Тридцать шесть вопросов, чтобы...

— Что ж, начнём, — Акаши откидывается на спинку стула и взгляд Чихиро невольно падает в треугольный вырез его черного свитера. Ключицы ярко выпирают, приковывая внимание, а тёмный цвет делает и без того бледную кожу совсем фарфоровой. Вообще, видеть Акаши таким непринуждённым и каким-то домашним в новинку. Его волосы чуть растрёпаны, поза расслабленная, на губах мягкая улыбка. Вебка на его навороченном компе позволяет разглядеть все детали, словно он снимает на профессиональную видеокамеру. У Чихиро же обычная, встроенная в ноут. Не пиксели, конечно, но и не FullHD. Впрочем, ему хорошее изображение ни к чему: стримы он не ведёт, а по видеозвонку общается только с родителями, которым видеть каждую пору и щетину на подбородке у любимого сына ни к чему. — Начинай, — фыркает Чихиро и облокачивается спиной о стену. — Тебе же надо. На самом деле он лукавит. Потому что когда Акаши сообщил, что выбрал его как сенпая для задания по психологии, Чихиро с радостью ухватился за эту возможность. Совместное успешное выполнение этого задания гарантирует ему баллы, которых недоставало до высшей оценки. В прошлом семестре он пару раз прогулял этот факультатив, а ещё покусался с преподавателем и как итог был не в очень выгодном положении. На аттестат, конечно, не повлияет, но видеть «хорошо» среди всех «отлично» просто-напросто раздражало. Акаши мог позвать к себе в пару любого ученика и ни один не отказался бы, но выбрал почему-то Чихиро. Впрочем, самому Чихиро это только на руку. Потратить пару-тройку вечеров на это не казалось чем-то обременительным. К тому же, сейчас, на каникулах, заняться ему всё равно было нечем. Можно, конечно, готовиться к вступительным, но Чихиро и так знал, что поступит без проблем. Только на каникулы Акаши уехал в Токио и выполнить задание возможно только через видеочат, но и этому Чихиро был рад. Не хотелось бы торчать с Акаши в комнате общежития наедине. Конечно, их отношения в последнее время стали чуть лучше, чем вначале, но давящая атмосфера бывшего капитана всё равно не вызывала желания находиться рядом. — Итак, предлагается тридцать шесть вопросов, они разделены на блоки, всего три блока. Следует начать с первого и двигаться по порядку, — Акаши смотрит куда-то вниз, видимо, читая текст задания. — Думаю, мы можем выделить по одному вечеру на блок. В какие дни ты свободен? Чихиро задумывается. Никаких особенных планов у него нет, да и хотелось бы разобраться с этим заданием как можно скорее, поэтому говорит: — Во все. Можем посвятить этому ближайшие три дня, но это зависит от твоего расписания. Ты ведь обычно у нас очень занятой мальчик. Акаши поднимает глаза на экран. — Ближайшие дни у меня тоже свободны. — Вот и отлично, — говорит Чихиро и поднимается со стула. — Тогда сейчас я сгоняю за попить и можем начинать. Достав из рюкзака купленную ещё с утра банку кофе, он возвращается на место. Акаши сидит, подперев щёку кулаком и прикрыв веки. Он выглядит гораздо более уставшим и измотанным, чем Чихиро, хотя выпускной год именно у Чихиро. — Ну? Разноцветные глаза чуть замедленно открываются. — Я скинул тебе в лайн первый блок вопросов. Читать будем по одному вопросу, отвечать по очереди, — объясняет Акаши. — Я буду делать запись экрана, чтобы не записывать наши ответы вручную. Ты же не против? — Нет, мне-то что? Если эта запись не попадёт к преподу, то всё ок. — Всё будет в печатном виде, это лишь для облегчения моей работы. Чихиро согласно хмыкает и открывает банку. Шипение заставляет Акаши снова поднять глаза со своих записей на экран. — Гляжу на тебя и тоже хочу выпить кофе. — У тебя нигде поблизости нет комбини? — Поблизости — нет, — со смешком отвечает Акаши. — К тому же эта марка продаётся только в Киото. — Серьёзно? — Чихиро поднимает банку на уровень глаз. — Никогда не обращал внимания. Кофе он пил лишь во время подготовки к экзаменам, поэтому марка не имела значения. Этот на вкус был весьма неплох, с ароматом ванили, но не приторный. — Я случайно купил его в автомате в холле нашего общежития и с тех пор беру только его. — Так, значит, ты из тех людей, кто, выбрав что-то одно, становится от этого зависимым? — со смешком спрашивает Чихиро. — О, мы уже начали нашу дискуссию? Подожди, я включу запись экрана, — парирует Акаши. — Это просто вопрос, умник. Впрочем, давай уже начинать. Кто первый задаёт? — Чихиро открывает лайн и бегло просматривает список вопросов, не вчитываясь. Конечно, он мог бы прочитать их и заранее обдумать, но так неинтересно. Да и для этого эксперимента, скорее всего, такой подход будет неверен. — Я начну, — Акаши берёт в руки распечатанный лист и, взглянув мельком на экран, зачитывает: — «Если бы вы могли пригласить кого-нибудь на ужин, неважно, близкого человека, умершего родственника или знаменитость, кого бы вы выбрали?» — И это первый вопрос? Чихиро хмурится. Всех своих немногочисленных близких людей он может пригласить на ужин без проблем, умерших родственников, которые были бы ему интересны, нет, а знаменитостей толком он не знает. Чихиро никогда особенно ни по кому не фанател, у него не было кумиров, поэтому первый же вопрос заставляет его всерьёз задуматься. Акаши молча ждёт, не подгоняя, поэтому Чихиро несколько минут перебирает в голове множество имён. — Думаю, было бы интересно пообщаться с Конрадом Цузе, — наконец выдаёт он, заставляя тонкие брови Акаши удивлённо взлететь. — Немецкий инженер? Почему? — Акаши с интересом щурит глаза, вглядываясь в экран. Чихиро пожимает плечами. — Думаю, это было бы познавательно. Да и никто в голову больше не пришёл. Твоя очередь. — С мамой. Я бы пригласил на ужин свою маму, — голос Акаши звучит мягко, заставляя Чихиро поднять взгляд. Он не был уверен, что с матерью Акаши — то ли в разводе, то ли её нет, да и не интересовался особо, но сейчас понял. В груди что-то болезненно сжимается. Хочется сказать что-то банальное вроде «она бы тобой гордилась», но какое он имеет право? Поэтому лишь кивает в знак того, что услышал. Следующие вопросы довольно простые по типу «хотели ли вы быть знаменитым и в чём?», «каким был бы для вас идеальный день?» и так далее. — «Когда вы в последний раз пели в одиночестве? А для кого-нибудь другого?» — зачитывает вслух очередной вопрос Чихиро и фыркает. — С удовольствием послушаю твой ответ. Даже представить трудно, как этот заносчивый богатенький сыночка поёт перед кем-то. Впрочем, Чихиро отмечал, что у Акаши достаточно приятный голос. — Думаю, перед кем-то, а именно перед моим учителем музыки я пел в прошлом месяце. А наедине с собой… не могу припомнить. — Ты успеваешь ещё и заниматься музыкой? — недоверчиво качает головой Чихиро. — В твоих сутках действительно больше часов, чем у других людей. — Нечасто. Скорее, чтобы не терять квалификацию. — На чём играешь? — В основном на скрипке, но умею на фортепиано. Правда, несколько лет не садился за инструмент, — Акаши рассказывает об этом так обыденно, словно в шестнадцать лет совершенно нормально владеть двумя музыкальными инструментами, блестяще учиться и быть капитаном баскетбольной команды. Чихиро уверен, что на его месте давно бы уже сидел на антидепрессантах как минимум, а как максимум — где-нибудь в психушке. Он знает, сколько сил вкладывает Акаши в баскетбол, как остается в зале допоздна, несмотря на и без того блестящие результаты. Акаши работает втрое больше, чем вся команда и, судя по всему, делает так со всем, за что берется — А ты? — встречный вопрос прерывает поток мыслей. — Перед кем-то я пел, если правильно помню, на первом году старшей школы. Мы с классом после школы пошли в караоке и меня заставили исполнить парочку песен. А для себя я пел, кажется, на прошлой неделе. Вышел новый альбом у любимой группы, и я точно подпевал заглавной песне. — Интересно было бы послушать. Мне нравится твой голос, Чихиро. Внезапный комментарий заставляет удивлённо вскинуться. Странно слышать комплимент, направленный именно тебе. Не абстрактный типа «классно играешь» или «клево выглядишь». Акаши отмечает именно его голос, и это выбивает из колеи. — Ну, может тебе удастся затащить меня в караоке, — фыркает Чихиро и тут же меняет тему: — Какой там дальше вопрос? — «У вас есть тайное предчувствие, как вы умрёте?» — зачитывает Акаши. — Вау, мрачновато, — подмечает Чихиро. — Легко. Меня собьёт машина или поезд. Разноцветные глаза удивлённо расширяются. — Почему? — Акаши пододвигается ближе к экрану, позволяя широкому вороту сползти ещё чуть ниже. Чихиро мельком смотрит на новый участок оголившейся кожи, но тут же отводит взгляд. — На улице я часто хожу с книгой либо в наушниках. Могу не услышать шум и всё, моя голова покатится по рельсам. — Как у Берлиоза? — улыбается Акаши. — У кого? — «Мастер и Маргарита». Русская классика. — Не читал, — глядя на самодовольное выражение лица, закатывает глаза Чихиро. И тихо добавляет: — Сноб. Улыбка на тонких губах становится шире. — Пару секунд, тоже схожу за водой, — говорит Акаши и пропадает из кадра. Чихиро наконец-то может рассмотреть интерьер комнаты Акаши. Судя по всему, тот сидит где-то в спальне, хотя задний фон напоминает больше роскошный номер пятизвездочного отеля: всё слишком вычурное, но безликое, будто только что купленное, ни разу не использованное. Чихиро как-то был мельком в комнате Акаши в общежитии Ракузан — она была хоть и идеально чистой, но всё же обжитой. На столе стояли фотографии семьи и команды из средней школы, на полке — несколько книг, на компьютерном стуле висела толстовка, в углу баскетбольный мяч. Тут же, даже по маленькой части, что была видна через камеру, ясно, что на постоянной основе никто не живёт. Видимо, прекрасному особняку в Токио Акаши отдавал предпочтение небольшой комнате в общежитии. Хотя неудивительно. Судя по крупицам информации, которую Чихиро успел в своё время узнать, отец Акаши тот ещё тип. Чихиро не считал себя хорошим психологом, но невооружённым взглядом отмечалось, что у Акаши было не самое счастливое детство. Сквозь динамики компьютера слышится приглушенный звук закрывшейся двери, и через мгновение в экране вновь появляется Акаши со стаканом воды. — Прости за ожидание, — вновь усаживаясь за стул, говорит он. — Брось, — отмахивается Чихиро. — Ну, какой твой ответ? — Если не учитывать естественную смерть от старости, то, скорее всего, я мог бы умереть от рака. Это наследственное. Чихиро получает ответ на незаданный вопрос о его матери. Всё встаёт на свои места. — Надеюсь, что наши предчувствия не сбудутся. Что дальше? Ну-ка… — Чихиро вновь открывает сообщение. — «Назовите три черты, которые, по-вашему, есть и у вас, и у вашего партнёра». М-да, долго придётся думать. Давай-ка ты. Акаши отпивает глоток из стакана и задумчиво трёт большим пальцем нижнюю губу. Он пялится на экран компьютера, словно пытаясь рассмотреть лицо Чихиро. — Если ты скажешь что-то вроде у нас два глаза, нос и мы оба японцы, то минус балл, — чувствуя себя несколько неуютно под пристальным взглядом, говорит Чихиро. — Скорее, я ожидал такой ответ от тебя. — Много ты знаешь. — Ладно. Первое — мы оба с тобой упрямцы, — Акаши загибает большой палец. — Второе — единственные дети в семье, и третье… у нас обоих достаточно сложный характер. Последний пункт заставляет Чихиро удивлённо фыркнуть. — То есть ты признаёшь, что у тебя паршивый характер, Акаши? — губы самопроизвольно растягиваются в широкую улыбку. Он-то думал, что этот засранец считает себя идеальным, а оно вот как. Знать свои недостатки — это хорошая черта. Чихиро мысленно ставит «плюсик» Акаши. — Я сказал «сложный», а не «паршивый», заметь. — В твоём случае — это одно и то же. — Ты хотел сказать «в нашем», Чихиро? — Я сказал то, что хотел сказать. — Упрямец. — Сказал кто? От шуточной перепалки теплеет в груди. Хоть они и играли почти год в одной команде, но никогда не общались столь близко. В основном их общение было сугубо деловым. Даже приятелями не назовёшь. Узнавать эту сторону Акаши оказалось интригующе. Его образ высокомерного, противного богатенького мальчика, которому с детства дуют в жопу, постепенно рушился. — Итак, теперь назови ты три черты, в которых мы схожи, — возвращает его к теме Акаши. — Вряд ли, знаешь ли, наберётся шесть схожих черт между мной и тобой, поэтому не обещаю набрать все три. Так… У нас один размер обуви, — вспоминает Чихиро. Как-то перед матчем его кроссовки порвались, и Акаши одолжил ему свою запасную пару — те оказались впору. — Мы оба совы. И не смотри на меня так, я помню, что в тренировочном лагере тебя было сложно разбудить! И мы оба полностью проебали Сейрин. На последнем бровь Акаши недовольно дёргается. — Перебор. — Да брось. Да, мне тоже неприятно это вспоминать, но что было, то было. Историю не перепишешь. Чихиро просматривает следующий вопрос, отмечая, что до конца первого блока осталось совсем чуть-чуть. Надо же, он думал, что они с этим будут сидеть ещё минут сорок как минимум, но в итоге справились достаточно быстро. — «Если бы вы могли, что бы вы изменили в том, как вас воспитывали?» О, интересно, — зачитав вопрос, тянет Акаши. Он снова делает глоток из своего стакана и откидывается назад в ожидании ответа. — Вау, ну прям полноценный приём у психотерапевта, — ворчит Чихиро. — Я могу уверенно сказать, что не менял бы ничего. Я себя люблю и нынешний я — результат их воспитания. Да, конечно, где-то мои родители допускали ошибки, но они тоже ведь впервые воспитывают ребёнка, так что их можно понять. Акаши, слушая его, усмехается, словно ничего другого не ожидал. — Какие у тебя отношения с родителями? — Это новый вопрос? — Нет, мой личный интерес. — Да нормальные отношения. Хорошие. Они много работали, были в разъездах, чаще всего в средней школе я был предоставлен самому себе, но не чувствовал себя одиноким. Сейчас пару раз в месяц езжу к ним в гости в выходные, часто созваниваемся. — Теперь понятно, — улыбаясь, мягко говорит Акаши, заставляя Чихиро поморщиться. — Что тебе там понятно? — Почему ты такой зрелый. Чужие слова удивляют. С Акаши Чихиро чаще всего наоборот показывал свою незрелую и вредную сторону, но если он создаёт иное впечатление, то отлично. — Думаю, у тебя ситуация с родителями не столь радужная, верно? — решает озвучить предположение Чихиро. Не то что бы ему хотелось лезть в душу, но Акаши представлял собой идеальную картину «дэдди ишьюс» и узнать его историю чуть ближе было бы интересно. Он подмечал ещё раньше, что после визитов домой Акаши возвращался какой-то загруженный, слишком закрытый, словно робот, и лишь со временем, будто привыкнув к окружающей безопасной среде, расслаблялся. В семьях, подобных его, часто имеет место быть строгое воспитание, а судя по зацикленности Акаши быть лучшим во всём и диком страхе поражения, — давление явно оказывалось весьма сильное. Акаши не тот, кто нуждался в жалости, но Чихиро искренне ему сочувствовал. От него родители никогда ничего не требовали, главное, чтобы его рейтинг в школе не падал ниже среднего и экзамены были сданы хорошо. Учиться на «отлично» — лишь его собственный выбор. — Мой отец довольно… требовательный. Но он не всегда был таким. Раньше, когда я был маленьким, он был мягче, мы часто втроем играли, проводили время вместе, — Акаши смотрит куда-то вниз, на его губах улыбка. — В своём воспитании я ничего бы не менял, просто хотел бы проводить чуть больше времени с ним. Чихиро кивает, показывая, что понял его. Говорить на такие уязвимые темы трудно, неловко. Хочется закрыться, пошутить, сменить тему. Он допивает остатки кофе и отодвигает банку подальше. — Ну, что там дальше? О, последний вопрос в первом блоке. Отлично. «Если бы вы могли проснуться завтра, обладая каким-то умением или способностью, что бы это было?» Чихиро тут же загружается. Имеются в виду суперспособности или же обычные скучные типа «знать все языки» или «уметь кататься на коньках»? Он смотрит в ожидании на Акаши, который точно так же, как и он сам, молчит в задумчивости. Акаши хмурит тонкие брови, кусает губы, и Чихиро впервые замечает, насколько уставшим тот выглядит: лицо осунувшееся, под глазами залегли темные круги, да и в целом вид весьма болезненный. Взгляд опускается в правый угол, и Чихиро с удивлением отмечает, что время уже почти одиннадцать вечера, хотя засели в видеозвонок они около восьми. — Давай просто первое, что попалось на ум, — предлагает он, когда молчание затягивается. — У меня телепортация. Я бы сэкономил кучу времени. — Согласен, удобно. Особенно если есть возможность перенести кого-то с собой, — одобрительно говорит Акаши. — Ну нет, это уже читерство. У тебя? — Думаю, возможность обходиться без сна. — Жуть, — Чихиро аж передёргивает. — Тогда ты совсем с ума сойдешь. Сон необходим. Это как перезагрузиться в игре. Без сна у тебя жизнь превратится в один сплошной длиннющий день. — Зато было бы удобно всё успевать, — возражает Акаши. — Слушай, тебе необязательно всё успевать, ты знаешь? Дай себе иногда притормозить и отдохнуть. Сейчас каникулы, а ты выглядишь дерьмово, словно сдаёшь экзамены. Я готовлюсь к вступительным, но выгляжу гораздо живее. Так что лучше бы выбрал себе суперспособность не брать на себя слишком много, Акаши. Чихиро сам не знает, почему так раздражается. Ему не должно быть никакого дела до этого, и раньше он даже не обратил бы на это внимания, но сейчас смотреть на то, как шестнадцатилетний пацан себя выматывает, внезапно стало сложно. Дело ли в том, что за этот разговор он узнал Акаши поближе? Увидел его мягкую сторону? Разглядел в нём не раздражающего бывшего капитана команды, а обычного человека со своими травмами и проблемами? Каким бы ни было это психологическое задание, по-видимому, оно работает, а это лишь первый блок. Страшно представить, какие вопросы ждут их в последующих. — Маюзуми-сенпай, — со смешком говорит Акаши и выглядит так мягко, что Чихиро отводит глаза от экрана. — Иди выпей теплого молока и ложись спать, — отмахивается Чихиро. — И даже не думай сидеть монтировать нашу конференцию. Отснимем всё сначала, а то я знаю, что это дело может затянуться до утра. — Я рад, что выбрал тебя в партнёры. — Оставь сантименты на третий блок. Завтра во сколько? Акаши берёт смартфон со стола и что-то там проверяет. — Если в обед, то нормально? Вечером у меня могут быть некоторые дела. — Да, всё ок. Я свободен весь день. — Тогда в два часа дня. Я предварительно напишу. Чихиро кивает и, нажав кнопку завершения вызова, откидывается назад. Он чувствует себя вымотанным. Давно столько не разговаривал, тем более на такие личные темы. Не считая разбора матчей и техник во времена баскетбольного клуба, это их самый длинный разговор с Акаши. Чихиро узнал его за эти несколько часов лучше, чем за весь год совместных тренировок и матчей. Но на удивление он понимает, что все эти три часа ему ни разу не было скучно. Давно Чихиро не испытывал желания узнать кого-то получше, давно не слушал другого человека с интересом. Акаши раскрывался перед ним с новой, незнакомой стороны, и это интриговало. Чихиро, уйдя из баскетбольной команды, не думал, что будет ещё когда-нибудь проводить время с ним. Они, конечно, сталкивались в школе и здоровались, но надобность в регулярном общении отпала. Согласиться на этот проект всё-таки было хорошей идеей. В телефон ставится напоминание о завтрашнем созвоне. День завершается для Чихиро на приятной ноте.