Спас

***

      У Грома было ужасное предчувствие пока он находился рядом с Разумовским. В голове так и проносилось: "Вот сейчас, сейчас что-то произойдёт!", глаза осматривали территорию, наблюдая за ним. Тот о чем-то говорил и бесконтрольно трясся, в темноте отчётливо были видны его янтарные глаза. Значит — это не Серёжа.       Игорь обернулся и увидел дрона, явно не с хорошими намерениями. С молниеносной скоростью он повалил Разумовского на пол, придавливая своим телом. Выстрелы прозвучали мгновенно. Медлить было нельзя, Игорь нащупал дрожащую руку Сережи и с силой потянул за собой, ползя к ближайшему укрытию. Сзади Гром услышал легкий стон боли, но не обратил внимания на это сейчас. Оба быстро очутились вне поля зрения, дронов, к счастью, не было слышно. Сережа еще больше дрожал, смотрел на Игоря с непониманием, а с его виска текла тонкая струйка крови. Пуля немного задела кожу, поэтому был слышен стон. Игорь коснулся его виска, но Разумовский тут же отшатнулся, прикусив от боли губу.       — Не ранен? Жив? — голос звучал хрипло.       Разумовский молчал, опустив глаза в пол. Через минуту взгляд снова поднялся и Игорь увидел вместо янтарных — голубые глаза, которые в темноте казались темно-синими. — Хочу домой. — Тихо произнёс Разумовский. Только вот, дома у него не было и идти ему некуда.       Игорь рассматривал его тело, придумывая вполне безумную мысль. Взяв Разумовского за руку, он повел его прочь из этого ужасного места. Сережа не сопротивлялся и молча шел, производя внутренний самоанализ. А так же думая о Волкове и что теперь с ним будет.

***

      Игорю предстоит в будущем рассказывать обо всем, куда он подевался и куда пропал Разумовский, но сейчас для него было важнее обработать некоторые раны Сережи, а так же смыть грязь, скопившуюся после всех событий. Разумовский всю дорогу молчал, только потом рассматривал квартиру Игоря с любопытством, тихо усмехаясь своим мыслям. Гром действовал рационально и взглянув в голубые глаза, начал снимать с него смирительную рубашку.       — Ты же не против? Тебе бы помыться и раны обработать, у меня зеленка где-то завалялась, аптечки не имею в доме.       Сережа кивнул, позволяя раздеть себя и сам не бездействовал. Стыд исчез давно, Разумовский не смущался своего обнаженного тела, привык уже, когда его насильно мыли в психбольнице. Оставлять одного в ванне было запрещено, вдруг он что-то сделает?       С помощью Грома залез в ванну, не спеша рассматривая саму комнату, пока Игорь настраивал воду и помогал держать душ над его головой.       — Я вижу, у тебя двери нет в ванне? — Хмыкнул Разумовский, аккуратно омывая тело от грязи и крови. Сложнее было мыть голову, пальцы дрожали, поэтому Гром помогал ему.       На вопрос он не ответил, посчитав это риторическим. Мысли были заняты всем, что произошло. Сколько смертей! Невинных и виновных, а так же Прокопенко. Было больно осознавать это, но сейчас не хотелось думать об этом.       Помывшись, Гром решил дать свою одежду Серёже, хоть она была длиннее из-за роста, но это было не критично. За время пребывания в психушке, тело его стало более тощим, были видны рёбра в некоторых местах хотя больших изменений не было, только волосы стали длиннее и все. После ванны их надо было расчесать. Игорь покопался на полках доставая расчёску, обычную деревянную. Ей явно не пользовались давно, Гром иногда пальцами поправлял причёску. Сережа начал аккуратно расчёсывать мокрые пряди волос, а Игорь достал зелёнку и обрабатывал ею раны, видя невольные вздрагивания Сергея. За окном близилась ночь, Питер был в оживленном состоянии, слышны машины, разговоры людей. Погода прекрасная, подростки выходили из дома после ужасной жары и пели иногда песни, проходя по улицам. Город жил дальше своей жизнью.       После того как Игорь немного подлатал Разумовского, он дал ему воды, чая, к сожалению, не было.       — Голова не болит? У меня но-шпа вроде есть. Экстра что ли... Не помню.       Сережа посмотрел на него со странным взглядом и мотнул головой, в знак протеста.       — Нет, спасибо. Раны немного побаливают, но все хорошо.       Игорь молчал некоторое время, думая, что Сереже вряд ли сейчас есть куда идти. Офис закрыли, счета заморожены. Дома нет. Поэтому он начал раздвигать диван и стелить там. Разумовский молча наблюдал за этим, хотя не мог удержаться от вопроса.       — Ты меня не выгонишь? Я думал, что после этого на улицу отправишь... Ну или сразу в тюрьму...       Игорь раскладывал подушки и взглянул на него.       — Нет смысла. Либо тебя там убьют не только морально, но и физически, либо ты там всех убьёшь к чертям.       Глупое оправдание, но Игорь не хотел возвращать в этот ужас Разумовского. Его опять отправили бы на тот остров и Рубинштейн продолжит свои опыты над ним. После того как он узнал о его раздвоении личности, мнение поменялось на счет Серёжи. Он с детства одинокий, из детского дома и близкий друг был Олег Волков, который теперь непонятно где. Может его посадили сейчас в изолятор. Серёжа тоже задавался этим вопросом.       Кровать была застелена, Разумовский долго смотрел на нее, переводя взгляд на панорамное окно, следя за городом, но все же нехотя лег на диван, натягивая тонкое одеяло. Голубые глаза наблюдали за Громом, будто прожигая в нем дыру. На языке было много вопросов. Игорь это заметил и присел на край дивана.       — Ты ведь что-то хочешь от меня взамен, да? — спросил Разумовский, желая полностью укутаться в одеяло, будто оно скроет его от всех.       — Нет.       Сережа замолчал. Ему мало верилось, что Гром ничего не захочет. Глаза продолжали с опаской наблюдать за ним.       — И для чего же ты это сделал? Сначала избиваешь меня, а потом приводишь домой, моешь, лечишь и даешь свою одежду. Что ты хочешь от меня, Гром?       Игорь слышал недоверие и презрение в голосе, всё-таки Разумовский мог быть острым на язык и без своей второй личности. Он нахмурился и посмотрел на голубоглазого.       — А ты, я вижу, хочешь в тюрьму? Учти, тебя так просто туда не возьмут, опять отправят в психушку и сиди в компании со второй личностью и Рубинштейном.       Глаза Разумовского округлились, больше пререкаться не хотелось. Он прав, в тот ад точно не хотелось возвращаться да и после спасения и помощи Игоря внутри почувствовалась пустота и спокойствие. Да и Птица куда-то исчезла... И это было очень хорошо.       — Но для чего ты это сделал? Мы враги! Ты сам хотел меня убить.       — Может хватит смертей уже? Ты хоть и мразь, Разумовский, но без своей второй личности — ты человек. Обычный. Видно же, что в психушке тебе не помогут. Я все решу потом, что делать с тобой. Возможно сделаю так, чтобы ты для всех остальных умер. И желательно уезжай из Питера далеко, живи своей жизнью...       Сережа посмотрел опять в окно, на родной город, в котором он родился и вырос. Покинуть его? Куда он поедет, если все счета заморожены?       — Я не хочу...       — Я подумаю об этом позже, может и решим, что с тобой делать.       — А по поводу Волкова? Что с ним?       Игорь откинулся на подушки смотря в потолок, боковым зрением он видел, что Серёжа опять смотрел на него, но напряжение некоторое покинуло его тело, руки покоились на диване, а рыжая макушка спокойно лежала на подушках.       — Позже. Вы оба ненормальные, не забывай об этом и я продолжаю с опаской наблюдать за тобой. Про Волкова я вообще молчу. Лучше поспи сейчас.       Сережа хотел что-то еще сказать, но заткнулся и опять укутался в одеяло. Глаза закрылись, мало было доверия в сторону Игоря, но почему-то рядом с ним возникало спокойствие. Сон наступил быстро, и он наконец-то спал спокойно, спустя столько времени.       Игорь искоса поглядывал, как Серёжа начинает засыпать и размышляя о всем произошедшем. Глаза начали слипаться от усталости. Монотонное дыхание успокаивало его, возможно он давно не слышал этого рядом поэтому сон и его накрыл быстро. И даже если завтра Сережа будет тихо возмущаться, почему он уснул рядом с ним, Игорь не придаст этому значения. "Пол был слишком холодным".