Это шумы

Это шумы. Они преследуют. Шум завода, когда я иду на работу, порождает в душе беспокойство, будто дорожную пыль поднимает мои мысли. Лопасти предполагаемого огромного вентилятора, совершают круг менее чем за секунду, но все равно кажется, что он вертится неспешно. Я чувствую всю тяжесть, которая волнами достигает моих ушей. Резко, но плавно растекаются по воздуху, будто по желатину, волны пространного шума, они оставляют металлический след (долго неисчезающий, и сохраняющийся где-то внутри головы). Завод по изготовлению различных брошюрок, обложечек и еще точно не знаю чего, но в таком же духе, возвышается, молчаливо взирая на главную дорогу, но стоит только обойти серое здание с множеством пыльных темных окон с отливом синевы, стоит только обогнув его, пройтись по каменистой вымытой дождями тропинке, то шум начинает заливаться в уши, точно вода, при погружении в сельский пруд, такая однотонно мутная, зеленая и очень плотная. Я погружаюсь в эту воду, я будто задерживаю дыхание, чувствуя, как душу внутри меня начинает пригибать к низу. Мой призрак – легкая аура сознания, опускается на каменистую тропинку, волочиться след за пятками сапог; как тонкая тюль, начинает драться, карябаться об острые камни, зубья торчащие верх. Мой призрак дерется об тропинку, рвется, в нем остаются дыры, клочья свисают с концов. Я обхожу завод. Серый бетонный забор с кривой проволокой сменяется деревом прохода с цинковым гармошковым навесом. Безумная собака лает мне вслед. Безумная – не потому что выскакивает на дорогу, завидев мчащуюся машину, не потому, что пытается укусить эту машину за крутящиеся колеса, чуть притормаживающие перед поворотом, не потому что собаку заводит оглушающий сигнал водителя, и она лает на него во весь голос, а потому что делает это безумно («без ума» совершенно «без ума», просто так, по своей игривой собачьей натуре). Мой призрак не может «ухватить» хотя бы одну занозу, но тонкие иголки древесины делают из него решето. Золотистые иголочки проходят сквозь рваные дыры, оставленные зубьями камней, они колко терзают ткань сознания, уже продырявленную, уж растянутую на дороге. Моя тень повторяет контур моего призрака под ногами, я думаю, когда иду исключительно ногами, поскольку - я там, я ползу сзади себя, то есть меня волочат. И, оглядываюсь, я не вижу тени – ее нет, потому что день сер и невзрачен, как окна завода, как бетонный забор. Динамичное постукивание приводят меня в чувство, будто это надо мной заносят молоток. Глухой стук, разрубающий материю воздуха настолько громок, что каждый раз я жду, что он пронесется у меня над ухом. Так и есть – он проноситься, проходя сквозь мою голову и вываливаясь монтонностью через ухо. Чем чаще бьет молоток, тем кажется, мой призрак больше начинает вибрировать подобно волнам шума вентилятора. Кажется, что это бьют по моей голове, пытаясь расколоть ее подобно ореху. Уже изуродованный призрак - свою невидимую тень, я волоку по тропинке, обойдя угол. И вновь вентилятор рождает в душе беспокойство, перемешивает воздух вокруг меня, словно огромная взбивалка. Перед моими глазами встает картина, как взбивалка закручивает рваную тюль сознания узлом, а та трещит, как мокрая тряпка, готовая порваться на части от сильного напряжения. Но я быстро несусь мимо страшного бетонного забора, мимо труб (идущих вдоль него), в которых журчит вода, рыгает, когда лопаются пузыри. Скрип двери на проходной. А дальше эхо, звучащее на складах, звучащее в каждом углу. Каждое эхо гугукает по-своему, каждое эхо невидимо и прячется, но каждое из них всегда отзовется, если крикнуть. Разорванная тюль, призрак медленно втягивается, поднимается по ногам, входит в пустое тело и разливается по нему. Я снова думаю головой, ноги становятся ватными. Наверху жужжат блоки питания компьютеров. Громко, не в унисон. Муторный шум заливает всю комнату, в одиночестве становится страшно. За окном поднимается яркая синева сумерек, и дикий вопль кота, запертого на чердаке становиться все злее, противнее и безысходнее. Кот орал весь день, блажил, задыхаясь, захлебываясь собственным душераздирающим воплем. Мне кажется, что в эту секунду должно что-то произойти. Шум блоков питания содрогает воздух, колышет его, над моей головой вопит несчастный кот. Кажется, сердце его может разорваться с каждой следующей струей «крика о помощи». Мой бабушка, которую я уважала, которая казалась мне такой далекой, странной не родной, к которой я всегда была холодна, она умирает в своей квартире, недалеко от этого завода. Я уже знаю, как ее призрак отойдет от тела, как он разольется по воздуху, смешавшись с ним в единую гамму. Кот вопит к ее смерти. Я сижу в комнате одна, и мне видится, что весь воздух сотрясают шумы, что они проникают в мое тело. Но самый страшный из них – шум завода. Это пространный звук, не мертвый, потому что не был никогда живым, а скорее искусственно созданный монолит, подавляющий живой воздух, которым дышат все растения, содрогающий его, рвущий на части, давящий душу точно медленно опускающаяся наковальня, он убивает. Множества призраков заполняющих воздух, будут раздавлены монотонным шумом, они распадутся на части от его вибрации. Я чувствую, что этот звук преследует меня. За жужжанием компьютеров и воплями кота, я слышу монотонное гудение, вращающиеся лопасти предполагаемого вентилятора (ибо я не знаю есть ли на том заводе вообще вентилятор, но мне почему-то кажется, что это именно вращение крыльев тяжелых лопастей создают такой звук). Возможно, это вспышки в моей голове, оставшиеся там, когда проходила мимо бетонного забора. Они словно «эхи» на складах спрятались по углам внутри черепа и теперь гудят, не желая или просто не имея возможности выйти; бьются о стенки черепа, перемешивают мысли. Но на самом деле, я подозреваю, что звук доносится из-за стен. С шумом заполонившим комнату, мешающим информацию в воздухе в кашу, я схожу с ума, и мне кажется, что мое тело медленно начинает вибрировать. От него отрываются частица, я разлетаюсь, словно пыль, сливаюсь с шумами в воздухе. Мой нецелостный, очень хрупкий призрак, рвется на мелкие частицы. А когда кто-то входит в комнату и выключает поочередно компьютеры, когда кот затихает, вслушиваясь в звуки внизу, разлетевшиеся хаотично частицы постепенно сливаются воедино, и я вновь оказываюсь целой, но шум в мои ушах не прекращается.