Митенки

      На дворе самое начало нового века, двухтысячные, жаркое, знойное лето, в которое происходит активное развитие субкультур и самовыражения среди подростков. Кто-то стал панком, кто-то скинхедом, кого-то интересует готика, а кто-то назвал себя представителем альт-субкультуры. А кто-то стал эмо. Например, Сергей Разумовский, четырнадцатилетний рыжеволосый юноша из детского дома.       Раньше крашеные в черный, но теперь уже на половину вернувшиеся в привычный рыжий цвет волосы, в которых проскальзывают розовые пряди, полосатые чёрно-белые прилегающие к рукам митенки, футболка с грустным смайликом, черные тени, белая тушь на ресницах , проколотое в трёх местах ухо, пирсинг "смайл" во рту, кольцо в брови и до жути неудобные рваные скинни джинсы – весь образ подростка, который оставался неизменным уже пару месяцев. Перелом в парне произошёл весьма резко, и наверняка было событие, что заставило его впасть в весьма депрессивное состояние, которому и сопутствовала смена стиля.       С стилистикой эмо в одежде к Разумовскому пришли и их повадки. Парень был постоянно грустным, говорил что хочет спрыгнуть с крыши, а под митенками появлялись новые и новые порезы. Однако если с суицидальными наклонностями ребята из его детского дома свыклись, и никто из ребят помладше не тащил его насильно к детскому психологу, а гопники перестали говорить что сами прикончат его если продолжит упоминать при них своё желание умереть, то о порезах никто не знал. Серёжа наносил их не потому что был эмо, а чтобы успокоиться. Но долго так продолжаться не могло, так что в один день, на очередной прогулке по территории детского дома, что-то пошло не так.       Неспешно прогуливаясь вокруг забора детского дом, являвщегося местом проживания для многих детей, Олег ни на единую секунду, ни под каким предлогом не сводил взгляда с полосатых митенок, постоянно надетых на руки Серёжи. Казалось, он даже спит в этих митенках, и, возможно, так и есть. Он давно подозревал, что тот носит их не просто потому что это часть эмо субкультуры, а потому что скрывает под ними что-то. Больше всего Олег боялся, что там будут следы от шприцов. В один момент Волков не выдерживает, и прижимает меньшего по габаритам друга к забору, нажав одной рукой тому на грудную клетку, свободной же рукой парень насильно стянул с Разумовского одну из митенок. Невозможно четко сказать, насколько сильно брюнет был в ужасе от количества порезов. Какие-то свежее, какие-то почти зажили, а какие-то уже стали шрамами, но все они составляли ужасную картину. На руке рыжего почти не было живого места, везде царапины, накладывающиеся друг на друга.       —Серёж, — с некоторой злостью в голосе шепчет Олег — это что за дерьмо..?       —Тебе то какая разница? Просто руки. Просто порезы. — Отвечал Разумовский, пытаясь вырваться из железной хватки друга.       —Еще раз я узнаю, что ты режешься, я тебя сам лично убью.       —Давай, — на лице Сережи появилась лёгкая улыбка — мне меньше мороки будет.       —Так, этим тебя не взять... — В голове Волкова появилась мысль. – Слушай, я не общаюсь с теми кто режется, так что я и с тобой перестану если продолжишь. — В ход пошли манипуляции.       —Олег... Нет-нет-нет, пожалуйста, я правда больше не буду, только не уходи, пожалуйста, останься со мной! Я не смогу без тебя! Ты... Ты и так мой единственный друг, прошу, не уходи... — На глазах Разумовского проявились слёзы от дикого ужаса. Он был готов услышать что угодно, но не это. Он не хотел потерять Олега. Лучше уж и правду умереть, но остаться друзьями.       Олег не ответил, но, кажется, его сердце пропустило удар от вида едва не падающего на колени рыжего парня, который так боится его потерять. Которого и сам Волков боиться потерять. Он отпустил Разумовский и кивнул.       —Пошли в комнату, обработаю тебе руки, и ты при мне же выкинешь все лезвия. —Брюнет не оставлял другу выбора, так что тот всё равно пошел.       Спустя пару минут парни уже сидели в комнате, заперевшись, а в руках Олега была перекись, зелёнка и ватные палочки с дисками. Приступив к делу, он стянул с Разумовского и вторую митенку, ещё сильнее ужаснувшись внешнему виду рук парня. Первой в ход пошла перекись водорода. Раны зашипели от перекиси, а Сережа прикусил губу от неприятных ощущений. Увидев это, Олег положил свободную руку тому на щёку.       —Тише, тише, скоро все пройдёт. Это для твоего же блага. — Голос брюнета звучал действительно успокаивающим, но в нем словно бы была какая-то лёгкая угроза, которая чуть напрягала Разумовского.       После перекиси Олег открыл баночку с зелёнкой. Сначала Сережа совсем отказался обрабатывать ей руки, но Олег не спрашивал, он ставил перед фактом, так что спустя несколько минут обработки, сопровождаемой тихими стонами рыжего, и усмиряющим эти самые стоны голосом Волкова.       —Больше так не делай, ты меня понял? —Вновь немного угрожающим тоном спросил Олег, на что Сергей лишь кивнул.       Когда же первый собрался уходить, дабы унести назад в медпункт перекись с зелёнкой, к нему подошёл второй.       —Ты мой спаситель, а спасителю полагается награда. — Парень чуть улыбнулся, и поцеловал Волкова. Сказать что тот был удивлен – ничего не сказать. Но на поцелуй он всё же ответил.       Этот поцелуй был нежным, совсем невинным, без какой-либо страсти или большого напора. Кажется, и для Серёжи, и для Олега это был первый такой раз, так что действовали они немного не умело, неосторожно, но наслаждаясь моментом и друг другом, словно всё было абсолютно идеально. Они могли бы стоять так, целуясь около запертой двери вечность, но воздух нельзя держать в себе вечно, его нужно обновлять, так что они все же разорвали поцелуй, и не сказали друг другу ни слова. Один сел назад на кровать, а второй ушел относить перекись водорода и зелёнку. Этот момент изменил многое, очень многое.       Это стало первым шагом в их отношениях. Нет, правильнее сказать началом. Они не признавались друг другу в любви, не предлагали начать отношения. Просто поцеловались, и оба для себя решили, что это значит. Этот же поцелуй смог помочь Серёже начать выходить из депрессивного состояния, и наконец расслабиться после неназванного события, и начать вновь жить настоящим. О нём наконец кто-то позаботился. И этот кто-то его искренне любит, пусть и не совсем правильно это проявляет.       Эмо-фаза Серёжи кончилась, а отношения нет. Ребята выросли, совсем позабыли об этом случае, но одно запомнили на всю жизнь. Первый поцелуй двух подростков, такой неожиданный и столь желанный, который мог бы не случиться, если бы Олега не волновали митенки. Ни Серёжа, ни Олег, никогда не смогли бы признаться друг друг в чувствах, если бы Разумовский, ставший чуть счастливее от того, что на его проблемы обратили внимание, не решил наградить спасителя... Но, митенки всё же случились, и это просто чудесно.