Каникулы у моря или сыр в мышеловке

      Утром первым проснулся Паша, сработал внутренний будильник, ребята еще спали, сквозь щель в бархатной гардине на ковер падал луч солнца, в котором кружились, переливаясь мелкие пылинки.       Левая рука затекла. Вынув её из-под подушки, парень потер запястье, а потом уставился на него резко открывшимися глазами. На запястье краснел след, как будто, с него только что сняли плотно надетый наручник, только неправдоподобно широкий наручник, в кино они значительно уже.       Еще раз потёр руку и покрутил запястьем. Кровь начала курсировать и по руке пробежали колючки, отпустило. Но ощущение от красного следа осталось. След как будто от обруча шириной 2 сантиметра. Красный и побаливает. Откуда он мог взяться.       Паша потянулся и продолжал лежать и думать. Сон? Но сон – это сон, а след – это явь.  Он начал вспоминать детали сегодняшнего сна. Сон был странный, ничего подобного не снилось никогда, откуда вообще такие фантазии. Паша оглянулся, не смотрит ли кто-то из друзей, как его лицо непроизвольно покрывается краской.       Паше приснилось, что он спит. Ну да, сон во сне. Потом чувствует, как кто-то легко прикасается к его щеке и отодвигает за ухо длинные волосы. Стоп, но волосы у него короткие. Паша провел рукой по модной стрижке с бритыми висками, стрижка на месте.       Потом, когда он открыл глаза и в ярком лунном свете увидел мужчину, сидящего на его кровати, руки мужчины уже гладили его по лицу и волосам. Паша замер. - Mon cher, я разбудил тебя! – проворковал мужчина сладким голосом.  – Я так соскучился, что с дороги прямо к тебе, только соскочил с коня и отдал его конюху.       Паша заметил, что на мужчине была белая рубашка с кружевными манжетами и жабо, темные брюки и высокие сапоги, во всём этом он уже полулежал на парне, гладя его всё настойчивей. Паша молча рассматривал мужчину. Брюнет с гладко зачесанными в хвост волосами, волосы блестят, как будто чем-то намазаны. В мозгу всплыло слово «бриолин». Яркие голубые глаза на бледном лице сияют как сапфиры. Мужчина смотрит с любовью и лаской, ластится и чуть ли не мурлычет, не обращая внимание на Пашино недоумение.       Объятия становятся теснее, наваливаясь всем телом мужчина припадает к Пашиным губам. Подсовывает руку под голову и прикрывает глаза. Паша замер с открытыми глазами, рассматривая балдахин над кроватью. Когда он ложился спать, балдахина не было, а друзья были, но сейчас в комнате была одна кровать.       А он неплохо целуется, надо бы запомнить. Сначала нежно и легко, потом усиливая нажим, потом приоткрывая губы и облизывая их языком. Ох. Да вообще-то мы с ним целуемся. Это происходит на самом деле? Уж очень реалистично, не похоже на сон. Но почему я не сопротивляюсь? Почему не врежу ему посильнее или хоть не отброшу его? Я не могу. Тело не слушается, да и мысли какие-то медленные и вялые, как во сне. А я и есть во сне? Похоже, со мной можно делать что угодно. Лёгкая паника заставляла пробовать вырваться, но ничего не получалось. Паша расслабился и даже ответил на поцелуй.       Голубоглазый был доволен. Он отстранился, и продолжая улыбаться сказал: - Mon cher, ты сегодня великолепен. Такой покорный, такой сладкий. У меня для тебя подарок.       Он полез в карман и достал широкий серебряный браслет с какими-то рунами и орнаментами и не успел Паша и глазом моргнуть, как браслет плотно защёлкнулся на левой руке. Серебряный обруч сильно сдавил руку, но потянуться и снять парень не мог, Паша хрипло прошептал: - Больно. - Ну, что ты, Mon cher, разве это боль? Так и должно быть, чтобы ты чувствовал меня даже тогда, когда меня рядом нет. Ты будешь думать обо мне, браслет не даст забыть. Поблагодари меня за подарок!  - брюнет потянулся за поцелуем, и припал к Пашиным губам. Паша хотел сопротивляться, он же не девка, но тело совсем не слушалось. Брюнет его опять целовал долго и со вкусом. Сам поцелуй был бы неплох, если бы не маленькие усики над верхней губой брюнета, они неприятно царапали губы. Нацеловавшись брюнет отстранился, еще раз провел по лицу парня, и вышел из комнаты, на ходу сказав: - До встречи, любимый. Паша лежал и рассматривал балдахин не в состоянии пошевелиться, пока не уснул. Проснулся он на базе, а на руке след от того браслета из сна. Разве такое бывает?