ВНЕЗАПНЫЙ РАЗУМ

— Айя, это Виталий. Надеюсь, ты не забыла меня, ещё помнишь, кто я такой? — усмехнувшись, помыслил я, закрыв глаза, и сосредотачиваясь на образе своего старого инопланетного друга. В сознании спонтанно всплывали картины нашего прошлого: зеленоватое небо, синяя листва растений планеты, где собирались биокосмолеты и то невероятное чувство единства. Сердце забилось чаще, предвкушая нашу новую встречу. После собственных мыслей о претоселене, да и просьбы Хааты о встрече с ним, я решился позвать Айю и запустил свой зов куда-то в пространство. — Если ты не занята или, когда освободишься, пожалуйста, найди меня. Я сейчас не на Земле, на другой планете, где-то во вселенной. Очень надеюсь, что мы оба в одной временной линии…. С тобой здесь кое-кто очень хочет познакомиться и пообщаться. Да и наши общие друзья тут: Ленара, Майло, Кида и Витая. Ты же вель помнишь их? Будет весело, обещаю. Найди меня, Айя, хорошо?       Я сделал глубокий вдох, наполненный ароматами свежего, только что возрожденного леса Хааты, и открыл глаза. Мир на мгновение поплыл, и прямо перед собой, всего в паре метров, я увидел девушку.       Она сидела на траве, поджав ноги, и с лукавой улыбкой наблюдала за мной. На ней было легкое льняное белое платье, украшенное изящной вышивкой — синие, красные и фиолетовые узоры бежали по воротнику и рукавам, словно живые струи энергии. Её длинные каштановые волосы мягко рассыпались по плечам. — Какого…? — я невольно вздрогнул. — Кто ты?       Мысль вылетела почти вслух, на выдохе. Но вглядевшись в её лицо, я сразу же замер, поймав взгляд.       Белки её глаз не были белыми, как у людей, — они медленно, завораживающе меняли оттенки, переливаясь от глубокого синего к фиолетовому и алому. Это был тот самый «маячок», знак претоселена, принявшего человеческий облик. — Погоди-ка… Айя? Неужели это ты? Так быстро! — Да, Виталий, я пришла, — её мысленный голос прозвучал в моей голове чисто и звонко, как горный ручей. — Ты так громко звал, что я просто не могла не прийти. Но, чтобы найти тебя, пришлось потрудиться. Каждый раз ты куда-то забираешься, очень далеко.       Я вскочил на ноги, Айя степенно поднялась следом, и мы тут же утонули в крепких, искренних объятиях друг друга. От неё исходило знакомое тепло, ощущение безграничного космоса и домашнего уюта одновременно. — Виталий, ты что, снова влип в историю? — Айя отстранилась и с любопытством огляделась, её глаза на мгновение вспыхнули ярче. — В этой части вселенной мой народ ещё не бывал. Ты с ассинтами здесь не сталкивался? Они тебе здесь не попадались? — Нет, Айя, о них ни слуху, ни духу с тех пор, как вы дали им отпор. — Ясно… Но здесь странно. — Она нахмурилась, словно прислушиваясь к чему-то, доступному только ей. — Я воспринимаю сигналы. Их тысячи. И это не люди. Это… животные? Почему они так сложно общаются? — Да, это животные, и они здесь составляют «малые народы» Хааты. Ну, так они здесь называются. Хотя, по сути, это все те же животные. А может и не те же. От земных они точно отличаются и внешне тоже. После того, как мы последний раз с тобой виделись, я у себя на Земле, спустя какое-то время, стал воспринимать сигнал о помощи неким «малым народам». Позже я смог попасть на эту планету, разобрался, откуда исходил этот сигнал, кто и зачем его посылал во вселенную.       Далее я поведал Айе обо всём что со мной произошло. О том, как я переместился к атлантийцам, на их новую планету, и к народу Ленары, и как переместил часть из людей сюда. Сообщил о хирах, о Плии — андроиде, которого воссоздали хиры по своему внешнему образу, а потом сообщил и о Хаате, о том факте, что эта планета тоже оказалась живой, мыслящей и чувствующей. — У этой планеты удивительная история. Собственно, это Хаата попросила меня позвать тебя. Не знаю зачем, но именно она изъявила желание познакомиться с тобой. Наверное, хочет о чем-то поговорить. И она не только тебя решила пригласить, но даже Одею, кустик с твоей планеты. Представляешь? Ты же помнишь? — слегка возбужденно я произнес следующие слова.       Однако, сразу по их завершении, Айя резко посерьезнела. — Хаата зовет Одею? Но ты же помнишь Атлантиду, Виталий! Ты сам едва не погиб, когда девочки пересадили её веточку. Одея — это не просто куст, это исцеляющая, мыслящая сила, которая может стать неуправляемой. — Конечно я помню, Айя. Такое точно не получится забыть. Но я помню и её жесты, её плоды, которые лишают чувств почти сразу, как только их съесть, — я невольно коснулся своей руки, вспоминая, как Одея когда-то обвивала её своими ветвями. — Но Хаата настаивает. Она говорит, что её сознание способно укротить любой росток. — Ладно, давай пока не будем об этом думать. Всё равно, пока ещё ничего не произошло, и Одеи здесь еще нет. Давай лучше я позову Хаату, и мы всё узнаем у нее самой, зачем она захотела увидеть тебя и даже Одею. — Хорошо, Виталий, давай поговорим с Хаатой. Возможно, она всё нам и расскажет.       Я хотел продолжить, и глубоко вдохнул, но слова застряли в горле.       Из-за деревьев к нам плавно, едва касаясь травы ступнями, вышла женщина в изумрудном, струящемся платье. Её лицо было похоже на лицо Плии, но взгляд… взгляд принадлежал самой планете — древний, глубокий, властный, но… добрый. — Леста… ох, — выдохнул я. — То есть, Хаата!       Это, конечно же, была Хаата в образе девушки, какую все хиры и Плия раньше знали под именем Леста. Так в те времена скрывалась планета, приняв знакомый образ хиров и наблюдала за ними, не раскрывая себя.       Планета между тем подошла ближе, игнорируя мое замешательство, и сосредоточив всё внимание на Айе. — Значит, ты и есть претоселен, — произнесла Хаата вслух. Голос её звучал размеренно, как шум векового леса. — Виталий многое рассказал о вас. Ты тоже умеешь создавать формы и разделять разум? Это полезный навык. Твое основное тело сейчас там, наверху, верно?       Айя не стушевалась. Она выпрямилась, и в её осанке проступило величие живого космического корабля. — Верно, Хаата. Я планета-путешественник, если тебе так удобнее понимать. А ты — сама эта почва.       В этот момент небо над нами на секунду потемнело. Огромная тень накрыла лес.              Я задрал голову и увидел в просветах крон гигантское тело Айи в форме сигаро-чечевицы. Оно переливалось фиолетовым и синим, а вокруг пульсировала мощная красная аура. Мгновение — и облака снова стали чистыми, Айя вновь задействовала маскировку. — Впечатляет, — Хаата едва заметно улыбнулась. — Ты управляешь энергией, Айя. Можешь превращать её в материю и обратно. — я ведь не ошиблась? — Да, Хаата, я могу преобразовывать энергию, менять ее структуру и форму по своему замыслу и желанию, — ответила Айя-девушка Хаате, принявшей форму женщины-хира, и при этом смотрела прямо в её светлые изумрудные глаза. — Весь наш жизненный цикл, всё наше существование, не только моё, но всей нашей расы претоселенов, построено на взаимодействии с энергией, на её преобразовании как в материю, так и в иные формы. Энергия — это основа существования нашего вида. — речь Айи звучала спокойно и размеренно. В ней я не улавливал ни единого намека на страх или панику, даже беспокойства не проявлялось. Айя совсем не переживала о том, что сообщала подобное. — Мне нужна эта сила. Моё тело ещё не до конца исцелено, а те очаги огня, что иногда появляются, в них есть нечто, чего я не понимаю. Поможешь мне? — Я постараюсь, — спокойно ответила Айя. — Если это в моих силах.       Далее я был лишь слушателем в беседе, где в основном общались между собой Айя и разум планеты. Хаата поделилась с претоселеном информацией о том, что ее тело начали исцелять люди из народа Атлантиды, но этот процесс, как оказалось, вовсе еще не был окончательно завершен и не достиг финала. Получалось, что основное тело Хааты было еще очень далеко, от полного и окончательного исцеления. А тот пожар, какой мы заметили из людского поселения, как оказалось, был далеко не единственным, и возник не только по причине удара молнии во время грозы, как я раньше считал. Настоящую причину возникновения обширных возгораний Хаата не понимала и сама. И поэтому надеялась на помощь претоселенов, предполагая, что их знания об энергии помогут ей в этом разобраться. — Хорошо, — я решил вмешаться, чувствуя, как между двумя могучими сущностями устанавливается пока еще хрупкое равновесие. — Давайте пойдем в поселение. Там все свои. Майло, Кида, Витая… они будут в восторге, когда узнают, кто пришел. Нам нужно всё обсудить, прежде чем решать вопрос с Одеей.       Мы двинулись в сторону людского поселка. Я шел между ними — обычной человеческой формой планеты и человеческим образом космического существа — и думал о том, что возможно Одея, общающаяся жестами и исцеляющая тела, может стать тем самым недостающим элементом в этом сложном случае Хааты. Но цена этого исцеления всё ещё заставляла моё сердце сжиматься от предчувствия.