядке, а глаза девушки уже медленно закрываются. Чапова ненавидит спать в рабочей одежде, поэтому в шкафу всегда висит белый комплект пижамы с оленями, состоящий из шорт и рубашки. Только сейчас переодеваться не хотелось. Девушка готова простить себе эту шалость и заснуть прямо в рабочей пижаме, но, к сожалению, она не может себе такого позволить. Она обещала принести еду Шашлову, который дежурит в палате интенсивной терапии. ПИТ нельзя назвать спокойным и тихим местом, что вообще для многих было странным и абсолютно непонятным, ведь большинство людей лежат в коме, подключенные к аппарату искусственной вентиляции легких. От них ни шума, ни единого движения и от этого действительно спокойно, но есть и другие нюансы. Частыми гостями этой палаты являются алкоголики и пожилые люди, которых привезли родственники от безысходности или для получения большого наследства. И вот именно от этих обитателей уж очень много шума и лишних телодвижений. Крики, громкие жалобы, постоянные выкрики, что все здесь неблагодарные суки, и они будут гореть в аду. Бабушки, которые на первый взгляд не кажутся резвыми и бодрыми, ловко выдергивают системы, разбрызгивая свою кровь по всей палате, а уже за этим следуют тихие жалобы и недовольства от санитаров. Девушка устало перекидывает еду в холодильник. На её полке грустно расположились три упаковки чебупелей с мясом и шесть банок энергетиков. По случайности она замечает свою пачку сигарет в холодильник. София неловко задумалась, в каком состоянии она смогла её туда положить? Пачка летит в карман, а в догонку отправляется белая зажигалка с выцарапанной буквой «Ч» и немного кривое сердечко небольшого размера. Эту зажигалку девушке подарила студентка пару месяцев назад, а доктор относится к этой маленькой вещице очень бережно. По коридору разносится тихий скрип кроксов и тяжелые, глубокие вздохи. Больница больше напоминает лабиринт. Небольшой переход из одного корпуса в другой освещает одинокий фонарь со стороны улицы. Чапова не спеша спускается на цокольный этаж и сразу чувствует немного неприятный запах. Она так давно не спускалась сюда, что уже позабыла этот аромат. Связь пропадает, как только девушка переступает порог и заходит в ПИТ. — Блондин с пулями у тебя был? — едва слышится где-то из коридора, на что София ловко поворачивает голову. — Меня поменяли под конец, даже поспать успела, — два часа легкого сна не могли не радовать доктора. — А что с ним? — блондинка была уверена, что мужчину увезли в палату после операции, хоть и не спрашивала этого, да и её сменщик не хотел отвлекать от сна и ставить в известность о нахождении Вадима. — Так он у Кирилла в пите лежит! — медсестра скрывается также быстро, как и проговорила эту фразу. Она оставляет Чапову наедине со своими мыслями и уходит, цокая высокой подошвой босоножек и оставляя шлейф своих ягодных духов. Чапова делает глубокий вздох и принимает информацию. Мужчина казался крепким, что он забыл в реанимации. Обычно крепкие парни устало чахнут в стенах реанимации под крики местных обитателей и, к сожалению, погибают. – Я не могу понять, у нас тут день открытых дверей? Я впускал одного, а вас здесь чуть ли не целая толпа! — громко ругался Кирилл Шашлов. Девушке было непривычно слышать крики своего друга, ведь ругался он крайне редко и только при уж слишком неприятных ситуациях. София слышит незнакомый голос. Он предлагал врачу круглую сумму денег за какого то парнишку. — Да вы поймите, что деньги решают не все? Как я его вам отдам?! Хочешь приходи, хочешь уходи?