Их каникулы

      Он бежит. Ноги вязнут в раскалённом золотистом песке, полуденное солнце нещадно печёт, так что не привыкшей к подобному нежной коже плеч и лица, незащищённой тенью от широкой соломенной шляпы, вряд ли поможет даже самый хороший солнцезащитный крем. И лосьон после загара особой погоды тоже не сделает. К концу своего отпуска они оба, наверное, будут линять, как две змеи. Ведь местное солнце щедро осыпает розовую кожу, скрытую обычно плотной тканью формы, своими поцелуями.       Но это неважно.        Так же неважно, как и всё происходящее за пределами этого маленького мирка. Их мирка. Райского уголка, принадлежащего им и только им. Места, где нет никаких проклятий, шаманов, миссий и прочей суровой и тоскливой обыденности, от которой так хочется сбежать. А есть только они вдвоём в маленьком домике, рыба в море и маленькие терракотовые крабы на отмели, принесённые недавним приливом.        И всё же правильным, наверное, решением было с наступлением каникул вот так просто бросить всё и уехать.        Практически сорваться внезапно, воспользоваться первой возникшей возможностью.       Почти в неизвестность отправиться, в один день почувствовав, что ещё немного, и нервы, словно струна натянутые, лопнут, сорвутся, откажут.        И сразу же попрощаться со всеми впопыхах, затолкать в сумки первые попавшиеся летние вещи, отключить телефоны на неопределенный срок.        Сесть на первый же поезд и просто не сходить до тех пор, пока за окном не начнут мелькать пока что призрачные пейзажи прибрежные.        И далёкая ещё полоска моря не покажется за поворотом.        И воздух солью не пропитается достаточно, чтобы она по ощущениям в лёгких не оседала, тонкой кристаллической корочкой все внутренности покрывала.        Они ведь точно заслужили совсем немаленький отпуск после всего, что произошло за этот год. Вернее, особенно после того, что произошло за этот год.        Заслужили провести свои каникулы вдали от проблем и ответственности, игнорируя их молчаливо. Забыть про лежащую на них ответственность и постоянный риск внезапной смерти. Сделать вид, что они просто обычные люди. Обычные подростки. Обычные влюблённые подростки.        Заслужили просыпаться тогда, когда хочется. И не всегда утром. А потом лежать в постели и любоваться друг другом ещё несколько часов до тех пор, пока их животы не начнут издавать китовьи песни особенно громко и протяжно.       И только тогда вставать и идти на крохотную кухоньку, чтобы из их миниатюрного холодильника, обклеенного стикерами с аниме уже кем-то до них, достать онигири, купленные вчера в том маленьком магазине на углу. И завтракать, сидя прямо на деревянном полу, отполированные временем доски которого приятно холодят кожу разгорячённую.        Заслужили лежать в креслах на веранде, глядя на волны и слушая крики чаек, на скалах гнездящихся, поедая мороженое из поцарапанных стеклянных креманок. А иногда и вообще из пластикового ведёрка, если особенно лень потом мыть посуду. Тоге всегда брал себе карамельное, а Юта лимонное. Их, сладкое и кислое, можно было смешивать в одной мисочке, чтобы получилось самое восхитительное мороженое на свете — лимонная карамель, как прозвал этот вкус Оккоцу. «Тунец» от Инумаки в этом случае означал только полное и безоговорочное согласие.        Они заслужили после полудня подниматься в город, чтобы выкинуть накопившийся за сутки мусор и зайти в какой-нибудь небольшой ресторан с милой вывеской и поесть морепродуктов, выловленных где-то в десяти километрах от этого места. Сами они, конечно же, что-то сложное и серьёзное, требующее определенных навыков или хотя бы нормальной кухни и посуды, не готовили, а кушать всё же хотелось. А учитывая то, что они на берегу моря, выбор был очевиден. Тем более и цены на крабов, моллюсков и прочую местную живность, были более чем гуманные. Деньги у них, разумеется, были, но и спускать впустую всё заработанное на миссиях тоже не хотелось. Ведь чем меньше будут их траты, тем больше времени они могут себе позволить тут находиться. Но это не означало, что нужно на всём экономить и постоянно отказывать себе в чём-то. Вовсе нет. Они ведь на каникулах, а значит должны отдыхать и получать удовольствие. А во время этого самого получения удовольствия удержаться от внезапных и не очень обдуманных покупок не всегда получалось.        Ведь после обеда они запутанными переулками добирались до торговых улочек и рынка. Сувениры ребятам из техникума они договорились купить в конце, но если видели что-то подходящее уже сейчас, то брали, чтобы потом не возвращаться или вообще забыть. Но и для себя, конечно, приобретали какие-то мелкие безделицы вроде браслетиков и ожерелий из мелких ракушек и камушков, стеклянных подвесок, расписанных вручную, парных футболок и гавайских рубашек, новых сандалий взамен старых, порвавшихся уже на второй день. Каждый день они покупали что-то на память. Не обязательно большое и ценное, нет. Просто какую-либо мелочь, что даже спустя время смогла бы напоминать об этих каникулах.        Так один раз они заглянули в небольшой антикварный магазинчик, где в глубине прогнивших деревянных полок обнаружили кучу старинных вещей. Разложены они никак не были, так что пришлось покопаться, но результат точно того стоил. Инумаки понравились обнаруженные через полчаса поисков песочные часы с морской солью внутри, а внимание Юты привлёк бронзовый компас в виде черепахи.        И всю эту кучу купленного по наитию хлама они обязательно привезут домой. Они ведь это заслужили, верно?        Заслужили они и после шопинга возвращаться в свою хижину с набитыми безделушками карманами и пакетами с едой из местного супермаркета, которую потом нужно будет ещё как-то утрамбовать в холодильнике. И в сумках этих обязательно будет корм для рыб и хлеб. Потому что по вечерам они всегда выходят на берег, чтобы прокормить своих соседей. Побросать еду чайкам и рыбе, да помочить ноги в ещё не успевшей остыть после знойного дня воде — что может быть лучше?        Иногда после прогулки по берегу они возвращались в город, чтобы полюбоваться его вечерней и ночной жизнью. Можно было заглянуть в небольшие ларьки с уличной едой, быстро перекусить и пойти гулять дальше. Мельком поглядеть на какой-нибудь театр или концерт под открытым небом, местонахождение которого нетрудно определить. Достаточно лишь понаблюдать, куда двигается основная масса людей и следовать за ними.        Но если хотелось не оказаться средь шумной пёстрой толпы, а посидеть спокойно и в тишине, они просто выносили матрасы на веранду и зажигали висящие на тонких металлических цепочках светильники. Юта с книгой располагался под светящей тёплым желтоватым светом лампой, мерно покачивающейся от лёгких дуновений ветра, а Инумаки ложился головой ему на плечо или колени.        Спали они прямо тут, на веранде. Ночью было достаточно тепло, так что в пледах и одеялах не было нужды. Глаза под тихую колыбельную волн закрывались сами. Море будто отливом забирало их с собой в царство сна, даря в нём желанное спокойствие.        А утром всё начиналось вновь.        И подобная каждодневная рутина вовсе не надоедала. Наоборот. Она лишь дарила спокойствие и хотя бы временную стабильность в отличие от обычной их жизни, когда можешь внезапно погибнуть в любой момент.        Они не считали дни здесь. И не знали точной даты своего отъезда. Они просто будут здесь до тех пор, пока не закончатся деньги и ночи станут холодными.        Их каникулы будут продолжаться до тех пор, пока они этого хотят. Их отпуск будет продолжаться, покуда они чувствуют в нём необходимость.        Так что сейчас можно бежать босиком по золотистому песку, нежиться после купания на нагретых плоских камнях, ловить крабов, чтобы после отпускать их в море. Можно обвешивать друг друга защитными амулетами, кружиться в танце до тех пор, пока не откажут ноги, пытаться глубокой ночью ловить кузнечиков в густой траве. И смеяться, смеяться, смеяться бесконечно, глядя друг другу в глаза. И смехом своим отпугивать, отгонять подальше смерть и всё плохое, что их окружает обычно.        В конце концов, они ведь действительно заслужили эти каникулы.