Стыд

Рацио не был глуп. Он видел, как Авантюрин постоянно не спускал с него глаз. Даже если думал, что это незаметно. Авантюрин держал одну и ту же маску на лице: зазнавшийся богатый и бесящий одной своей фальшивой улыбкой Картёжник. Он также видел, как Авантюрин никогда не поворачивался спиной к кому-либо. Даже если это было сложно провернуть, он все равно находил способы оставить всех в своём поле зрения. Порой Веритаса это даже восхищало. Рацио был догадлив. Он понимал, что Авантюрин любит держать всё под контролем. А также понимал, что его собственное любопытство переходило все поставленные ограничения. Авантюрин был далёкой сплошной загадкой, а учёные любили изучать невозможное. — Ты не доверяешь мне? — Авантюрин с вызовом посмотрел на стоящего перед ним Доктора, насмешливо поднимая уголки губ. — Господин Игрок, — вздохнул Рацио, закрывая глаза и хмуря брови. — Никто не будет доверять человеку, которого даже не знает. — На фоне послышались быстрые, можно даже сказать торопливые щелчки чем-то. — Так давайте узнаем друг друга ближе, — мурлыкнул Авантюрин, и в следующее мгновенье Рацио почувствовал чужие мягкие пальцы на его собственной руке. В ладонь поместили заметную тяжесть, и Веритас недоуменно открыл глаза. — Что Вы… — Договорить ему не дал Авантюрин, потянув занятую руку на себя, утыкая дуло пистолета прямо в грудь. Другая рука незаметно ускользнула змеёй за спину. — В магазине только один патрон. Не хотите доверять мне, так доверьтесь судьбе, — с придыханием ответил Авантюрин, не позволяя руке Рацио вырваться из плена. — Вы сумасшедший… — Неверяще пролепетал Веритас, снова пытаясь выдернуть из захвата ладонь, смотря на пистолет. — В сумасшествии кроется истина, Доктор Рацио, — играючи протянул Авантюрин, нажимая на курок. Веритас застыл, боясь услышать оглушающий выстрел. Но внутренности человека напротив не размазались по стене, улыбка осталась на губах, а вызывающий взгляд так и смотрел в глаза Веритаса. Возможно, именно этот момент пробрался ядом в организм Рацио, отравляя всё чувством заинтересованности. Авантюрин не был таким, как все. Он не боялся прямолинейности Рацио, не боялся дискутировать с ним, не отворачивался от Веритаса из-за его сарказма. Это заставляло Рацио чувствовать себя живым, а не просто учёным и преподавателем. Но. Авантюрин не боялся смерти. Этот факт Рацио то ли бесил, то ли раздражал, то ли волновал, то ли всё сразу. Жизнь — наука, с множеством исследований. Лишиться её — лишиться целых открытий. — Почему? Жизнь — это рулетка, из которой я всегда выхожу победителем, — как-то однажды ответил Авантюрин на вопрос Рацио. Веритас тогда на эти слова лишь огорчённо покачал головой. Какова природа этих мыслей? Откуда они появились, или кто внушил Авантюрину такое? Никогда никакие риски не стоят даже самых больших наград. «Стоят» — ответил бы на эти слова Авантюрин, и Рацио невольно улыбнулся из-за своих мыслей. Поведение одного из каменных сердец интриговало до луны и обратно, и его хотелось рассмотреть со всех сторон и узнать глубже. Веритас устало вздохнул и провёл с нажимом ладонью по лицу. Это всё… Игрок. Он делает из Веритаса Рацио не Веритаса Рацио. А ведь Рацио даже не замечал, как стал чаще находиться в номере Авантюрина. Дольше задерживаться. Больше разговаривать не по теме сотрудничества КММ и Гильдии Эрудитов. Жаждать снова услышать бросающий вызов тон. Увидеть скептическое выражение лица на очередной сарказм. Начал постепенно понимать, что Авантюрин больше не всегда держит его в своём поле зрения, контролируя. Не боится повернуться спиной. После долгих ночных разговоров не боится показаться сонным и таким уязвимым. Настоящим. Без фальшивых масок. Авантюрин больше не скрывал свою искреннюю улыбку, хотя говорил, что забыл каково это — улыбаться по-настоящему, не притворяясь. Они привыкали к обществу друг друга, всё больше гуляя по ночным улицам Мира грёз Пенаконии. Один раз они зашли в какую-то кофейню и, купив по бутылочке «Услады», прошли на пустующие крыши зданий улицы, куда выводил балкон магазинчика. Звёзды ярко мерцали, и изредка пролетали кометы, рассыпаясь на пути к земле, так её и не достигнув. Член Гильдии Эрудитов и Представитель КММ неспешно подошли к ограждениям, пока Рацио увлечённо рассказывал о каком-то курьёзном случае в университете со студентом, оживлённо (как позволяла бутылка) жестикулируя, иногда посматривая в глаза напротив, чтобы передать все своё возмущение. Авантюрин же внимательно слушал, отводя взгляд на блестящие вдалеке звёзды. Мужчина медленно повернулся лицом к рассказчику, опираясь поясницей о перила. Он мягко прищурился, всматриваясь в яркую мимику Рацио, запоминая каждую деталь. Веритас пробурчал что-то последнее об этом студенте, закрыв раздражённо глаза и прислонив устало свободную ладонь ко лбу, как услышал звон переливающихся на ветру колокольчиков. Рацио изумлённо распахнул глаза и убрал руку, смотря прямо на Авантюрина. Он искренне смеялся, зажмурив от веселья глаза и прислонив тыльной стороной ладонь к подбородку. Для Веритаса время словно замедлилось, а где-то в груди приятно заныло. Рацио боялся вздохнуть лишний раз, впервые услышав такой смех своего партнёра. Он открылся с новой стороны для Веритаса. Авантюрин, успокоившись, последний раз похихикал и с улыбкой заглянул прямо в его глаза. И Рацио казалось, будто в глазах Авантюрина сверкали бескрайнее количество вселенных. — Что… — Рацио медленно моргнул, приходя в себя. — Что настолько смешного в моих жалобах? — Прости, — игриво мурлыкнул Авантюрин, — ты просто очень забавно сердишься на него. Не хотелось бы мне оказаться на месте этого студента, — пошутил мужчина и, покачав головой, внезапно развернулся, опираясь о перила уже локтями. Веритас аккуратно встал рядом и, проследив за взглядом Авантюрина, посмотрел туда же — куда-то в небо. — О, не бойся, тебе до обычного студента ещё далеко, — беззлобно поддел Рацио, отпустив смешок. Авантюрин удивлённо повернулся к Веритасу. — Ты только что обратился ко мне на «ты»? — Как видишь. Авантюрин задержал взгляд на красивом профиле Веритаса, и, чуть помедлив, отвернулся. Он припал губами к трубочке в бутылке, допивая «Усладу» до конца. Авантюрин начал кусать трубочку, что выполнила свою функцию. — Знаешь… Я смотрю в небо и понимаю, что где-то там находится моя планета, на которой я вырос… — Начал внезапно Авантюрин. Веритас весь подобрался, настроенный слушать откровения, которые бывали очень редко. — И задумываюсь… Как она там? — Трубочка выскользнула из его рта, а Авантюрин весь поник. Веритас видел, как взорвались вселенные, не оставив и следа. Рацио хотел приободрить его, но не знал, как подступиться — ему неизвестна вся история, вдруг он заденет что-то ужасное в воспоминаниях? Авантюрин продолжил: — Знаешь… Ты единственный из всех встреченных мной людей, кто не тыкал мне в лицо тем, что я авгин, а просто принял это как факт, — грустно улыбнулся Авантюрин, поворачивая голову и ловя внимательный взгляд расплавленного золота. — Люди, которые судят других за расу — невежды, не готовые совершенствоваться, — пожал плечами Рацио, приседая, чтобы поставить пустую бутылку около себя. Он выпрямился и вновь вернулся к созерцанию небесных тел на ночном небосводе. — Не стоит зацикливаться на словах глупцов, шагай уверенно вперёд. Авантюрин- — Нет, — внезапно твердо раздалось сбоку. Веритас удивлённо поднял брови и полностью развернулся к собеседнику, ожидая объяснений. — То есть… — Замялся Авантюрин, а затем устало выдохнул и провёл ладонью по лицу, приходя в себя. Он не торопясь, так же, как и Рацио, поставил бутылку около себя и также полностью развернулся. — Я не Авантюрин, не зови меня так. — Он смущённо отвёл взгляд в сторону, и Рацио жадно запоминал эту эмоцию, потому что видел её впервые на этом лице. — Моё имя Какавача. — Авантюрин неловко обнял себя одной рукой, сцепив ладонь на локте. Веритас громко выдохнул. В груди горел огонь от осознания, что Авантюрин — нет, Какавача — поделился чем-то сокровенным с Рацио. — Какавача… — Медленно произнёс он, словно пробуя настоящее имя на языке. Где-то в памяти вспыхнуло воспоминание про Треокую Гаятру из исследовательской работы, но оно тут же потухло. — Очень красивое имя. — Тихо произносит Рацио, щурясь. Авантюрин так и стоит, боясь пошевелиться. Пряди чёлки, заправленные за ухо, падают на глаза, скрывая зеркало души от Веритаса. Рацио, не отдавая отчёта своим действиям, сделал шаг к Какаваче и нежно убрал волосы обратно за ухо. Авантюрин осторожно поднял свои глаза, как его взгляд тут же поймали своим. Они стояли и заворожённо смотрели друг на друга, открывая свои души, вместо тысячи слов. Авантюрин резко схватил Рацио за грудки и притянул к себе, нежно прикасаясь к чужим губам. Здесь не было места для грубости. Веритас аккуратно обхватил ладонями лицо Какавачи, поглаживая большими пальцами щеки. Поцелуй длился недолго, и мужчины медленно отстранились друг от друга, но губы обоих сохранили чужое тепло и не желали от него избавляться. Авантюрин облизнулся, привычно хитро улыбаясь. — Я был бы не прочь повторить это, — мурлыкнул Авантюрин, и к нему тут же снова прижались. …Девушка с двумя хвостиками, стоявшая за углом здания и не видная никому, поморщилась. — Какие мерзкие, — фыркнула она, разворачиваясь и вприпрыжку удаляясь от голубков. — Павлинчик, ты был лучше, когда твои глаза были мертвы, а твоя душа заперта в клетке безысходности. А так… совсем не весело. — Улыбнулась чему-то своему она, начиная напевать какую-то мелодию себе под нос.

***

Солнце ласково прошлось по лицу Авантюрина, заставляя того прикрыться рукой. Но сон уже упорхнул, и мужчина лишь недовольно простонал. Авантюрин потянулся до приятного напряжения в мышцах и сел на кровати. Волосы забавно торчали без укладки после сна, а шелковая чёрная пижама съехала с плеча. Авантюрин зашёл в телефон, все ещё сонно жмуря глаза от света экрана. Он увидел сообщение от Рацио и сразу же зашёл к нему в диалог. Сейчас у меня полно дел, но я смогу заглянуть вечером. Веритас~ 9:23 Авантюрин бегло кинул взгляд на время — 11:09 — и улыбнулся. Он лишь скинул какой-то игривый стикер и выключил телефон. Мужчина откинулся на подушки, неверяще смотря в потолок. Оказывается… Так приятно довериться кому-то. Авантюрин давно не чувствовал такую лёгкость на душе, последний раз был перед смертью его сестры. Дальше была лишь непроглядная тьма. Возможно Мать Треокая Гаятра смиловалась над ним, и в этот раз послала настоящее благословение в виде Веритаса? Авантюрин по-доброму усмехнулся от этой мысли. Авантюрин сделал все рутинные дела — в виде ванных процедур, укладки волос, — и разместился за столиком с диваном, чтобы разобрать документы. Всё-таки быть главой отдела это не только катание по планетам. Время близилось к середине дня. Вдруг раздался стук в номер Авантюрина. Мужчина удивлённо оторвался от бумаг, смотря на дверь. «Интересно, кто? У Веритаса есть дубликат ключа… Надеюсь, это не по работе.» — Уныло подумал Авантюрин и поплёлся ко входу. Он глянул в глазок и удивлённо распахнул глаза. По ту сторону стоял Рацио, привычно сложив руки на груди. Авантюрин быстро отпер дверь, открывая. — А ты чего стучишь? У тебя же ключ есть? — Усмехнулся Авантюрин, отходя от двери, зная, что Веритас закроет её. — Спешил к тебе, не успел зайти в номер за ним, — пожал плечами Рацио, заходя в коридор и, заведя руку за спину, закрывая дверь. Авантюрин выгнул бровь. «Он же всегда носит его с собой. Хотя, возможно, он не хотел рисковать потерять ключ где-то.» — Пришла к Авантюрину мысль, которую он посчитал здравой. Но внутри как-то противно натянулась струна, будто не доверяя чему-то. — Какой ты романтичный, — игриво произнёс Авантюрин разворачиваясь и шагая к дивану. — Я ещё работаю, но ты можешь посидеть рядом и почитать- Авантюрин не успел договорить, как его за волосы схватила рука и мгновенно приложила лбом о стену. У Авантюрина поплыло все перед глазами, а противный жар стрельнул прямо в зону лба, отдавая куда-то в затылок. Авантюрин, дезориентированный в пространстве, завёл руки за голову, пытаясь схватиться за чужую ладонь, но никак не мог зацепиться пальцами. — В-веритас, что… — Его снова ударили о стену, и у Авантюрина потемнело все перед глазами на несколько секунд. Он беззвучно открывал рот, как рыба на суше, пытаясь произнести слова, но у него это не получилось. Всё, что из него вышло — сиплый выдох. Это не может происходить. Нет, это нереально, это всё сон… Веритас не может так поступить. — «Что» я делаю? — Подаёт голос Рацио. — Отношусь к авгину, как положено. «— Люди, которые судят других за расу — невежды, не готовые совершенствоваться.» — пронеслись в голове слова Веритаса. Авантюрин почувствовал что-то теплое на лице и понял, что это его кровь. Рука в волосах дёрнула голову в бок — боль стрельнула из-за резкого движения, заставив Авантюрина глухо простонать. Его кинули на пол, и Авантюрин сразу же попытался приподняться на руках, но его пнули в бок. Авантюрин зло посмотрел на двоившегося в глазах Рацио. — Какого чёрта, Веритас, — злостно выплюнул Авантюрин. Рацио хладнокровно кинул на него взгляд. — Мы ведь партнёры, — продолжал Авантюрин, смотря исподлобья. — Ты не умеешь так иррационально поступать! — Рыкнул он, а затем на него накатило осознание. Точно. Это не его Веритас. Это кто-то, кто притворяется его Веритасом. Точно. — Почему же не могу? Я тоже человек, а людям свойственно действовать импульсивно, Какавача, — ответил Рацио, приподнимая уголки губ вверх. Авантюрин застыл, в его взгляде проскользнул страх. Все его мысли лопнули, как большой мыльный пузырь, а сердце словно замерло на Янтарные эры вперёд. Его настоящее имя знают всего пара человек во всех вселенных… Нет, это невозможно. — …Проваливай, — прохрипел Авантюрин, опуская голову. Мрачная тень накрыла его глаза, не давая понять Веритасу, что сейчас чувствует его душа. — Нет. Авантюрин стиснул зубы. Он отвернул голову вправо, не желая смотреть на мужчину. Но Рацио склонился над лежащим телом, больно хватая за щеки и поворачивая голову на себя. Авантюрин ударил по руке, откидывая её от себя, но за это ему прилетел кулак в щеку. По инерции его голова откинулась в сторону, пока в голове образовался звон. Глаза помутнели на секунду, теряя ясность ума. Во рту противно ощущался вкус металла. Пока мужчина под ним потерял ощущение пространства, Рацио припечатал голову Авантюрина к полу, выставляя напоказ метку. Веритас провёл невесомо пальцами по ней. — Удел авгинов — быть рабами. Тебе подходит клеймо, Какавача, — прошептали где-то над ухом. Авантюрин промычал что-то, мёртвой хваткой вцепляясь в удерживающую его голову руку. — Отцепись от меня, — прошелестел Авантюрин, пытаясь убрать руку. Он судорожно обдумывал, что можно ожидать от человека над ним. Рацио лишь хмыкнул, а лёгкое прикосновение превратилось в сильную хватку на горле. Веритас сжал пальцы, особенно сильно давя на кадык, и Авантюрин захрипел. Его хватка сместилась, вцепляясь теперь в руку на горле. Авантюрин задыхался, лицо стремительно бледнело, руки дрожали и ослабляли свою хватку, и Рацио всё-таки отпустил его. Авантюрин закашлялся и начал сипло дышать, восстанавливая потерю кислорода в организме. — Какой же ты жалкий, Какавача, — поморщился Веритас, убирая руки, словно держал что-то мерзкое. Этим воспользовался Авантюрин, выкатываясь из-под мужчины. Он встал на четвереньки, готовый оттолкнуться и рвануть, но его припечатали к полу. Разочарованное лицо Авантюрина было прижато, и он слышал своё тяжёлое дыхание. Голова горела адским пламенем, не позволяя ясно думать. Авантюрин попытался лягнуть Рацио, но на его бедра сели, отрезая пути к борьбе. — Чего ты добиваешься? — Пробормотал Авантюрин, тяжело вздыхая. Он ничего не понимает, мозг отказывается воспринимать происходящую реальность. — Я уже отвечал на похожий вопрос. Попробуй покопаться в своей милой головушке, — Рацио запустил ладонь в волосы, и Авантюрина откинуло воспоминанием к встрече около двери. Он ожидал удара, но его начали нежно гладить. — Я не понимаю тебя… — Авантюрину было страшно, но он прятал эту портящую всё эмоцию глубоко в себе. Ну избили его, и что? В рабстве он переживал и похуже удары; на секунду на его спине вспыхнула фантомная боль от плети. Рацио раздражённо цыкнул. — Я показываю тебе твоё место, — его ладонь медленно скользила вниз, нежно прикасаясь подушечками пальцев к взмокшей спине. — Все авгины воры, лгуны или проститутки. — Рацио склонился к голове Авантюрина. — Как же с тобой игрались в рабстве? — С придыханием восторженно прошептали ему на ухо. Авантюрину казалось, что всё вокруг взорвалось, и его оглушило. Холод обдал все его конечности, заставляя его трястись. — Это мерзко, — процедил Авантюрин, поворачивая голову набок. Он видел краем глаза усмехающееся лицо Доктора и не верил, что это его Веритас. Его Веритас чуткий, всегда обходит деликатные темы, не сторонник насилия, он нежен с ним и никогда не действует, не подумав. И то, что сейчас нависает над Авантюрином — полная противоположность. — На что только учёные не пойдут, ради любопытства, — бархатно посмеялся Веритас, отстраняясь. — Но ты не… Авантюрин замер, когда рука Рацио опустилась на копчик. Авантюрин в панике согнул свои руки в локтях, опираясь ладонями о пол, пытаясь привстать и вырваться. Даже если его ноги оторвутся, он должен выбраться. Другая рука Веритаса легла на его лопатки, укладывая тело обратно — из-за силы нажима, из Авантюрина вышел весь воздух. Из-за резкого движения голова не вовремя закружилась, вспыхнула, и Авантюрин отключился на секунду. Он подорвался, боясь, что могут сделать с его телом, если его не будет. — Веритас… — Голос Авантюрина все же дрогнул. — Что ты собираешься делать? Его проигнорировали и, зацепив резинку пижамных штанов и трусов, спустили их. — Рацио! — Крикнул он в панике, отвыкший так называть своего партнёра. Нет, нет, нет… Это не может быть реальностью… Это всё сон, это всё сон! — Да помолчи ты, — раздражённо раздалось от Веритаса. — Что ты как девственник ноешь? Авантюрин весь сжался, и эту заминку увидел Рацио. Он удивлённо посмотрел в чужой затылок, и растянул губы в насмешливой улыбке. — Ты серьёзно? Твои Хозяева многое потеряли, — на грани безумного шёпота сказали ему. — Заткнись, — Авантюрина затрясло только уже от переполняемой злости. — Заткнись! — Прошипел мужчина. В рабстве его видели просто как красивую игрушку, которую было весело бить и толкать к пропасти играми с её жизнью. И Авантюрин даже не думал, что его первый раз когда-нибудь будет… Потому что секс — это уязвимость. А доверять было некому. Но он доверился. И зря. Он представлял первый секс с Веритасом нежным, с долгими прелюдиями, насыщенный близостью и эмоциями. Но не так. Рацио лишь хмыкнул и поднёс пальцы ко рту Авантюрина, проталкивая внутрь. Авантюрину стало противно, и он со всей злостью укусил Веритаса. Доктор зашипел и выдернул руку, убийственно сверля затылок Авантюрина. — Не хочешь по-хорошему? Тогда будем по-плохому, — прошипел Рацио и грубо раздвинул мягкие половинки. Авантюрин с новой силой задёргался, затрепыхался, как птичка в клетке, но это никак не мешало Веритасу вставить в колечко мышц слегка смазанные слюной два пальца, царапнув ногтями нежные стеночки. Авантюрин засипел, застыв. Рацио грубо пару раз подвигал пальцами внутри и вытащил их. Послышался звук пряжки ремня. Авантюрина затрясло. Нет, этого не может быть… Его глаза запекло, а дыхание стало громким и прерывистым. — Веритас… Пожалуйста, — отчаянно прошептал Авантюрин, безнадёжно утыкаясь в пол лбом. Рацио встал с бёдер Авантюрина на свои колени, но расставил ноги по бокам от тела. Его штаны съехали вниз, высвобождая стоячий половой орган. Авантюрин предпринял очередную попытку бегства, рванул вперёд, но его как котёнка за шкирку дёрнули назад. Веритас вклинился между его ног и схватил за бёдра, приподнимая их вверх; колени Авантюрина не касались пола. Авантюрин потерянным взглядом смотрел на пол. Его осознание наконец-то пришло к выводу — все, что происходит, реально. Рацио приставил головку члена ко входу. — Веритас… — прошелестел убитым тоном Авантюрин. Веритас молча толкнулся внутрь тела. «— Почему? Жизнь — это рулетка, из которой я всегда выхожу победителем.» Он проиграл. Авантюрин вскрикнул от боли, но сразу же закусил губу до крови. Его словно облили кипятком, нижнюю часть жгло, и пожар разгорался, скользя вдоль позвонков прямо в затылок. Наверняка порвал. Слёзы все же брызнули из глаз, слишком громко капая на пол. Он не помнил, когда последний раз плакал. Рацио прижался грудью к спине авгина, от наслаждения застонав тому на ухо. Авантюрин всхлипнул от отвращения. Он не знал, что можно так быстро разочароваться в человеке. — Ненавижу… — Прохрипел он. Рацио стал размашисто двигаться — в комнате был слышен отвратительный звук шлепков кожи о кожу. Было больнее, чем от первого проникновения, — его словно резали острым ножом по открытой ране. Каждый толчок посылал жар по всему телу. Капли пота покатились по вискам Авантюрина, срываясь и также капая на пол. Пальцы больно впивались в бока, и Авантюрин чувствовал, будто эти следы выжигают, как его клеймо. — Ненавижу… — Снова подал он голос, сжимая кулаки до лунок от ногтей. Над его ухом раздался смех. — Да, да! Ненавидь… — Сладостно протянул Рацио, останавливаясь. Веритас вышел из него, — член с чужой кровью и природной смазкой нехотя выскользнул из нутра, — а затем решил перевернуть Авантюрина на спину, чтобы видеть его лицо. Веритас снял пижамные штаны, что до это висели на бёдрах, и кинул куда-то в сторону. Авантюрин угрюмо смотрел на него — высохшие пятна крови и искусанная в мясо губа делали вид ещё мрачнее. Неожиданно Авантюрин оттолкнулся от пола руками и, схватившись за плечо Рацио, врезал тому по щеке кулаком. Голова по инерции дёрнулась в сторону, а сам Веритас пошатнулся. Авантюрин замахнулся ещё раз, но его кулак поймали в ладонь. — Мерзкий авгин… Как ты смеешь бить меня по лицу? — Зло выплюнул Веритас. Авантюрин лишь поджал губы, не желая с ним разговаривать. Веритас стиснул руку, держащуюся за его плечо, и оторвал от себя. Авантюрин пытался вырваться, с презрением щуря глаза на Веритаса, но тот лишь перехватил руки авгина в одну ладонь. Рацио вынул ремень из шлёвок и связал запястья Авантюрина. Он уложил авгина обратно на пол, надавливая рукой на грудь. — Давно надо было это сделать, — довольно протянул Веритас. — Доигрался? Авантюрин зло смотрел исподлобья. Рацио перехватил удобнее его ноги, кладя их на плечи и придерживая за икры. Веритас хмыкнул и вновь медленно вошёл в порванное колечко мышц, с наслаждением всматриваясь в гримасу боли на лице авгина. Рацио толкался внутрь, чувствуя приближающийся оргазм. Веритас отпустил ноги Авантюрина, — и те шумно упали на пол, — вытащил член, провёл по нему несколько раз ладонью, параллельно подтянув авгина за связанные руки ближе к себе, и кончил тому на лицо. Авантюрин успел отвернуться, но пару капель все же были на на щеках и губах. У Авантюрина не было сил даже просто пошевелиться. Его пустой взгляд смотрел куда-то в одну точку, уставший бороться. Перегруженный событиями мозг выдавал ошибку, не желая работать. Веритас любовно всматривался в мёртвые глаза раба, развязывая ремень на руках и забирая его. Мужчина наклонился и ласково забрал прядь волос, выбившуюся из укладки, за ухо. — Пустой взгляд тебе определённо больше идёт, Павлинчик, — мурлыкнули голосом Веритаса, и в голове Авантюрина что-то щёлкнуло. Он медленно повернулся, испуганно смотря на «Веритаса» над собой. — Это было очень весело, — заулыбались лицом Веритаса. — Надеюсь, ещё повторим. — «Веритас» загорелся розовым огнём, и на его месте появилась Недотёпа в маске лисицы. Авантюрин с ужасом посмотрел на неё, не в силах что-либо сказать. Девчушка лишь подмигнула ему и, приложив указательный палец к своим губам, исчезла. Словно её здесь и не было. Авантюрин все ещё смотрел перед собой, застыв, словно статуя. Он с трудом приподнял голову, а затем ударился затылком об пол. Потом ещё. И ещё. Дрожащая улыбка исказила его губы. Его трахнули, как какую-то шлюху. Просто мальчик для члена, и ни для чего больше… Слабак. Неудачник. Он ведь боролся… Правда боролся… Пытался дать отпор, но почему-то не мог. Позорно не выстоял. Огромные лапы существа под названием «стыд» обхватили его, заставляя чувствовать Какавачу себя никчёмным. Какавача повернулся на бок, сворачиваясь в маленький клубочек и обнимая себя трясущимися руками. Кажется, его знобило… Жалкий. По комнате раздался первый всхлип. Затем второй. Какавача позволил себе заплакать в голос, когда мучителя больше не было. Он завыл, вцепляясь ногтями в бока, где горели чужие прикосновения. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Грязный. Он только-только «отмылся» от рабства, но теперь он снова испачкался. Правы были все, тыкая ему, что он всего лишь убогий авгин. В голове всплыло лицо Веритаса, но оно сразу же исказилось лицом «Веритаса» от Недотёпы в маске. Где-то в глубине души Какавача был рад, что это оказался не его Веритас. Он знал. Он знал… Его Веритас так никогда не поступил бы… Но как теперь Какавача будет смотреть ему в глаза? Единственный авгин во всех вселенных желал только об одном: исчезнуть из этого мира навсегда.

***

Рацио устало посмотрел на время в телефоне. 20:31. Задержался он сильно. С этими студентами никакого покоя, раздражённо закатил глаза Веритас. Он порылся в кармане брюк, находя ключ от номера Какавачи. Но перед тем, как открыть дверь, он почувствовал внезапную тревогу. Отчего она? Рацио помассировал большими пальцами переносицу, думая, что это из-за переутомления. Он вставил ключ в замок, повернул его и вошёл в номер. К нему тут же мгновенно обернулись с дивана. Какавача прожигал его взглядом, будто не доверял ему… И Веритасу это не понравилось. Рацио привычным движение закрыл дверь и уловил на секунду вспыхнувший ужас в глазах Какавачи. — Что-то не так? — Обеспокоенно поинтересовался Веритас, разуваясь. — А что-то… — Голос непроизвольно дрогнул. — Должно быть не так? Рацио скептически осмотрел его. — Ты какой-то… — Он попытался подобрать слово, проходя внутрь номера. Рацио понял, что Какавача не отрывает от него взгляда. Как… До момента их сближения. Это вызывало непонятное чувство внутри. — Зашуганный? — Я? — Удивился Какавача. — Нет же. Но Рацио слышал. Он слышал дрожащие нотки в голосе. Веритас подошёл ближе и увидел то, что не было видно на пороге — синяки и ссадины. — А где твоя любимая чёрная пижама? Почему решил купить бирюзовую? — Недоверчиво спросил Рацио, замечая, что Какавача непроизвольно отодвигается от него подальше. Веритас поджал губы. Он не был глуп. Он понимал, что что-то не так. — Решил сменить образ, — легко ответил Какавача, натягивая неестественную улыбку. Рацио тяжело вздохнул. — Какавача, что случилось? Какавача молчал. Веритас скрестил руки на груди. Он никуда не торопился. — Не… — Начал Какавача. — Не зови меня так, пожалуйста. — На грани шёпота попросил он, опуская мрачно голову. Рацио в удивлении поднял брови. — Почему же? — Пожалуйста. Веритас снова тяжело вздохнул. Он не тот человек, что игнорирует чужие просьбы. — Хорошо, Авантюрин, — ласково сказал Рацио, аккуратно присаживаясь на диван, подальше от Авантюрина. — Что случилось? Авантюрин медленно покачал головой. Веритас не видел его лица, что усложняло всю ситуацию. — Почему ты не хочешь мне говорить? Боишься моей реакции? Снова покачал головой. Рацио задумчиво приложил кулак к подбородку. — Доверься мне, я лишь хочу помочь тебе, — спокойно улыбнулся Веритас, убирая руку от лица. На него резко подняли взгляд полный боли. Так, а это уже нехорошо. — Как я могу довериться, если не знаю, ты ли это… — Прошелестел Авантюрин, так и вибрируя тревогой. Сказать насколько данная фраза не понравилась Рацио — ничего не сказать. — Когда мы впервые встретились, ты нажал на курок три раза. — Что? — Удивлённо отреагировал Авантюрин, сдвигая брови на переносице. — Ты нажал три раза на курок моими пальцами, когда мы были только вдвоём на встрече КММ и Гильдии Эрудитов. Рацио выжидающе смотрел на Авантюрина, ожидая реакции. Авантюрин поджал губы, но потом неуверенно похлопал рядом с собой на диване, приглашая. Веритас пересел, и его тут же сжали объятиями. Чужой лоб прижался к плечу, а дрожащие руки цеплялись за него, словно утопающий за спасательный круг. Рацио аккуратно, но уверенно положил ладонь на спину, медленно поглаживая. Сердце разбивалось о рёбра — настолько быстро оно билось. Веритас никогда не видел Какавачу таким… разбитым и уязвимым. — Я грязный, — раздалось глухо в его плече. — Не понял, — Рацио даже остановил поглаживания, чтобы переварить эту информацию. — Меня… изнасиловали. Веритасу казалось, что гравитация в этот момент перестала работать, и всё упало вниз, прижимаясь к земле — даже его душа. Нельзя передать, насколько плохо стало Рацио от этих слов. Комок встал посреди горла, не давая сказать ни слова. Веритас обнял в ответ Авантюрина, прижимая к себе, словно пытаясь укрыть от всего мира. — Я сразу скажу, что ты ни в чём не виноват, — просипел Веритас, а затем закашлялся, чтобы прочистить горло. — Моё отношение никак не поменялось к тебе, и я не считаю тебя грязным. В плечо раздался всхлип. Авантюрин думал, что выплакал уже всё, что мог. Оказывается, нет. Остатки всё ещё были. — Если тебе надо плакать — плачь. Не держи в себе. Рацио лишь почувствовал подбородком движение головы в отрицательном жесте. Веритас не знал, что делать. Он никогда не сталкивался с этим. Но он знал точно, что ни за что не оставит Авантюрина… Нет, Какавачу наедине с этим. — Кто это был? Мы можем сообщить об этом. Если ты боишься о репутации, то я знаю одного… — Это бесполезно, — перебил Авантюрин Рацио. — Это был необычный человек. — горько усмехнулся он. — А я лишь никчёмный авгин. — А затем чуть погодя добавил: — Лучше бы меня не было, хах. — Пусто посмеялся он. — Я приношу только одни катастрофы. Веритас поджал губы. Ему было обидно. Жутко обидно за Какавачу. Какавача был неординарной личностью, с хорошим складом ума, сильным характером и умным — не зря он глава отдела. Рацио печалился, что существуют люди, настолько глупые люди, но считающие себя разумами целой вселенной. Лучше бы они отдали свою самооценку Какаваче, а не страдали фигнёй. — Не говори так. Знаешь… Спасибо, что поделился со мной этим. И доверился. Я очень ценю это. Правда, — мягко шептал Веритас, прикрывая глаза. Они просидели в тишине неизвестно сколько, пока Какавача не заговорил: — Назови… назови меня по моему имени. Рацио издал добрый смешок на эту просьбу. — Какавача. Какавача поднял голову, смотря в тёплое расплавленное золото. Но затем он опять прижался к чужой груди, чувствуя, как спокойствие разливается где-то глубоко внутри. — Всё-таки вы по-разному звучите, — мурлыкнул он.