Горизонт планирования

      >Как голова?       >Мою можно использовать вместо кастрюли под кашу       >Там пусто       >Мозг вытек весь       >А как твоя?       >Машет ушами       >Как крыльями птица       >В общем, то же самое       Соня отправляет Аделе эти сообщения, а потом долго сидит на скамейке и тупо смотрит на собственную тень. В голове какое-то ватное головокружение и ни одной здравой мысли. Она только что сдала последний экзамен — и, по ощущениям, все мозги оставила там, и даже долгожданную свободу ощущает не сразу.       Ну, окончательно-то свобода наступит не сейчас. Соне ведь ещё ждать результатов, и там от неё уже ничего не зависит, можно только сидеть и волноваться. Но с другой стороны — при этом уже не надо будет выкручивать самой себе голову, решая заковыристые задачки. И постепенно получается всё-таки переключиться, расслабить разум и начать потихоньку строить планы на лето.       Ох, планы у Сони вполне себе грандиозные. Дерзкие, так уж точно.       По инсте Матвея она понимает, что он сейчас на отдыхе, что в Питере его нет. Но это и к лучшему: Соня ведь сейчас тоже не в Питере. Ей ещё только предстоит всё спланировать и добраться туда. Возможно, к тому времени, как она получит результаты экзаменов и сможет с лёгким сердцем всё организовать, Матвей как раз вернётся в Питер, и можно будет написать ему. Сколько времени он пробудет в отпуске? Неделю? Две? Соня думает, что вряд ли дольше, такие затяжные отпуска могут себе позволить олимпийские чемпионки, которые уже не соревнуются, а действующим спортсменам-то надо обратно в форму приходить. Так что… пожалуй, вот её горизонт планирования. Две недели.       Планировать оказывается очень приятно. Даже сладко. Правда, Соня скорее мечтает, потому что конкретики в её «планировании» мало. Она представляет себе, как удивится Матвей, увидев её в Питере, как его удивление постепенно трансформируется, перейдёт что что-то большее, что-то более нежное, чуткое, ласковое. Как они будут гулять по набережной и смотреть на белую ночь, и загорелый после отпуска Матвей в сумерках будет похож на прекрасную античную статую — ему идёт загар, Соня помнит его прошлогодние фото, так же сделанные в начале лета после отпуска, и помнит, каким красивым он ей на них показался. Тогда она только о том и жалела, что не смогла увидеться с Матвеем вживую. Но теперь, получается, у неё есть шанс? Хороший, весомый шанс, который она в значительной степени контролирует сама и просто не может упустить.       Да, она безнадёжно влюблена, на протяжении двух сезонов уже, глупо это отрицать. Впрочем, Соня никогда и не отрицала. Она призналась себе в этом сразу и только боялась выставить это напоказ, показаться смешной. Но теперь ведь всё должно быть по-другому? Ей не пятнадцать уже, ей совсем скоро будет семнадцать. И это большая разница, ведь это как раз тот период, когда она взрослеет, превращается из девочки в девушку, начинает обретать стать и более зрелую красоту. Тогда Матвей бы её совсем не воспринял и был бы кругом прав, поэтому Соня молчала, только носила свою влюблённость в себе, чувствуя, как она неутомимо клокочет в груди изо дня в день. Но теперь? Теперь у неё как будто есть полное право ожидать, что Матвей сможет посмотреть на неё другими глазами. Может, он и не влюбится сразу, но уж точно заметит её. Это уже будет неплохое начало. А дальше… дальше можно будет над этим работать.       Соня говорит себе, что у неё есть вот эти каникулы на то, чтобы начать устраивать свою личную жизнь так, как ей хочется.       Она понимает, что строить эти планы в одиночку, не привлекая Матвея, который в них вообще-то фигура центральная — эгоистично, некрасиво и недальновидно. Но ничего не может с собой поделать. Соне слишком нравится уже сложившийся в её воображении образ сюрприза: как она напишет молодому человеку, словно бы ненароком, спросит у него что-нибудь про город, из этого завяжется лёгкая и приятная беседа, которая плавно перетечёт в такую же лёгкую и приятную встречу… Думать об этом слишком уж заманчиво. У Сони не получается сдержаться.       Она тщательно планирует предстоящую поездку. Туда самолётом — так быстрее, обратно поездом — это оставляет возможность долго прощаться на вокзале. Билет в театр и парочка музеев в планах — чтобы всё выглядело прилично, как будто она действительно приехала смотреть город, а не непонятно чем заниматься, но при этом в её расписании остаётся очень много места под свободные прогулки по городу — чтобы Матвею было легко туда встроиться, если у него будет такое желание.       Соня очень надеется, что будет.       Начинается всё идеально. Рейс не задерживается ни на минуту, чемодан не теряется, а наоборот, выходит на багажную ленту одним из первых, и такси приезжает быстро, и пробок по дороге нет ни одной. Соне кажется это очень, очень добрым знаком. Она с трудом удерживает себя от того, чтобы начать грызть ногти — иначе хороша она будет на встрече, с таким-то маникюром! — пережидает вечер, чтобы не выдать себя спешкой, не дать понять, что она только что с трапа самолёта и сразу рвётся устраивать свидания, потом с утра выжидает ещё немного, чтобы уж наверняка, и только после этого решается написать.       >Привет!       >А я тут в Питере) Приехала на каникулы, познакомиться с Северной столицей       >Думаю, может, пригласить встретиться с кем-нибудь, чтобы мне чуть-чуть город показали со знанием дела)       >Ты как, не против?       Она всё-таки начинает в какой-то момент нервно грызть ногти, потому что её сообщения остаются неотвеченными. Даже непрочитанными. Матвею… настолько неинтересно? Он даже знать не хочет, что она там понаписала? Соня одёргивает и успокаивает саму себя. У Матвея, наверное, просто пока нет времени на чтение сообщений и болтовню в чатиках. Надо всего-навсего проявить терпение и подождать. Здесь как на льду: если начать волноваться и трястись слишком рано — это верный способ всё проиграть, и только. Подождать. Терпение и упорство вознаграждаются.       Ответ приходит только уже под вечер.       >Прости, прости, пожалуйста!       >Я проглядел, что сообщение пришло(       >С радостью бы показал тебе парочку красивых мест       >Но я сейчас не в Питере(       >Поехал в Москву, родителей навестить       Соне хочется закричать и разбить телефон. Матвей в Москве! Он мог бы сейчас быть рядом, если бы только Соне в голову не взбрело, что она самая умная и умеет составлять отличные, хитровыдуманные планы. И что теперь? Срываться назад? Мчаться в Москву? А деньги, выкинутые на отель, на дорогу? Их ведь никто не вернёт, вот разве что билет на поезд можно попытаться сдать. Боже, как ужасно всё получилось.       Когда у неё перестают так нервно трястись руки, она снова берётся за телефон и начинает осторожно задавать вопросы. Ход переписки постепенно её успокаивает: Матвей кажется совсем открытым, отвечает с лёгкостью и как будто совсем не тяготится беседой, не выискивает способа закончить её поскорее. От него Соня узнаёт, что в Москве он будет не настолько долго, чтобы от её плана остались совсем уж одни только сожаления. На пару дней в Питере они всё-таки пересекутся, и на эти пару дней у них даже действительно получается договориться о прогулке.       Это, бесспорно, лучше, чем совсем ничего — но что такое пара дней по сравнению с целым отпуском, который Соня уже успела себе навоображать? Она очень старается не жадничать, не тосковать слишком по несбывшейся мечте — тем более, немножко она всё-таки сбудется, — но получается из рук вон плохо.       Когда она смотрит балет, то не может вникнуть в него совсем, мыслями её всё уносит то вперёд, к предстоящей встрече, то назад, к глупо рассыпавшейся мечте.       А за окном она замечает в основном только то, как много серого цвета в этом небе.       Как всё-таки плохо начинается это лето.