За своим светом

       Дин вдыхает с трудом. Он знает, что его рана смертельная, и жить ему осталось считанные минуты. Или у него нет и их, и довольствоваться надо секундами. Но, чтобы попрощаться с Сэмом, этого времени должно хватить. — Дин! — брат бежит к нему и смотрит с ужасом. Губы дергаются в усмешку, но боль мешает. Сэмми, такой предсказуемый, родной и надежный Сэмми. Больнее всего сейчас не рана, не необходимость уйти. Уйти — это освобождение. Больнее всего понимать, что Сэма придется оставить. И еще нужно подобрать правильные слова. — Эй, — хрипло зовет Дин и все-таки усмехается, когда Сэм оказывается совсем рядом, хватает его за предплечья, полным взглядом паники смотрит на рану в груди. Во рту скапливается кровь. Дин не морщится. Брата хочется ободрить, успокоить. Это самое главное. — Все пучком, Сэмми. — Что? — Сэм не понимает. Он смотрит полубезумным взглядом и лихорадочно бормочет: — Больница. Я отвезу тебя, и… — Сэм, тормози, — останавливает Дин, хотя ему говорить все сложнее и сложнее. Мелкие брызги крови разлетаются изо рта и оседают на светлой куртке Сэма. — Мы не успеем. Но все хорошо. Слышишь, мелкий? Я устал, братишка. Я так устал от всего этого дерьма. — Нет, Дин, нет, мы что-нибудь придумаем. — Паника Сэма становится полной, вырывается из-под контроля. Дин знает брата как облупленного и видит это без труда. — Только держись, слышишь? Не отключайся, не оставляй меня. Я… — Живи, Сэмми, — говорить еще сложнее, и секунд, наверное, почти не остается. Дин старается сосредоточиться на важном. — В этом дерьме… Ты всегда был светлым пятном. Даже когда ты косячил и лакал кровь демонов, в тебе было света больше, чем в ком-либо другом. Ты всегда хотел… нормальной жизни… Найди девчонку… Заведи семью. Ты… будешь хорошим… отцом. Живи, Сэм. За нас обоих. Паузы между словами становятся дольше, не хватает дыхания, а в горле громко булькает кровь. — Дин, — шепчет Сэм и по его лицу градом катятся слезы. — Все хорошо, Сэмми, — хрип натужный, он из последних сил, и слова очень нечеткие. Но даже так лучше, чем не успеть. — Я люблю… Мир меркнет резко. Словно кто-то выключает свет. Дин с досадой сжимает кулаки, когда видит свое тело со стороны. Видимо, дальше ему ждать жнеца. Сэм рыдает. Сжимает его предплечья, потом плечи, утыкается лбом в его лоб. Видеть боль самого родного человека тяжело. Дин дергается к брату, хочет сжать его плечо, ободрить. Но не может. — Дин, Дин, Дин, — твердит как заведенный Сэм, захлебываясь всхлипами. — Пожалуйста, нет. Ты не видел, никогда не понимал, но ты был моим светом. Если бы не ты, я бы стал чудовищем, как боялся отец. Я не… Я не смогу без тебя, слышишь? Не смогу! Дин… Сэм — комок оголенной боли и нервов. Его хочется сгрести в крепкое, братское объятие как никогда сильно. Дин закрывает глаза. Если бы он только мог. — Тебе пора, — голос незнакомый, спокойный и даже ласковый. Дин резко поворачивает голову и смотрит. Перед ним точно жнец: молодая, симпатичная девушка, чем-то напоминающая Тессу. — В Ад? — Дин криво усмехается. Что ему после всего пытки палачей, которых в Аду толком и не осталось-то? В своем главном аду он уже: помочь брату, убитому горем, он не может ничем. — Веди. — На Небеса, — жнец улыбается. — Там многое изменилось. Мне кажется, великому Дину Винчестеру понравится.

***

Когда Сэм появляется на дороге и немного растерянно оглядывается, сердце пропускает удар. Дин не верит до конца, но быстро идет к брату. Бежать мешает только вредничающая гордость. — Сэмми! — Дин! Сэм бросается навстречу и сжимает его в сокрушительном объятии. Дин хлопает его по плечу. На глаза наворачиваются слезы, когда он узнает светлую куртку брата. Вдруг кажется, что времени-то и не прошло. — Стоп, стоп, — бормочет Дин и подается назад так, чтобы посмотреть в лицо Сэму. — А ты что здесь делаешь, мелкий? Не рановато ли? — Я… — Сэм улыбается. Его глаза сияют такой радостью, что и спрашивать уже ничего не хочется. — Я просто шел за своим светом. Сэм притягивает его обратно в объятие, вжимается в его лоб своим, а затем неожиданно касается его губ своими. Легко, ненавязчиво, так просто. Так правильно. Дин застывает, но не отталкивает. В груди расцветает чувство, что даже на Небесах он продолжал свою долгую дорогу домой, а теперь наконец-то пришел. Сэм пытливо смотрит ему в глаза, откинув голову назад. Дин не уверен, что именно тот в них видит, но новый поцелуй намного настойчивее и жарче предыдущего. Его уже не списать на преувеличенную радость от встречи, которая нашла странное выражение. Дин думает еще несколько секунд, а потом забивает и сдается умелым губам. Ему странно, но хорошо. Очень хорошо. Почувствовать вину можно и позже. Да и вообще, в Раю они, в конце концов, или где?