Домашка на лето

      Фрэнк проснулся скрюченным в три погибели. Одеяло и подушка упали на пол. Он с приятной болью вытянул ноги, сел и потянулся. Джерард уже убрал за собой. Когда Фрэнк, который как можно дольше сидел у огня, чтобы после случившегося не возвращаться в дом до того, как Джерард уйдет, все-таки устал бороться со сном и зашел внутрь, Уэй постелил одеяло на пол, накрылся найденной запасной простыней (самое разумное при такой духоте) и то ли спал, то ли притворялся. У них не было ничего, кроме этого секундного поцелуя, а Фрэнк чувствовал себя пропадающим, будто после бурного свидания. Джерард Уэй был красивым, а он очень давно не позволял себе так думать про кого-то, кроме уж совсем недоступных артистов. Конечно, очень подкупало, что он ради детей согласился на фестиваль поехать. И улыбка. И когда он пятерней волосы поправляет. И когда смотрит на дорогу внимательно.       — Доброе утро.       Блин.       — У нас абсолютно ничего нет на завтрак, — Джерард крутился на кухне, открывая полки. — Чипсы мы точно есть не будем.       — Привет, да, — и Фрэнк с самым смущенным видом отправился в ванную.       Он сполоснул лицо. Наваждение… Джерарду вообще все равно. Неизвестно, ради чего он целоваться полез — может, просто надоело нытье такого несчастного, с разбитым сердцем и много лет без любви, Фрэнка. Будто бы сам очень в любви, честное слово!       — Значит, позавтракаем на фестивале, — сказал Джерард, когда Фрэнк вышел. Тот лишь кивнул. Джерард же не ожидает, что он с придыханием бросится к нему, эротично прошепчет «Доброе утро», и они сольются в поцелуе? И чьи вообще это фантазии, Фрэнк?       Спасибо Алисе с Кевином, которые явно выспались лучше Фрэнка, но выглядели все равно сонными, появившись в гостиной.       Оказалось, Джерард успел еще выстирать свою рубашку и высушить на батарее в ванной, а также обнаружить маленький утюжок в шкафу.       — А еще знаешь что? — обратился он к Фрэнку с милой улыбкой. — В шкафу нашел надувной матрас. Могли спать нормально.       Фрэнк кивнул и разгладил на себе майку руками. А потом осознал, что стоит в трусах перед Джерардом и Кевином. Алиса, возможно, это пропустила, прошествовав сразу в душ. Фрэнк бросился к своим джинсам.       На фестиваль они выехали через пару часов. Алиса выбирала, что надеть, Кевин втихаря от Джерарда жевал чипсы, Фрэнк прятался на кладке, то и дело покачивая ногой лодку.       В машине Джерард расстегнул пару пуговиц рубашки. С кондиционером все было нормально, между прочим. Что это за недостойная серьезного юриста расхлябанность? Но этот эротиШный нюанс вообще не помешал ему с самого утречка позвонить по поводу очередного контракта. Но уже не Линдси, а кому-то по имени Рэй.       На поле, куда они въехали, все еще только начиналось. Но масштаб уже вызывал удивление. Фрэнк подозревал, что тут будет местечковая ярмарка с самодеятельностью, однако парочка воздушных шаров готовилась возить аэро-туристов, многочисленные палатки со съестным и сувенирами уже начали работу и запахи кофе и фритюра смешивались в воздухе. Две сцены установили по разные стороны площадки. Где-то позади возвышалась карусель, тут и там разворачивались различные активности для гостей, типа гигантских дженг и крестиков-ноликов. А еще технологические завлекалки типа общения с роботами и VR-игр. Большие шатры, верно, для отдыха без солнца. Это то, что Фрэнк, вытягивая шею, разглядел, пока Джерард покупал билеты (а он на этом настоял, несмотря на то, что Фрэнк был готов расплатиться хотя бы только за себя и Алису).       — От нас не убегаем, — сказал Джерард их влюбленной несовершеннолетней парочке.       — Да ладно, — закатил глаза Кевин. — Здесь будут выступать мои любимые рокеры.       — Вместе послушаем. А сейчас надо позавтракать.       Джерард потянул носом и повел компанию рассматривать палатки. Алиса мечтала о корн-догах со вчерашнего дня, поэтому Фрэнк купил ей один. Джерард же всем притащил что-то более-менее завтрачное — тосты с яйцом и апельсиновый сок. Оставив детей сидеть под милым зонтиком в «панды», он пригласил Фрэнка попить кофе — неподалеку стоял кофейный фургончик.       Уэй взял себе скучное американо, а Фрэнк — капучино с ореховым сиропом.       — Я никогда не бывал на подобных фестивалях, и мне тут немного страшно, — сказал Джерард. Что это? Попытка получить немного заботы и подбадривания?       — Правда? — Фрэнк приподнял брови. — Ты не сбегал на концерты?       — Нет. Я предпочитал сидеть дома и рисовать комиксы.       — Сейчас рисуешь?       — Если только для себя. Как ты играешь на пожарной лестнице. Творческие профессии — нестабильность и лотерея. Это как в соцсети выложить пост, залетит внезапно — и ты блогер с кучей подписчиков. А можешь несколько лет стараться и без продвижения ничего не выйдет. Ты же меня понимаешь?       — Да, только я не думал никогда о стабильности. Просто… жду знака?       — Так можно прождать всю жизнь.       — Но зато имея стабильную работу.       — Смеешься надо мной, что выбираю это?       — Я не смеюсь над тобой, — Фрэнк взглянул в зеленые грустные глаза Джерарда.       — Фрэнк, тебе говорили, что глаза у тебя невероятные?       — Ага, — кивнул Фрэнк. — Тогда, в восе…       — В восемнадцать, я помню. И вот я опять делаю это повторно для тебя, но для меня впервые. Что я могу сказать оригинального? Наверняка, ты такой… такой… слышал все возможные комплименты.       — Они не были искренними.       — Так жаль, что ты до сих пор несешь в себе старую травму! Ты ходил к психотерапевту? — тон Джерард изменился на юридический.       Ну вот, из него опять вылез солидный правильный дядька.       — Давайте обойдем все! — воскликнула жизнерадостная Алиса.       Что ж. Их с Джерардом ждала родительская обязанность следовать за детьми. Интересно, кто-нибудь подумает, что они — пара, а это их дети? Вряд ли, конечно, Фрэнк сам выглядит, как подросток. А со спины так вообще за ребенка сойдет.       — Весь день мы тут точно не пробудем, — составлял план Уэй, пока они, замедлившись, чтобы держать дистанцию с Алисой и Кевином, чтобы уж совсем их не смущать и создать иллюзию, что они без присмотра, шагали по подстриженной траве. — На обед нужно будет съездить в наш домик, заехав в городок за едой и отдохнуть немного. Да, алло? — тут же прервался он на звонок с работы. — Понял, Рэй. Проверь, не противоречит ли законодательству, окей? Так вот, на обед съездим в домик. На воздушном шаре, конечно же, никто кататься не будет. Сестра меня четвертует, если я это позволю.       — Карусель, смотрите! — Алиса остановилась и выжидательно уставилась на дядю.       Выглядела карусель детской — какие-то лебеди-кабинки… но Алиса уже летела, волоча за собой за руку Кевина.       — Хочешь? — вдруг позвал Фрэнка Джерард.       Фрэнк даже не успел протянуть свое неуверенное «ааа», как его ноги словно бы сами повели его к одному из лебедей.       Им с Джерардом сидеть было тесновато, они касались друг друга коленками. Кевин и Алиса мило устроились вдвоем впереди них, Кевин положил руку на спинку кресла за девочкой. Фрэнк покосился на руки Уэя — те были на месте, обе на коленях.       Они просто кружились. Даже было скучно. Пока Алиса с Кевином не взмыли внезапно ввысь, потом пониже, потом опять плавно поднялись. Как и другие кабинки вокруг. Рычаг они с Джерардом заметили одновременно. Фрэнк был быстрее, поэтому рука Джерарда накрыла его ладонь, и… не подумала отстраниться.       Наверное, со стороны это было красиво — летающие лебеди для стороннего наблюдателя, конечно, а не две сцепленные руки. Они то взмывали, то опускались, Фрэнк чувствовал нажим руки Джерарда. Как и губы, она казалось ему теплой. И глаза у него такие же. Это вообще теплый человек. Поцеловать его хотелось снова.       Но у карусели были свои планы на влюбленных, и она плавно остановилась.       Уже вечером, когда Джерард устроился на матрасе в домике, Фрэнк смотрел на него с дивана («Да-да, я здесь посплю, мне удобно!») и думал, что этот человек получил больше всего впечатлений. Алиса с Кевином бывали на концертах и каких-то подобных, пусть и поскромнее, мероприятиях ранее. Опять же — летние лагеря позволяют окунуться в атмосферу лета, игр и друзей. А этот всю молодость штудировал законы США и, возможно, других стран. И теперь попал в головокружительную обстановку, особенно когда после обеда на фестиваль приехало намного больше людей, чем с утра. И сполна можно было насладиться этим летним фестивальным деньком среди смеющейся и веселой толпы. Здесь чувствуешь себя особенным, героем кино. И пусть даже этот герой усиленно пытался не потерять из виду двух детей и не позволял себе расслабляться. Хотя… когда вечерело и начался главный концерт с хедлайнерами, который так ждал Кевин, было похоже, что это не неоновые огоньки, отражающиеся в глазах Джерарда, а огни его собственных глаз. Ему нравилось, он улыбался. Он схватил Фрэнка за руку и не отпускал. Даже сейчас этот правильный мужчина не снял с руки силиконовый желтый браслетик-пропуск на концерт. Как ребенок, не желающий снимать воспоминание.       Алиса же продолжала собирать мягкие игрушки в этой поездке. К концу фестиваля к Бобби присоединилась компания из зайца и медвежонка. Зайца для нее выиграл Кевин. А медвежонка — Джерард. Причем так радовался, когда удалось выбить эти банки! «Так радовался» — в смысле серьезный юрист широко улыбнулся, хотя было заметно — хочет приплясывать. Забирая игрушку, он сперва посмотрел на Фрэнка, но принял правильное решение отдать девочке. Может, сыграл дело неуверенный взгляд Фрэнка… А сейчас он думал, что ощущает себя, как тогда Кевин на заправке — упустил шанс. Пусть бы и вручил Джерард ему этого медведя. Алиса бы рот открыла, но наверняка обрадовалась образовавшейся паре. И тогда Фрэнк бы мог подойти, поцеловать его в щеку и смущенно спрятать лицо на его плече. И все, этап неловких признаний бы сразу прошел. Но Фрэнк, как и с музыкой, постеснялся. Но если ты ждал знака, ты ведь его получил? И профукал.       — Я бы еще раз сходил на какой-нибудь концерт, — вдруг сказал Джерард. О, так он не спит. Хорошо хоть Фрэнк не догадался прошептать какие-нибудь признания.       — Я обещал Алисе Тейлор Свифт, — ответил Фрэнк. — Хочу подарить билет на день рождения. Теперь придется два. Хотя, видимо, три уже.       — Тогда уж четыре, — пробормотал Уэй. Он повернулся на бок, чтобы смотреть на Фрэнка. — Сегодня был хороший день.       — Контракт, который правил некий Рэй, идеален?       — Ты знаешь, я не про это. Хотя не буду даже спорить — идеален, да. Даже к запятым не придраться.       — Ты придираешься к запятым, когда важна суть?       — Иногда такой документ может не принять суд по слову адвоката оппонента. Мол, тут неясно, что имели в виду, запятой не видно.       — Не знал… прикольно… — ну почему, почему у него вырвалось это «прикольно». Умных слов не знаешь? «Курьезно», например. Фрэнк фыркнул от смеха, когда представил этот диалог.       — Чего ты? — улыбнулся Джерард. И это «чего ты» было каким-то… домашним. Будто бы ему интересно, отчего вдруг Фрэнк смеется.       — Я вспомнил, как ты уронил дженгу. У тебя было лицо котенка, который не понял, почему так произошло.       А у тебя, Фрэнк, в душе сидит котенок, который ничего не понимает и не может разобраться в себе.