ВНЕЗАПНЫЙ РАЗУМ

      Когда же вновь открыл глаза, то весьма удивился, сразу заметив Витаю, сидевшую напротив и смотревшую на меня. — И давно ты тут сидишь? — я осведомился у атлантийки. — Нет, Виталий, я пришла недавно, но решила тебя не тревожить, ты видимо тоже сильно устал, раз даже уснул, сидя здесь. — атлантийка улыбалась.       Оглядевшись, я больше никого кроме Витаи не обнаружил. Рри и Свена тоже куда-то ушли. Мы с Витаей были у озера одни. — Виталий, так как ты уже отдохнул, я хотела, чтобы ты пошёл со мной. Я намерена проверить кое-что и хотела, чтобы ты был рядом.       Я поднялся на ноги и размял затекшее тело. — Хорошо, пошли. И куда мы направляемся? — помыслил я, глядя на Витаю. — Нам надо будет вернуться на Атлантиду, на нашу планету, какую мы создали. Я хочу попробовать связаться с ней, проверить, вдруг она тоже живая, как и Хаата. Мы ведь не знали ничего, когда создавали её, а когда попали на Хаату, нам многое стало известно. Вот поэтому я и хочу всё проверить. — Представляешь, что будет, если Атлантида тоже окажется живой и сможет общаться с нами? — Витая аж захлопала в ладоши от предвкушения. — Вот как. Что ж, я понял тебя, Витая. Ну, тогда пошли. Веди, куда ты хотела попасть. — при этих мыслях я протянул свою правую руку атлантийке, и она взялась за неё. А я закрыл глаза, понимая, что она намеревалась телепортироваться на свою планету.       На внутреннем зрительном экране сначала сверкнула яркая вспышка, и за ней сразу же последовала тёплая волна, разлившаяся по всему телу. — Всё, Виталий, мы на месте. Можешь открыть глаза. — помыслила девушка, и я последовал её совету.       Осмотревшись вокруг, я обнаружил, что мы с атлантийкой также находились у озера, как и раньше на Хаате. Только это место всё же отличалось. Деревья и кусты росли совсем в иных местах, а полоска песчаного пляжа была более широкой, нежели на Хаате. Но это озерцо на Атлантиде мне было хорошо знакомо, так как сюда я часто приходил, когда мне нужно было что-то обдумать или просто уединиться.       Витая зашла на песок и там уселась, подогнув ноги под себя. Жестом пригласила меня сесть с ней рядом. Я не стал медлить и тоже уселся на песок, только немного сбоку от атлантийки, чтобы хорошо её видеть. — А теперь просто наблюдай и слушай. Я надеюсь, что мне удастся вступить в контакт с Атлантидой, с нашей Атлантидой. Если что-то пойдёт не так, я надеюсь ты поможешь. Я очень хочу, чтобы она тоже оказалась такой же живой, мыслящей, чувствующей, как и Хаата. Только представь, как было бы здорово, вот так же общаться и с Атлантидой, постоянно видеть её среди нас, мыслящую, чувствующую. Как было бы прекрасно, если бы она тоже оказалась… — Витая прервала свои мысли и закрыла глаза.       Я же стал просто смотреть на девушку и заметил, как ее аура заметно посветлела и стала расширяться во все стороны. Но как потом я понял, атлантийка увеличивала размер своей ауры лишь только для того чтобы окутать ею ещё и меня.       Когда это произошло я почувствовал радость девушки, а также предвкушение от возможного её контакта с сознанием и разумом планеты.       Чувства Витаи были радостными и светлыми, и эти ощущения естественно воспринимал я тоже.       Но ещё понимал, что в этот раз девушка не стремилась передать свою энергию именно мне, а накрыла меня, чтобы я был с ней «на связи» и мог воспринимать её мысли чувства и эмоции, как свои собственные.       В данном случае аура атлантийки играла роль «средства связи» между нами и только. — Атлантида, ты слышишь меня? Я обращаюсь к тебе. Если ты разумна, обладаешь сознанием, ответь нам, пожалуйста, свяжись со мной, как сама решишь. Только дай знать о себе. Если ты ощущаешь нас, чувствуешь мои мысли, воспринимаешь моё обращение к тебе, пожалуйста ответь. Мы создали тебя и выбрали жить с тобой. Мы не намерены вредить тебе, никто из нас не станет этого делать. Я лишь желаю познакомиться с тобой, с твоим сознанием, желаю узнать тебя, общаться с тобой. Пожалуйста, откройся мне, если ты слышишь и воспринимаешь мой зов к тебе. — Прошу тебя, Атлантида. Дай нам знать о себе, если ты разумна и сознательна. — Витая под конец едва не молила планету открыться людям.       Я чувствовал, как сильно было её желание связаться с планетой, с её разумом. Девушка очень хотела, чтобы эта связь атлантийки и планеты состоялась. Она надеялась, что созданная атлантийскими детьми планета также обладает разумом и способна чувствовать, как и Хаата.       Произнеся свою просьбу, обращенную к планете, девушка замолчала в своих мыслях, и теперь просто сидела на песке всё ещё не открывая глаз. Наверное, она ожидала наступление этого самого контакта человека и планеты, или хоть чего-нибудь подобного вообще. Я и сам не знал, чего стоило ожидать, поэтому старался не отвлекать атлантийку, а просто также в полном молчании сидел недалеко от неё и смотрел на девушку не отрываясь.       Спустя примерно минуты полторы, я краем глаза заметил лёгкое едва заметное шевеление травы справа от себя, и решив полностью обратить на него своё внимание, повернулся в ту сторону.       Всматриваясь в колышущуюся высокую траву, я отметил, что к нам очевидно приближался какой-то небольшой зверёк. Пока его тело было полностью скрыто травой, однако ещё секунд через двадцать на песок вышла… кошка, обычная земная, серая с белыми пятнами кошка.       На Атлантиде я встречал животных среди людей гораздо реже, чем на альтернативной Земле народа Ленары, но они также присутствовали и здесь.       Кошка на мгновение замерев в паре метров, рассматривала нас с Витаей и принюхивалась, а затем уверенными движениями направилась в мою сторону. Добравшись до меня, кошка стала обходить моё тело кругом, снова принюхиваясь и очевидно анализируя запахи, а затем забралась ко мне на колени и встав на задние лапы, попыталась дотянуться до моего лица, лизнув меня пару раз в шею и подбородок.       Я осторожно погладил кошку. Она в ответ не подала вида, что испугалась меня хоть как-то.       Затем зверёк соскочил с моих ног и побежал к Витае. Добравшись до неё, зверь также забрался на ноги атлантийке, также обнюхал её и после стал тереться о тело девушки. — Витая, однако своих глаз не открыла, хотя и сосредоточила свое внимание на потревожившей её кошке. Каким-то образом она поняла, кем был этот зверек. Наверное, ей часто доводилось играть с этой кошкой. — Сота, пожалуйста не отвлекай меня сейчас, я немного занята и поиграю с тобой чуть позже. Обратилась к зверьку девушка вслух. — Не тревожь меня сейчас, хорошо?       Кошка после этих слов атлантийки соскочила с ног девушки на песок и остановилась примерно посередине между нами, а затем мягко оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, подпрыгнула вверх примерно на метр, да так там и зависла.       Далее с ней стало происходить нечто такое, что заставило меня попятиться, отползая назад по песку всё дальше от того места, где до этого сидела кошка. — К-какого чёрта…?! Что за хрень творится с…?! — я испытывал очень сильную смесь чувств удивления и страха, от тех метаморфозов, что происходили с… телом кошки. Едва не кричал вслух от испытываемых чувств, так они были сильны.       С широко раскрытыми глазами и почти животным испугом я был вынужден наблюдать за превращениями, какие претерпевала кошка по имени Сота.       А наблюдать было за чем. Вот только всего происходящего Витая не замечала, так как её глаза были закрыты, а позвать девушку я был не в состоянии, потому что попросту не мог этого сделать. Мышцы лица свело почти судорогой, а голосовые связки словно одеревенели, отказываясь хоть как-то реагировать на посылаемые им команды от меня. Я мог только шумно и прерывисто дышать.       Шевелился лишь каждый волосок на моей голове, кровь кипела от адреналина, и меня колотило мелкой дрожью, словно я сильно замерз, находясь посреди лютой зимы в одних шортах и футболке.       Маленькое тело кошки начало менять свои очертания прямо на моих глазах, словно состояло из некоей жидкости. И никакого тумана или пара, какой появлялся в подобных случаях на Хаате, в этот раз не возникало.       Кошка, спустя несколько секунд, совсем потеряла свою первоначальную форму, и теперь, превратившись в загадочную «каплю» чёрной вязкой «жидкости», напоминавшей расплавленный битум, постоянно меняла очертания, словно её перемешивали. Почти сразу же при этом объём этой странной вязко-жидкой чёрной субстанции стал увеличиваться, пока не вырос раз в десять.       Я всё смотрел на это странное движение чего-то жидкого и абсолютно чёрного, безуспешно пытаясь понять, что же происходило внутри. Сидя на песке уже метрах в пяти от Витаи, в неудобной позе, почти в беспамятстве, я пялился на странный «жидкий» феномен, зависший в метре над землёй, смотря на него дикими от испуга и шока глазами. Выглядело всё это очень жутко и не естественно, и от трансформации образов Хааты эта картина была очень далека, хотя и на вид предельно проста и незамысловата. Хоть эти трансформации и были по факту безобидными, но однако привыкнуть к ним и воспринимать подобное спокойно, у меня всё никак не получалось.       А нечто вязкое, чёрное и постоянно двигающееся, теперь приняло определенную форму и больше уже не менялось, а медленно опустилось на землю, коснувшись её… лапами. Я вгляделся пристальнее и увидел, как мне показалось, теперь уже большую, но всё ту же кошку, напоминавшую абсолютно чёрную пантеру, всю переливавшуюся и бликующую в лучах звезды, освещавшей Атлантиду, словно отлитую из жидкого обсидиана.       Хотя позже понял, что немного ошибся. Между мной и Витаей вновь стояла кошка, да, но в этот раз совсем не та, какая появилась первой, и даже не чёрная пантера. Да, этот зверь тоже был из кошачьих, но теперь это была уже рысь, с обычным, классическим для неё цветом шёрстки. Чёрный цвет также очень быстро исчез, сменившись другим.       Эта самая рысь, мягко ступая лапами по песку, опять направилась к Витае, всё ещё сидевшей на песке с закрытыми глазами. Перед этим она взглянула на меня, но на её морде не отразилось никаких эмоций. Животное не боялось не меня, ни Витаю, но и не проявляло никаких признаков агрессии к нам, по крайней мере, внешне.       Подойдя довольно близко к атлантийке, крупный зверь сначала ткнулся лбом в грудь Витаи, существенно её пошатнув своим немаленьким весом, а затем всё также стал тереться головой о тело девушки. После этого большая кошка облизала лицо атлантийки, теперь уже точно вынудив ту отвлечься от молчаливых ожиданий непонятно чего и открыть глаза.       Витая, протерев глаза, тут же увидела перед собой рысь и руками мягко оттолкнула её от себя. — Ну, хватит, хватит, Рена, всё, довольно. Я поняла тебя, поняла, чего ты хочешь, но мне сейчас некогда с тобой играть, извини. Мне кое-что необходимо… — Витая не завершила фразу до конца, так как её взгляд поймал меня.       Глаза девушки тут же широко раскрылись, а на лице проявилось удивление, когда в её поле зрения попал я, вернее те эмоции, что испытывал я в тот момент, и что было отражено внешне на моём лице и в жестах моего тела. — Виталий, что с тобой случилось? Чего ты так испугался? Ты что, Рену испугался? — произнеся эти вопросы, Витая стала улыбаться и немного усмехнулась. Удивление на её лице уступило место спокойствию.       Не бойся Рену. Она не тронет тебя, не навредит тебе, ведь и ты ничего плохого ей не сделал.       Я же всё ещё испытывал удивление вместе с испугом и шоком. Эти эмоции до сих пор меня не отпускали, то и дело накатывая всё новыми и новыми волнами. — Я не… эт… это не Рена. Оно выглядит, как Рена, но это…. Оно… несколько мгновений назад, это… было маленькой кошкой, какую ты назвала Сотой. И потом оно… эта маленькая кошка превратилась в большую чёрную кляксу и… в Рену. — я сбивчиво отвечал Витае на её вопросы. И после таких моих объяснений на лице девушки удивление опять заняло своё законное место. — Сота стала Реной? Что ты такое говоришь, Виталий? — Витая опять спросила у меня, не понимая, о чём это я толкую. — Разве такое возможно? — Д-да. Витая, оказалось, что возможно. Я всё видел сам, только что, я не закрывал глаза, как ты. Так что я всё видел. Это не Рена. Я наблюдал сам момент превращения Соты в Рену и… эту чёрную жидкость… — я всё ещё кое-как пытался донести до атлантийки, что говорю правду.       А зверь, внешне напоминавший рысь, тем временем спокойно сидел рядом с Витаей и наблюдал за нашим диалогом, поворачивая голову то в мою сторону, то в сторону атлантийки.       Девушка после моих слов некоторое время сидела в полном молчании, видимо анализировала озвученную мной информацию, а затем глаза её открылись ещё шире, и атлантийка поднесла ладонь своей правой руки к губам. — О мудрые правители… так значит это ты…? Ты не Рена вовсе, и не Сора… ты… ты… Атлантида? Ты… наша планета? И ты приняла этот образ…? Так Виталий был прав во всём, что сказал… — почти шептала Витая, произнося вслух свою догадку. — Да, Витая, ты поняла всё верно. Я — Атлантида, и я приняла этот образ, наделила это тело своим разумом, потому что оно вам уже знакомо. В этом теле, как и во многих других, я находилась среди вас, изучая вашу жизнь, ваши традиции, поведение, ваше взаимодействие со всем, что вас окружает. — вдруг я и Витая, мы оба восприняли некие мысли, наделённые недюжинной мощью и силой, но не причинявшие нам не только ни малейшего вреда, но даже и неудобства. Слова Атлантиды очень напоминали речь Хааты. Чувствовалась некая похожесть в ощущениях во время восприятия речи существа, находившегося рядом с Витаей. — Я изучала вас — своих создателей, наблюдала за вами… и ждала. Я ждала, когда вы осознаете и поймёте, что я тоже жива и разумна, как и те, кто создал меня. Я ждала, когда вы все поймете, чтобы открыться вам, сообщить о себе. — прозвучавшие в наших с Витаей разумах мысли огромной планеты, вновь умолкли, и только эхом теперь раздавались их отголоски.       И вот теперь мы с Витаей оба испытывали ощутимый шок, и, пребывая в сильнейшем удивлении, смотрели во все глаза на существо, находившееся между нами, внешне напоминавшее земную рысь, с тёмными кисточками на острых ушках и коротким хвостиком, как у обычной рыси. — И вот этот момент настал… — тихо, едва слышным шёпотом помыслила атлантийка в ответ на мысли планеты, а в её глазах тем временем разгорались искорки радости и одновременно собирались слёзы.       Шок постепенно отпускал девушку, уступая место заинтересованности, любопытству, радости и успокоению. — Да, Витая, такой момент настал, и это хорошо, как для вас — моих создателей, так и для меня, — мысли Атлантиды обладали неимоверной силой, под стать размерам тела планеты, однако были бесконечно добрыми и не несли в себе ни капли чувств и эмоций низких вибраций, злобы или агрессии.       Витая ещё какое-то время просто смотрела на животное, сидевшее между нами, а потом у неё, наверное, от радостных чувств словно "сорвало крышу", и она сама молниеносно тут же рванулась к рыси, заключила её в объятия, и расплакалась от счастья. — Атлантида… Атлантида… т… ты живая, ты тоже живая и можешь мыслить, чувствовать, общаться с нами, как и Хаата! — Витая всё мыслила и мыслила, и всхлипывая, обнимала рысь, а та спокойно сидела и позволяла девушке выразить свои чувства. — Ты живая. Я надеялась, я очень надеялась, что и ты тоже… я верила… я очень хотела этого…. И вот это оказалось правдой. Я хотела… я очень хотела…. — Атлантийка всё никак не могла успокоиться, и слёзы с новой силой полились из её глаз. — она плакала навзрыд и смеялась от переполнявшей её радости одновременно, а её мысли изливались из глубин её души бурным беспорядочным потоком, захлёстывая всё вокруг. — Да, я тоже живая, и я тоже надеялась, и ждала, когда же те, кто создал меня, осознают это. — И мы, наконец, осознали, что и планеты оказывается тоже могут быть живыми. Нам это подсказала Хаата. — в этот раз помыслил и я, оставаясь на месте и продолжая сидеть на песке, только теперь уже принял более удобную позу и больше не испытывал тех сильных чувств шока и страха. Бояться, как оказалось, на самом деле было нечего. Я постепенно успокоился и пришёл в норму.       Рысь при моих мыслях, открыла глаза и чуть повернув морду, взглянула на меня, пару раз при этом моргнув. — Надо же, и наша Атлантида тоже живая! — произнесла Витая исполненные радости мысли, и выпустила, наконец, тело рыси из своих объятий. Затем шмыгнула носом и краем одежды стала промокать свои заплаканные раскрасневшиеся глаза, а у самой на лице сияла счастливая улыбка, да и сама девушка от переполнявшего её счастья, едва ли не светилась по-настоящему, даже несмотря на её сияющую ауру.