Good Luck, Babe

«Il n’y a pas de roses sans épines.»

Нет розы без шипов.

Теплый свет старинных ламп и свечей озаряет деревянные столы и металлические стены слива Флёр, покрытые потрёпанные временем плакатами и картинами. В воздухе искрит аромат маслянистых блюд и крепкого вина. В углу таверны, на импровизированной сцене, небольшая музыкальная группа играет живую музыку. Мужчины и женщины кружатся в танце, двигаясь в быстром ритме, их шаги легки и грациозны. Пёстрые юбки женщин взлетают в такт движениям, а улыбки освещают их лица. Мужчины, с крепкими объятиями и уверенными шагами, ведут своих партнёрш в танце, пока смех и аплодисменты окружают их. Где-то, разумеется, работяги собираются у столов за бокалами более крепких напитков и ведут разговоры о делах в порту. Клоринд не спускает с Навии глаз, пока глава Spina di Rosula оказывается в кругу, держась с соседними людьми за руки. Прелесть, душка, она беззаботна... Дурачит всех, рассказывает, как весело проводит время. Она смеется, подобно богам на небесах, и её опьяненный разум подобен бриллианту. И, в самом деле, настораживает то, какой Навия может быть очаровательной. Как молния, как яркая молния… — Кто тебя послал? — в одно мгновение Клоринд оказывается настолько близко, что Навия буквально налетает на неё. Легкое настроение главы Spina di Rosula в ту же секунду исчезает. — Никто. — слова дуэлянтки ровны и не выражают ничего, кроме скуки. — Так ты не на службе? — удивляется Навия. — Что ж, тогда я обязана предложить потанцевать. — Пожалуй, откажусь. — Если ты не будешь танцевать, я всё равно станцую, Клоринд. — она хлопает своими глазками. И от неё бросает в дрожь. — Ну всё, хватит. — со всей присущей серьёзностью замечает Клоринд. — Ты слишком угрюмая, Mademoiselle судебный дуэлянт. — улыбается лучезарно Навия. Видят боги, эта златовласая девушка одно из извечных проклятий Клоринд. — Твоё суровое выражение лица портит атмосферу. — Хватит, я сказала. — более жестко отрезает Клоринд, столкнувшись с очередным порывом чужого упрямства. — Не пристало знатным дамам развлекаться среди сброда слива Флёр. Я отведу тебя в Пуассон. Навия чуть подбирает юбки платья, демонстративно притопнув ногой. — Так что, теперь люди, коим повезло меньше, считаются сбродом?! — Навия дозволяет себе резко развернуться, вознеся взор к лицу Клоринд. Кубок в указании чуть ударяется о грудь дуэлянтки, и на мгновение она надеется, что рубиновая жидкость расплещется по одеждам. — Хочу напомнить, что это одно из мест, где базируется Spina di Rosula. Пока мы с Путешественницей расследовали дело моего отца, я подолгу находилась здесь. — И всё же, ты была со своей охраной. — непреклонно отвечает Клоринд со своей серьезностью, рассудительно покачивая головой. — Дело закрыто и более тебе нет нужды проводить здесь столько времени. Навия поджимает губы, скрещивая руки на груди. В воздухе оседает тяжелое чувство, не имеющее ничего общего ранней атмосферой веселья. Некоторое время девушки смотря друг на друга и молчат. — Веди меня в Пуассон. — выговаривает Навия с плохо скрываемой болью, что зовётся потерей. Клоринд в момент корит себя. С раскрытия настоящего положения вещей прошло слишком мало времени, и рана в душе Навии по-прежнему кровоточит. Наверху Кур-де-Фонтейн тонет в бархате майской ночи. Деревья — во истину зелены и свежи — теряются в свете огней. Тучи заслоняют собой закатное небо, птицы летают низко, но поют всё так же громко. Предвестники скорейшей бури. В руках Навии сапоги на высоких каблуках от бутика Тиори, и demoiselle шатает на ветру. В золотых волосах черные ленты, а лазурные глаза хитро сверкают. И… Дождь. Капли застучали по крышам зданий, стекая по черепице и водостокам, и собираются в маленькие ручейки, которые текут по брусчатке улиц. Узкие улочки, окаймленные кофейнями и boulangeries, сверкают под дождем, отражая свет уличных фонарей и вывесок. Клоринд тянет demoiselle под ближайший навес одного из многочисленных бутиков. — Вернёмся назад? — уже хохочет Навия. Она выскальзывает из под навеса и, расставив руки, кружится под дождем. — На свободу, будем танцевать всю ночь, гоняя музыку на полной громкости. Клоринд принимает решение оставить demoiselle у себя дома. Грозы позднего мая в Фонтейне — сильные, в полной мере опасные, сопровождаемые резкими порывами ветра, что гнут даже многовековые деревья. Даже воды Великого озера поднимаются, мутнеют и бурлят. — Раз ты оборвала моё веселье, то прикажи слугам принести вина. — провозглашает Навия, стоило им оказаться внутри. С волос обеих практически стекают струи воды. Кажется, у горничных прибавится работы. — Красного, производством с юго-западных виноградников Фонтейна. — Возможно, тебе уже хватит. — Клоринд покачивает головой, выскальзывая из туфель и позволяя изнывающим ступням утонуть в мягком мехе, что тянется по гостиной. — Il n’y a pas de bonne fête sans lendemain.  Клоринд лишь обреченно вздыхает, но просьбу Навии приказывает слугам выполнить. Те приносят в дополнение тарелку с нарезанными сырами, зажигают свечи, а затем дуэлиантка отпускает всех по домам. Навия с довольным лицом устраивается на диване, обитым бархатом глубокого синего цвета, пока Клоринд присаживается в кресло с деревянными подлокотниками напротив. Сначала они молча потягивают красное вино из бокалов, наслаждаясь тихим уютом комнаты. Через какое-то время Навия мягко улыбается и начинает разговор о мелочах. Они обсуждают последние статьи "Паровой птицы", планы на выходные, новые детективные романы, впрочем, в которых Клоринд понимает малое из-за недостатка времени для чтения. Разговор, словно негромкая музыка, наполняет гостиную теплом и дружелюбием. Навия переворачивается на живот, чуть потягивается, пока её длинные кудри льнут к плечам. А затем обхватывает руками подушку с рюшами и, со смехом поднявшись на ноги, кидает в Клоринд. Та поднимается на ноги, и теперь они вместе некоторое время носятся по комнате, более походя на маленьких детей. Глаза напротив заходятся игривым завлекающим блеском. Demoiselle берёт её за руку и, прежде чем Клоринд успевает подготовиться, вращает её, один раз — два раза. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но Навия заставляет её замолчать, проводя пальцами по затянутой передней части корсета и притягивая к себе. Клоринд охает и, опьяневшая, видит звезды. И думает только об этом. — Н-навия? —  лишь выходит ошеломлённо. — Qu'est-ce que vous faites? — Слышала, ты любишь плохих девчонок, chéri, est-ce vrai? — рука Навии скользит по рёбрам ниже, и Клоринд резко замирает. — Je sais que tu m'aimes aussi. Tu as besoin de moi. Tu ne peux plus vivre sans moi. Et je mourrais sans toi. Je tuerais pour toi. А потом её руки опускаются ниже к бёдрам, и Навия наклоняется, чтобы накрыть губы Клоринд своими. Дуэлянтка прикрывает глаза, всё, что она желает запомнить — это этот вкус. И чудится, небеса — они здесь, на земле, с ней рядом. — C'est vraiment alarmant de voir à quel point vous pouvez être désarmante. — шепчет Клоринд, а затем толкает Навию на диван. Шнуровка корсета скоро оказывается окончательно расслаблена, и Клоринд помогает стянуть вещь через голову, поднимая руки. Ненужный предмет одежды летит в сторону. Клоринд садится на колени demoiselle, расставив ноги. Узкая юбка задирается до пупка. Навия откидывается на спинку дивана и пальцами впивается в ягодицы судебной дуэлянтки. И снова целует её. Мокро, развязно. Отстраняется. Навия выглядит совершенно развратной. Ее рот влажный, а губы опухшие. Грудь вздымается шире, позволяя вдохнуть в полную меру и задохнуться в тот же час, потому что лёгкие заполняет тягучим маревом. — Ты можешь поцеловать хоть сотни мужчин в баре после работы, налить очередной крепкий напиток. — и в это мгновение ладонь Навии ощутимо шлёпает Клоринд по заднице, отчего та вздрагивает, тихо мыча от очередной волны возбуждения, заставшей врасплох. Это насколько остро и сладко, что все мысли в миг покидают. — Можешь говорить, что в том твоя суть, искать новое оправдание, еще одну глупую причину. Удачи, детка, ведь нужно остановить целый мир, чтобы остановить чувства. Последовал очередной шлепок, затем ещё. Клоринд уже стонет в голос, не в силах сдерживаться. Звуки собственных стонов отбиваются от стен, сливаясь в дивной гармонии с сбитым дыханием Навии — это кружит голову. Руки начинают дрожать, а трусики намокли пуще прежнего. В груди Навии зарождается глубокий мурчащий звук, который хочется услышать ещё, пока та расстёгивает белую рубашку и припадает к возбуждённому соску. Demoiselle прихватывает чувствительную кожу губами, поглаживает языком и слега прикусывает зубами. Перед глазами всё плывёт, и Клоринд готова прямо сейчас сойти с ума, пытаясь сдержать выжигающее всё на своём пути желание. — Навия, хватит… — собственный голос дрожит и похрапывает, следом вытягивая масленное "прошу". — Неужто всеми известное терпение судебного дуэлянта подводит? — тянет она слова, перекатывая в вальяжной манере и не утруждая себя тем, чтобы хоть поднять голову. Надавливая, палец проникает внутрь. Навия добавляет ещё два, изгибая их внутри, заставят прогнуться в пояснице и податься навстречу, насладиться глубже. Губы дрожат, вместе с чем demoiselle убирает руку прозрачная нить тянется от её пальцев. Дыхание тяжелеет. Она меняет положение, почти ложась на Клоринд. Затем отступает ниже. Влажные губы Навии приникают к ней глубоко меж бёдер. Тело пробирает залпами дрожи от каждого звука. И как она двигает бёдрами Клоринд… То сажает глубже, обривая протяжно стонать и почти вскрикнуть, то прокатывает по губам. И в дополнение берёт её пальцами более размашисто, заставляя путаться в желаниях — хотеть язык и губы Навии, тяжесть тела на себе и очередную ласку. — Ммм, бездна… — глубоко вдыхая, Клоринд пытается вновь, не ведая, как верно состроить речь. Дуэлянтка на пике: Навия чувствует вибрацию, чувствует жар, чувствует всю её. Жидкое пламя стелется к низу живота. Demoiselle продолжает прижимать сильнее, но теперь не только рукой. Клоринд запрокинула свои ножки ей на плечи. И, боже, как это восхитительно. Стоны становятся громче. И вся ночь впереди.