Воландеморт сосет

Гарри шел по узким обшарпанным коридорам подвалов Хогвартса, оставляя тихий гул шагов по длинному коридору. Путь вперед ему освещала древянная палочка, кончик которой светился явным белым излучением. Свет ее подчеркивал старые, выпирающие из стен кирпичи с облезлой краской из белил. Порушенные стены были бесполезно длинными, но малый диапазон света, исходящего от палочки Гарри, наконец набрел на поворот. Притормозив, Гарри осмотрел доступные ему пути. В тишине, что он сам образовал, остановившись, слышались отдаленные разговоры. Задушенный многочисленными поворотами звук был неразличим и настолько отдален, что казался Гарри бубнежом незнакомцев. В сомнениях, парень сунул руку в карман и небрежно вытащил сверток. Притянув кончик палочки к развернотому листу, Гарри стал разбирать надписи. На бумагах различались имена и чертежи стен, по которым тот шел. Повернув тусклый свет палочки правее, он нашел глазами нужные имена. Не став медлить, Гарри сунул сверток обратно в карман и осветил палочкой свой дальнейший ход. В то время рыжий паренек, находящийся в комнате с факелами, был занят связыванием Темного Владыки. Оставшись без союзников, без магии и сил, в одиночестве, отвергнутый Воландеморт сидел на стуле, сгорбившись. Тугие веревки были тесно обвязаны вокруг исхудалого, нездорового от побоев тела. Лицо его было мрачнее обычного. Тяжкие синяки на и без того бледной коже отдавали бессоными ночами заключения. Хотя он и был слаб, Рону было поручено связать того как следует. С последним крестражем от Воландеморта отстранились Пожиратели смерти. Не находя смысла в бытие рабами, те отреклись и бежали от своего прежнего владыки. И, вспоминая судьбу Беллы, Воландеморт не смог найти в голове надежды. Опьяненный прежде силой и величием, тот не чувствовал поражения. Любая смерть, что тот желал принять, не выглядела тем, что планировал сотворить Гарри Поттер. Остатки разума Темного Владыки испарялись со днями, но тот не умирал. Без кристражей, без надежды, без последователей ждал Воландеморт своей участи. Массивная дверь подвала отворилась с грохотом застарелой древесины. Гарри прошествовал к свету, промаргиваясь после темных коридоров. Моментально, свет на кончике палочки погас, а в глаза Гарри попал постоянный источник света свечей со стен. Рон, движимый неясными чувствами, поднялся при входе Гарри и отбросил проверку узлов. — Гарри, — начал Рон, — Все готово, я проверил узлы. Рон покосился на неподвижное тело врага и поспешил отойти от стула пленника. — Хорошо, ступай к Гермионе. Сообщите Альбусу о том, что мы собираемся сделать. В тот же момент, Рон в спешке удалился из комнаты через тот ход, по которому шел Гарри. Гарри же подошел к столу, стоявшему с краю комнаты и стал выкладывать ненужное из карманов. На деревянный стол со старомодной скатертью попала Карта Мародеров и гладкий черный камень, на вид специально обточеный и обработанный. В мыслях его вертелся давно отработанный план. Полный горя и слез когда-то, Гарри превратится в человека, которого хотел бы видеть его отец. Аккуратно забирая со стола приготовленнле Гермионой зелье свободной рукой, Гарри сунул бузиновую палочку в карман штанов. Не медля, он подступил к Воландеморту и, грубо потянув за подбородок того, задрал голову Воландеморта выше. Заливая зелье в слабый, сопротивляющийся лишь отчасти, сосуд, парень чувствовал лишь предвкушение предстоящей казни. В свою очередь бывший владыка был так обессилен, что лишь уныло воротил голову с недовольным кряхтением иссушенных смертью легких. Залив остатки отвара в гнилой сосуд, Гарри с ненавистью швырнул стеклянный пузырек об пол, разбивая его вдребезги. Возбужденный наростающей злобой, Гарри берет со стола наточенный кинжал. Возвращаясь к телу Воландеморта, тот со скоростью вонзает кинжал в шею Воландеморта. В ответ, мученник ихдал сдавленный сухим горлом истошный вой. Продолжая пытку, Гарри спусклся ниже по эпителиальным тканям. В порыве ярости руки Гарри вцепились в нож и со всей силой вьелись острием в постаревшую кожу владельца крестражей. Пылающий кончик ножа проделал порез, задевая поверхность трахеи.От порванных тканец издался смазанный треск. В порыве боли, Воландеморт эотел закричать. Вместо криков, в воздух вырвались оборванные обрывки мучительных стонов сожаления. Из отверстия в горле владыки небыстро вытекала венозная кровь. Темная жидкость, струивщаяся по коже Воландеморта была на лице Гарри. Окрапив его лицо, попав на язык, венозная кровь лишь раззадорила Гарри. Возбужденный свершаемоц местью, Гарри в эйфории бросился на шею Тома Реддола, вцепившись в рану зубами. Стягивая ткани гневным укусом. Неострые зубы не были так болезненны, как болезненен и любвеобилен был язык Гарри, старающийся просочится в кровоносную рану, облизывая самовольно воткнутый кинжал. Раздвигая складки нанесенной раны, Гарри будто облагораживал порез, не давая ему закрыться. Он желал показать миру красоту его возмездия, показать каждое ранение на коже мага-убийцы, желал не оставить на нем живого следа, изодрав в клочья. Ни один последователь его не был так близок к нему прежде, ни одна крыса или псина не могла так сосать шею темного лорда. Целиком и полностью, крестраж Воландеморта владел его хозяином. Полностью измазав рот кровью Воландеморта, Гарри задержался на его шее, грубо всосавшись и прикусив ее. Он оттянулся от кожи хозяина и резко отпустил прикушенные ткани, оставляя нелюбительский засос. Последний засос в жизни суки, что не способна полюбить. Гарри вытаскивает нож, освоьождая большой поток жидкой боли, что заставляет Тома буквально захлебываться в крови. Израненная трахея, и без того неспособная дышать, тяжко перебирала складками мышц, надеясь получить порыв воздуха. Поттер резко вытянул из-за пазухи бузиновую палочку. — Баубиллиус! — резко из кончика палочки вырвалась белая молния, пронзающая колени Воландеморта, предде сдавленные канатами. Продолжая давить, Гарри пускал молнию из дара смерти, опусташая нервные окончания ног Воландеморта. Звон от заклинания продолжался невыносимым животным воем задыхающегося Воландеморта. Треснувший от молний канат, прочно давивший на прежде способные к передвижению ноги, с треском оборвался и малыми обрубками пал на пол, будто изорванный животными запретного леса. Источавшая свет молнии палочка затихла, и Гарри опустил ее, не напрягая руку. Он подошел к изнывающему Воландеморту. Парень спустил голову на уровень собеседника и, ныне обезумевший, вцепился в губы Воландеморта, колким языком надвигаясь на вырванные корни языка гнилого рта убийцы. Испытывая жизнь, Гарри старался высосать весь сок Воландеморта этим поцелуем. Полный злобы и нездоровой страсти, Гарри прикусил чужую губу до крови, вновь проливая ее. Находясь так близко друг ко другу, каждый рз них чувствовал, что испытывает другой. Гарри питался страхом и болью своего владельца, а Том Реддл был опустошел осознанием всего, что тот еще мог помнить. В конце концов, Гарри оторвался от того, что когда-то было губами Тома. Кровавые следы ненависти Гарри облепили Воландеморта. Тогда, закончив пиршество, Гарри достал палочку и грубо сунул в рот беззубого мятежника. Доставая до надгортанника, тот нагло водил по его внутренностям. Он злорадно улыбнулся: — Соси. Облизывай дар смерти. Но Воландеморт не мог, лишь причмокивая изодранными губами, Том ощущал желаемую кончину. Наконец, "острие" палочки парализовала сила. Громогласно, Гарри прокричал: — Трансмогрифианская Пытка! И его всего поразило. Ткани, цветущие когда-то, разрушались. Клапаны, лопасти останавливались. И в конце концов, Том Реддл будет развален на кусочки в ту ночь дважды.