Вне смерти

      Даян, резко дёргаясь, очнулся. Он поморщился, быстро потянув занавеску, чтобы скрыть пробивающиеся лучи солнца. Реакция на свет в последнее время обострилась. Приподнявшись лишь на мгновение, он рухнул обратно на прогретую постель, крепко сжав волосы пальцами, переворачиваясь на бок и закрывая глаза. Он что-то невнятно сам себе промычал. Пролежав так с полминуты, юноша вывернулся в немного другое положение: упираясь ногами в постель, до боли прогибаясь в спине. Голова, по ощущениям, вот-вот развалится на две части. И то, если бы это случилось, это было бы гораздо приятнее, чем то, что он испытывал сейчас. Юноша думал, что хорошо справляется, пока в комнату не вошёл Олег, привычно облокотившись на косяк двери. — Итак, сейчас ты либо умираешь, либо решил, что моя квартира — лучшее место для съёмки домашнего порно, — вздохнув, пошутил мужчина, несмотря на то, что по его тону и хмурому выражению лица немногие бы это поняли, — Морфин тебе уколоть? Вроде ещё остался. — Пф-ф… Ужасная шутка, Олеж, — протянул Даян, постепенно приходя в себя, — не надо. Перетерплю. — Сколько ты вчера выпил? — Я не пил, — пауза, осознание. Ах нет, всё-таки пил, — Один бокал апероля…       Олег постучал кончиками пальцев по рабочему столу, выделенному гостю, столешница которого спустя два дня, по степени загрязненности, уже выглядела так, будто здесь живёт человек пять: бумажки, обёртки от конфет и сладостей, десятки письменных заметок с напоминаниями о чём-либо. После долгого молчания, он ушёл из спальни, возвращаясь с плывущим в глазах Яна объектом в руках. — Мне позвонить в скорую? Они тебе в прошлый раз что-то вкололи, вроде. — Идиот? Какая скорая? — замученно отозвался татарин, запнувшись на долю секунды и замотав головой: — Прости. А почему ты не на работе? — Работе? Я не работаю. Разве что приходят заказы порой, — пауза. Олег позволил себе секундную ухмылку, — Рассчитывал, что буду в семь уходить, в девять возвращаться? — Честно? Да, рассчитывал. — Обломись, — развёл руками Олег, покидая помещение. Опять стук по клавиатуре с кухни. И вот он ещё жаловался, что Ян громко щёлкает пультом?       Даян прислушался. Когда живёшь на пятом этаже очень хорошо слышно даже самый слабый дождь (а когда град, хочется переехать этажом ниже, но мы не об этом). Фокусироваться на звуках восхитительным образом помогало. Боль отступила на второй план, а потом и вовсе далеко-далеко, как вдруг по слуху резанула мелодия звонка его телефона: немецкая песня, из которой он на слух понимал лишь две строчки: «Без тебя меня нет» и «Без тебя меня не существует». Он никогда не интересовался полным переводом и надеялся, что ничего сверхнеприличного там не поётся. Неловкий инцидент с песней про некрофилию запомнился надолго. Неудобно вышло перед преподавателем немецкого. Иронично, что ситуацию горе-ученик запомнил, а преподаваемый язык — нет. — Слушаю, — наконец хрипловато ответил на звонок Ян. — Ты чего? Заболел что-ли? — послышался взволнованный голос Алисы на другом конце. — Нет. Я проснулся пару минут назад. — Точно? Ладно. Я почему звоню-то… Тебе Саша звонила раз десять, ты не отвечал. Она написала, чтобы я позвонила, а то мало ли, может обидела тебя чем. — Про «обидела меня чем» она сказала? Впервые за все года слышу, чтобы её это волновало. — Ну, я образно. Не говорила, ладно. Перезвони ей, короче! Я спешу, у нас тут ЛСД съел ребёнка, плевать, ты понял! — протараторила Алиса и сбросила. Оговорка вынудила усмехнуться вопреки не проходящей боли, пока Ян отложил телефон и прилёг обратно. Когда девушке становилось неловко, она внезапно начинала говорить с двойной, а то и тройной скоростью и сбрасывала — в жизни было также, но тут уже звоночек не сбросишь, конечно.       Парень покрутился туда-сюда, затем вновь встал. Помаялся, походил вперёд-назад, поныл-постонал, зашёл на кухню и полез за таблетками на стол. И поверьте, что залезать куда-то, когда всё перед глазами плывёт и темнеет — плохая идея. Вовремя подоспевший Олег приказал слезть, отругал парня (Даян весьма откровенно его не слушал, предпочтя лекции подсчёт тёмных плиток на полу) и сам достал корзинку с лекарственными средствами самых разных назначений: обезболивающее, успокоительное, противовирусное, просроченные антибиотики, неподписанные баночки с пилюлями сомнительного происхождения и наконец — товар бедолаги-наркодилера, который оказался трагично застрелен прямо в квартире Олега. Какое невезение. Единственная загвоздка была в полном непонимании, что делать с этим всем «добром».       Боль начала утихать через 20 минут, что заставило выдохнуть — приступ оказался слабым. Теперь уже можно было наконец перезвонить Саше. — Ян, десять раз звонила, твою-ж дивизию, — послышался раздражённый голос Александры, — Вот когда не надо, у тебя телефон из рук не пропадает, а когда… — Алло? — с наигранно заспанной интонацией перебил Даян: — Кто это? — Очень смешно, — парень был уверен, что девушка закатила глаза, — поговорить надо. — О нет, товарищ следователь, что же я сделал? — Даян, — тон стал суровым, (плохо дело) но затем снова смягчился, — я хочу с тобой переговорить кое о чём. — Пугаешь. — Я сейчас на парах, последняя кончается в шесть. Придёшь? — К твоей шараге? Могу. Только адрес скинь. — Не шарага, а ВУЗ, — поправила Саша, — не для того мучалась, ЕГЭ сдавала, чтобы в каком-то колледже учиться. — Ну, я учился и ничего. — Ты бросил через два года. — Меня забрали. — Ладно, всё. Хватит. Подъедешь или нет? — Хм, даже не знаю, так день забит, — задумчиво проговорил он, — ещё надо доширак залить, чай попить, сама понимаешь. Точно! Телевизор же ещё посмотреть.       Послышались гудки сброшенного звонка. Даян засмеялся, возвращая телефон на место. Он знал, как Сашу неимоверно раздражает его привычка выделываться, но не мог с собой ничего поделать. Конечно же он приедет. Да и Александра это прекрасно знала. Даже если бы правда были дела. Даже если бы конец света наступил через пару минут. Несмотря на расставание и долгий эпизод напряжённых после этого взаимоотношений, между ними осталась очень крепкая связь.       Едва заставив себя снова оторвать пятую точку от поверхности стула, юноша, облокотившись на подоконник, и, едва не влезая в цветочный горшок рукой, выглянул в окно: второй день льёт, как из ведра. Город всегда встречал его по-своему: то град, то метель, то, вот —сплошные ливни.       Вид за стеклом не вызывал никаких положительных ощущений: вдали простираются до ужаса одинаковые, под копирку сделанные советские пятиэтажные здания. Серый бетон их стен будто поглощал весь свет неба и делал всё однотонным, скучным, создавая особое, непередаваемое ощущение мрачности и неизбежности, неизвестное парню. Или это была просто его больная интерпретация из-за неприятных «отношений» с Санкт-Петербургом? В центре ему, несомненно, больше нравилось, но… Как же страшно было там находиться, в этой гуще людей. После вчерашней вылазки, его за ночь два раза настигали кошмары.       Осознание того, насколько хорошо закрепил за собой власть Ильнар и его «миньоны» в этом городе, ужасало. Ян оглянулся на Олега. И вот почему каждый раз он всё равно оказывается рядом с такими, как он? Мог же к Саше напроситься перекантоваться, но что уж теперь сожалеть и одумываться.       Сквозь туманную пелену дождя было видно в далеке пару многоэтажек, с вставками ярких цветов: оранжевый, синий, зелёный. Странно, но эти здания вызывали ещё большее отторжение, чем просто серость. Между домов — пустующая детская площадка, наверняка сплошняком покрытая матом, и вся в мусоре.        Вздохнув, Ян перебрался с одного дивана на другой, захватив предварительно только-только заваренную мимоходом лапшу быстрого приготовления, на которой даже не было названия. Мыча мелодию новогодней песни «Jingle bells» себе под нос (посреди сентября то), он снова занимался своим любимейшим делом: листал бездумно каналы, даже не надеясь нарваться на что-то интересное. — Раньше про теракты Марата могли базарить недели две, а теперь всего два дня, — обратился Даян к Олегу, сидящему по соседству и занимающемуся своим делом, — теряет популярность. — Марата? — переспросил незаинтересованно Олег, не отрывая глаз от своего дела. — Ну, Ильнар — просто главный. Марат — главный террорист. У вас же тоже чёткое распределение есть, разве нет? — Может. — Ах, да, точно! Я же спросить хотел. А то казино, которое открыли недавно в центре, ваше? Народной воли? — Какое казино? — устало спросил мужчина, поднимая взгляд на своего мучителя-допросителя на ближайшие пару месяцев — понимая, что Даян не съедет никуда, — Мы таким не занимаемся. Лет пять уже. Хотя, не знаю.       Юноша вскинул бровь. Его накрыли смешанные чувства: что за «может»? Что за «не знаю»?       Неужели ушёл из «Народной воли»?       Но Даян молча кивнул, уставившись на мелькающую картинку телевизора. Реакция Олега, говорящая сама за себя: «боже, да оставь ты меня в покое» малость расстраивала, но ему не привыкать. Уж лучше так.       Случайно попав на тот же Петербургский канал, парень оставил включённым. Сфокусировавшись и вслушиваясь в слова телеведущей, Ян сонно наматывал длинную лапшу на пластиковую вилку, идущую в комплекте, и с характерным звуком втягивал непослушные, не влезшие с первой попытки, макаронины в рот. На вкус было весьма пресно, текстура была для него какой-то излишне гладкой, соус противный, в общем, придрался ко всему чему мог, а как иначе? Глубоко дыша и молясь, чтобы его снова не начало тошнить просто от того, как еда ощущается во рту, он отвлёкся на надоедливую мелодию из динамиков.       Снова заиграла заставка с музыкой будто из неудачной видеоигры. — Здравствуйте, с вами Екатерина Левицкая, — Опа, новая журналистка! Вчера такой не было, — Обсудим важные новости за сегодня.       И опять та заставка. Зачем же крутить её каждый раз? — В России произошёл прорыв в области клонирования и переноса полноценного ядра в энуклеированную яйцеклетку без каких-либо неисправимых генетических модификаций. В отличие от прошедших десяти лет, за которые пришлось избавиться от многих неудачных экземпляров, некоторые из которых не доживали даже до однолетнего возраста — сейчас всё полностью изменилось. Учёные добились почти идеального результата — теперь они способны буквально вырастить человека «на заказ». Только вот, будет стоить это очень дорого и навряд ли доступно даже обеспеченным гражданам нашей страны. Учёные отмечают, что такие «люди» развиваются быстро, через год они уже соответствуют внешности и уровню интеллекта пятилетнего ребёнка. Для клонирования чаще всего используют генетический материал либо каких-то вундеркиндов, либо знаменитостей-волонтёров. Парень вскинул брови, взглянув на Олега — конечно же, мужчина был равнодушен к такой новости. — Мало нам уродов, теперь их ещё и клонировать начали, — прокомментировал Ян. — Их и раньше клонировали. — Разве? — На менее публичном уровне. Ничего толкового не вышло. Всех поубивали. Брат твой, кстати, спонсировал всё это дело. — Оу. *** На циферблате электронных часов, стоящих на кухонном столе, мигало одно единственное число, еле-еле видное из-за старости прибора: «17:19». Пора бы уже брать себя в руки и хотя бы переодеться перед выходом из «дома». На улице постепенно затихал дождь, поэтому радовало одно — бежать со всех ног до ближайшей станции метро не придётся. Зонты же он никогда не брал из принципа. Всё время где-то да забудет, а потом так обидно, ведь сидит потом дома думает: чёрт, красивый же был! Олег ушёл. Куда — неизвестно. Он никогда ничего не рассказывал, но Даян прекрасно всё понимал. На своей шкуре не раз пришлось прочувствовать, куда именно он пропадает. Пока Ян позорно не сбежал из организации брата, решив, что с него хватит — мужчина мог преследовать его хоть каждый день. Татарин всегда был в замешательстве: почему, из всех людей, которыми действительно можно шантажировать Ильнара, Олег выбрал его — несуразное нечто и позор рода Айдаровых? Ненависть Олега к Ильнару не утихала с годами, а становилась лишь сильнее, глубже и яростней, но подозрительно всё более и более скрытной. На удивление, без владельца в квартире было пугающе пусто. Хоть они и нечасто контактировали, когда Олега не было, в голове оставалась одна единственная мысль: «хоть бы побыстрей вернулся». Уходить надо было поскорей. Чем дольше он один, тем сильнее он «тонет» в этом необъяснимо отвратительном ощущении. Чтобы попасть в свою комнатушку ему требовалось пройти сквозь гостиную, где обычно юноша смотрел телик. На полке рядом с телевизором лежала старая карта города с отметками красным маркером — места, где Олегу пришлось выполнять свои «работы». На столе, рядом с пустыми бутылками виски, вина да водки, валялись фотографии, изуродованные так, что лица на них казались выкрученными и деформированными: обрывки чужих жизней, превращенные в трофеи, или же доказательства для неугомонных клиентов. Бутылки больше привлекли внимание: Даян не помнил, чтоб заставал владельца квартиры за употреблением алкоголя. Кого-то к себе водит, что ли? Продолжая напевать назойливую новогоднюю мелодию, Ян прошёл в гостевую комнату, которая стала его спальней. Тут было мрачно, как и во всей квартире. К окну была придвинута кровать с чёрными наволочками и подушками, но белой простыней. Комбинация казалась непродуманной - кровь же будет повсюду, а на белом, как всем известно, её видно прекраснее всего. На подоконнике одиноко стоял суккулент с пересохшей землёй и покрытый тонким слоем пыли. Даян уже давно подумывал пойти купить бедному растению «друга», но, каждый раз, мотая головой и понимая как это глупо, шёл дальше по своим делам. Ян догадывался, что это — квартира-убежище, как привыкли такое жилище называть местные скрывающиеся преступники. Старая, непривлекательная и маленькая трёхкомнатная «советская старушка», ожидающая уже лет двадцать ремонта. В таких местах нередко перекантовывались или залегали на дно— мало кто сунется, а полиция уж тем более. Зачем обыскивать помещение «среднестатистического безработного тридцатипятилетнего мужчины» Правильно, незачем. Олег не боялся обысков. Знал, что их не будет. Даян часто замечает брошенные по разным углам инкриминирующие жуткие вещицы: неизвестным образом согнутые старые ножи, оставленные на столе пилюли с цианидом (Даян пару раз чуть не принял их за свои таблетки), окровавленные купюры, что нельзя было использовать из-за риска привлечь внимание и многое, многое другое. Скоро с грохотом распахнулся высокий тёмный шкаф. Разгребая огромное количество своих вещей, «модница» пыталась найти что-нибудь поинтереснее базового чёрного комплекта из разряда «а я у мамы готочка». Перед ним висели толстовки: причём две были абсолютно одинаковыми, одного размера и цвета. Напрашивается вопрос: зачем? Также было куча футболок. Некоторые базовые, некоторые с надписями или странными принтами. Висел там и чёрный топ, купленный при загадочных обстоятельствах и ни разу неношенный — Ян уверен, что купил его по пьяни. Глаза удивлённо распахнулись. Даян ухмыльнулся и вытащил найденную вещь: бронежилет, вероятнее всего принадлежащий Олегу и по неизвестным причинам оказавшийся здесь. И наконец, — вот это да, — одна единственная рубашка, но тоже чёрная. В глубине мелькнуло что-то яркое. Посбивав вешалки своими неуклюжими руками, Даян вытащил ярко-оранжевую водолазку. Следом за ней цепочкой, как клоуны вытягивают из карманов десятки разноцветных флажочков, вылезли ещё три вещи: огромная, на размера два больше собственного, тёмно-красная футболка с минималистичной летучей мышью в центре, полупрозрачное чёрное нечто в облипку с алыми драконами и фиолетовая рубашка. — Почему я ничего из этого не помню? — пробормотал юноша, — ну, может подаренное. Даян отошёл от шкафа и с осуждающим, хмурым видом смотрел на его содержимое, будто сам предмет мебели виноват в нежелании парня ходить по магазинам и пытаться найти что-то, что будет смотреться нормально на его невысокой худой фигуре. Отойдя к зеркалу, он покрутился перед ним туда-сюда. Его не посчитаешь истощённым худеньким мальчиком, вовсе нет, но и накаченным язык не повернётся назвать, заметных рельефных мышц не было. За долгие годы службы в Мэрхэмэт, хоть это и не бросалось в глаза, тело Даяна окрепло, стало сильнее и выносливее. Два пережитых ножевых и одно пулевое ранение это доказывали. Но с ростом вышла незадача: он был всего сто семьдесят семь сантиметров. Несмотря на попытки Саши ещё года два назад ему доказать, что это абсолютно нормальный среднестатистический рост, Даян всё равно чувствовал себя обиженным да униженным. Тело у него было явно повидавшее жизнь. Саша, впервые увидев его без одежды, говорила, что на нём ни одного живого места скоро не останется. Даян не был конфликтным человеком и первым в драки не лез, был порядочным гражданином — полиции поводы его бить не давал (почти), как только смог — ушёл из преступности, так откуда это всё? Плечи, спина, руки, ноги, живот, грудь, да даже стопы ног — всё это исчерчено небольшими тонкими, длинными, толстыми и еле заметными метками. Каждый из его шрамов рассказывал зачастую весьма увлекательную историю из его жизни. Вдруг он снова оглянулся на необычные найденные им вещи и хлопнул себя по лбу. Осознал. — Господи, я же это всё два года назад и купил! — продолжая сам с собой разговаривать (ну а где вы найдете лучше собеседника?), Даян копался в очередной раз в шкафу, будто надеясь, что произойдёт чудо и там появится что-нибудь ещё двухлетней давности, откуда его старые вещи у Олега — это, конечно, уже другой вопрос… Обратив внимание на часы, Ян ускорился. Остановившись на той самой ярко-оранжевой водолазке, он в спешке натянул её через голову, чувствуя, как ткань плотно облегает плечи и грудь, затем заправляя её в чёрные рваные джинсы, что давно стали его любимыми. Поёжившись от немало ощутимой дешевизны материала и сразу приметив в телефонном календаре дату, когда будет удобно сходить в какой-нибудь нормальный магазин одежды (а под «нормальным» у Даяна обычно подразумевались дорогие бренды), юный аристократ смог собраться с силами и пойти на выход. Повозившись некоторое время с замком, парень выскочил в подъезд. Запахло свежей краской, а в глаз с размаху врезали ослепляющим лучом света из грязного окна. Решив в этот раз не рисковать целостностью и сохранностью своей одежды, Даян самостоятельно, без помощи перил, сбежал вниз по ступенькам. Каждый его шаг раздавался эхом в пустом пространстве. Спустившись, юноша подошёл к тёмным, местами поломанным почтовым ящикам: в первый раз он решил не наглеть, но любопытность добилась своего: отправляют ли на имя Олега какие-нибудь заманчивые письма? Раньше мужчина и вовсе мог ему открыто разрешить забрать его письма и почитать, ведь самого его содержание не интересовало. Возникла проблема — Даян совершенно не помнит номер квартиры, из которой только что вышел. Будучи ещё в ней, он специально проверил значок на двери, но спуск вниз видимо выбил всё из дурной головы. Парень достал телефон. И вдруг нахмурился. К нему спонтанно пришло осмысление совершенно другой беды: «- Идиот, телефон же на раз два отследить можно, а ты его везде с собой таскаешь! — пронеслось в голове у Даяна, — и что теперь делать? Выкидывать?» С трудом пересилив желание сбросить технику с ближайшего окна и убежать куда подальше, Даян решил обсудить этот вопрос с более опытным затворником — Олегом. Ян злился, что чуть что — ему приходиться бежать сразу к нему: «а как, а что?», но понимал — а как по-другому? Кроме него здесь парню помочь некому. Чуть не забыв про почтовые ящики, Даян всё-таки к ним вернулся и методом исключения смог подобрать номер квартиры, размышляя: этаж пятый, парадная первая — на этаже по три квартиры. Они живут с самого краю, а значит — номер пятнадцатый. Вступив в ссору с совестью лишь на мгновение, юноша уже открыл почтовый ящичек пятнадцатой квартиры, как вдруг… — Вот ходят дети какие-то, ломают нам почтовые ящики! Я на вас сейчас полицию вызову! — Ну вот и чего ты визжишь? — уставшим голосом прошептал Даян. Обернувшись, он обнаружил престарелую дамочку лет шестидесяти пяти-семидесяти, что угрожающе на него пялилась, и учтиво ей улыбнулся: —Женщина, я понимаю ваше беспокойство, но мне двадцать лет. Это так, во-первых. Во-вторых, я здесь живу и просто хотел проверить не пришло ли мне что-то. Чёрт его дёрнул ей ответить. Надо было молча уйти. — Я впервые тебя, сволочь, вижу. Живёт он здесь, видите ли, — старушка демонстративно набрала на экранчике Нокии, которой, судя по всему, столько же лет, сколько и ей, номер 1-1-2 и показала это Даяну, чтоб он уж точно убедился, что она здесь не шутки шутит, а правда-правда звонит в полицию. Молодой человек вздохнул, разводя руками. Может быть, пару лет назад это бы и вызвало в нём гнев, но теперь он был попросту растерян. Что-ж ему так везёт-то в последнее время на странных индивидуумов? — Ну… звоните, — спокойно ответил парень, — А я, пожалуй, пойду. Несмотря на протесты бабушки, он осторожно её отодвинул от себя в сторонку и вышел за дверь. Ещё с пенсионеркой ему подраться не хватало. Свои нервы дороже, а она пускай хоть пожарных вызывает, если от этого ей станет легче. Время поджимало. Радовало, что на машине ехать всего пятнадцать минут. Вызвав себе такси и заранее заплатив водителю наличными, парень расслабился на заднем пассажирском сидении, не имея желания разговаривать с таксистом. Почти доехав до пункта назначения, Даян попросил сбросить его рядом с автобусной остановкой. Неспеша он пошёл по узкой улочке, порой осматривая здания, что были наиболее заметны на фоне остальных. Город медленно просыпался после двухчасового ливня. Становилось всё светлей и светлей, и людей, увы, всё больше. Порой ныряя в тихие дворы, он смотрел на небо: серые тучи потихоньку уходили куда-то вдаль и не сулили пока новых дождей. Парень без приключений, изо всех сил избегая людных мест, дошёл до места встречи. Это оказалось небольшое уютное кафе, несмотря на расположение вблизи центра, спрятанное во дворе от людных улиц и шумных дорог. На лице Даяна промелькнула секундная улыбка. Саша, видимо, помнила, что в последний раз, те самые два года назад, они виделись именно тут. Послышался топот. К нему подбежала запыхавшаяся Саша, положив ему руку на плечо и пытаясь отдышаться. —Меня мучает вопрос: почему ты не лысый? — начинает она, ещё задыхаясь после бега. —И тебе привет, — Даян вскинул брови, — с чего это я лысый должен быть? —Ну, армия, то-сё. Я рассчитывала, что буду тебя стебать по этому поводу. —Пять лет назад правило отменили. Можешь налысо, можешь как я — побыть Рапунцель среди скинхедов. Девушка всегда выглядела умопомрачительно. Кажется, ничего сверхъестественного — на этот раз обычное чёрное платье средней длины, подчёркивающее талию, — но, пожалуй, на ней всё, без исключений, смотрелось хорошо. Вдвоём они приземлились за небольшим деревянным столиком у окна, быстро сделав заказ и одновременно откидываясь назад на мягкие спинки кресел. Кажется, оба ожидали, пока кто-нибудь заговорит первым. Эту роль на себя, как и было всегда, взяла Александра: —Ну. Начнём с самого простого. Ты, вроде как, говорил, что не вернёшься. —О нет, тебя твой парень подослал? —Парень? Ты про Никиту что ли? — девушка состроила замученную гримасу: — Никто меня не подослал. —Спешу обрадовать: твой выбор как всегда прекрасен, — Даян улыбнулся с явной издёвкой, — Никита — урод похуже меня, а ты уже в него влюбилась. Даян не отрицал, что Никита в своё время в самом деле его спас. Только вот теперь этим спасением мужчина оправдывал перед ним абсолютно все свои проступки: от работы в сомнительной компании, которая выдаёт пустышки за таблетки от рака, до попытки избавиться от конкурента. Натерпевшись такого поведения от слишком большого количества людей из своего прошлого, Ян напрочь отказался нормально относиться к таким как Никита. Он мог с ним «мило» поговорить в те, или иные моменты, но общение с ним не задерживалось — сбегал из разговора обычно Даян. Парню было малость стыдно, что он соглашался прикрывать «товарища» от полиции столько раз, сколько потребовалось, чтобы наконец все поверили в его невиновность. Трудно признать, но всё-таки Никита не только отличный лжец, но и так общителен, открыт и добр, что он не может не вызвать доверие. — Потому что урод получше Никиты меня разлюбил, — неожиданно ответила Александра. В её голосе слышались большим комплектом и злость, и обида, и грусть, но она быстро переключилась и её лицо снова стало совершенно спокойным, с привычной ноткой строгости. А тут парню правда стало стыдно. По-настоящему, а не как обычно: «да, мне жаль, только отвалите уже.» Ян отвёл взгляд куда-то в сторону, уставившись на несчастный увядающий цветок, который никто небось уже больше месяца не поливает. Он осторожно поднял глаза на серьёзную Сашу. —Мне жаль. —Да не виню я тебя, просто говорю, — вздохнула, махнула рукой. Но Даян всё понимал, — ты Никиту не знаешь, может, он хороший человек. Один раз поссорились и уже всё — урод. Да и тем более, он был немного подвыпивший. С кем не бывает. —Хорошо, — Даян сдержался, чтобы не закатить глаза. Снова это неприятное молчание. Парень смотрит на лицо Саши и видит на нём незаданный вопрос. Она всегда как-то по-особенному выглядела, когда не решалась что-то спросить: чуть поджатые губы, как у лисы сощуренные глазки. —Я же не глупая, Даян, — обратилась она, — о чём вы говорили? Что между вами случилось? —О многом. Ничего не случилось, не накручивай себя. И почему тебя так это волнует? —Он как-то неаккуратно высказался, и вы поссорились? — спросила Александра, — или ты всё-таки вернулся к Ильнару? Что Ильнару от него нужно? Он занимается самым обычным бизнесом, к чему всё это? —Ты удивительно плохого мнения обо мне. И слишком хорошего о Никите. К Ильнару я возвращаться даже не думал. —В отличие от Алисы, которая так скачет вокруг тебя, я застала не только тебя в соло, но и когда ты работал на эту мразь. И, насмотревшись на вас обоих, я уже давно прекрасно осознала, какой ты человек, Даян, — Саша сделала глубокий вдох, медленно выдыхая, успокаиваясь, чтобы не переходить на открытую агрессию. А Даян молчал. Он знал, что девушка зла на него. Зла, что бросил одну. Зла, что пропал. Зла, что больше не любит. Почему Саша зла ещё и на Алису — он не мог понять, но, видя, что девушка на грани, снова промолчал. — Но встречалась со мной, — вздохнув, произнёс Ян. — Но встречалась с тобой. — Ты считаешь это ошибкой? — Нет. Не считаю. Солнце медленно начинало садиться, окрашивая небо в мягкие оранжевые и розовые тона. Свет, проникающий через окна кафе, придавал всему происходящему особую атмосферу, делая их разговор ещё более интимным и важным. Диалог был долгий. Местами пробивающий даже для каменной стены, что давно оградила сердце Даяна от людей. Ян избегал зрительного контакта, пока Саша смотрела ему прямо в душу, видела насквозь. Александра была одной из немногих, кому юноша в последний раз искренне что-либо рассказывал. Последней, кому доверял. А доверял он ей до сих пор, но сомневался, что это взаимно. — Ты стал чаще забывать, — вдруг настороженно сказала Саша. — Забывать что? — Всё. Даян, ты уже в четвёртый раз спрашиваешь меня о чём мы только что говорили, — она строго на него посмотрела, — Ты отвлекаешься или правда забываешь? — Забываю, — врать не хотелось, — Я пью таблетки. — Какие таблетки? Ты у врача когда в последний раз был? — Лет шесть назад. У окулиста, правда. У врача, на которого намекаешь ты, был в последний раз в десять лет. — Дебил. — Сам знаю. Уже было восемь часов вечера. Сентябрьское небо покрыл сплошной мрак, изредка местами можно было заметить неприметные тонюсенькие звёздочки, на которые никто никогда не обращал внимание. На которые многие даже голову не поднимут, не взглянут, не посчитают нужным смотреть на такие незначимые космические тельца. Покидая заведение, за их спиной раздался прощальный звон колокольчиков. — Видел лицо официантки? — Видел. — Наверное, никогда в жизни ещё столько чаевых не получала. — Она за два часа твоего ора не сделала ни одного замечания. Думаю, заслужила, бедная. А сколько же ей таких как ты терпеть-то приходится? Саша влепила Даяну лёгкий подзатыльник: — Сильно бить не буду, и так отбитый на всю голову, — девушка победоносно ухмыльнулась, услышав, как недовольно цыкнул Даян. — Слабачка, — как ребёнок, показав Александре язык и сорвавшись с места в сторону автобусной остановки. — Стой! Куда рванул! Сейчас врежу! Догонялки длились недолго — и ей, и ему по девятнадцать лет, а спустя метров сто оба стояли запыхавшиеся, как спортсмены после марафона. Даян рухнул на пластмассовые сиденья остановки, которые жалобно под ним заскрипели, а когда рядом упала Саша, так и вовсе взвыли. Людей уже было поменьше и это помогало расслабиться. — До сих пор скрываешься? — Стараюсь по возможности. — Зачем? — Не знаю. Вероятнее всего, они уже все давно друг друга переубивали и про меня забыли, но… я лучше перестрахуюсь. Саша издала лишь тихое понимающее «угу». Ночной Питер зачаровывал. Вокруг плотно сидели ночные тени, дрожащие от световых вспышек — фар машин, которые проезжали мимо и разбрызгивали воду из луж. Эти тени — словно призраки, спрятанные в темноте. Поджидают нужный момент, чтобы подкрасться и цапнуть, да утащить куда-нибудь. Ян тряхнул головой. Хватит этих бредовых фантазий. Снова спать не сможет. Скамейка ещё раз скрипнула. Резко запахло алкоголем. Рядом с ними приземлился мужчина лет сорока. Мешки под глазами, странный оттенок кожи, совершенно неосознанный взгляд и запущенный внешний вид. Да что за день такой сегодня? Привыкнув игнорировать таких людей, Даян молча отвернулся и стал следить за проезжающими мимо машинами. Как на зло ни одного автобуса. Да даже такси (на котором Саша ехать не захотела) ни одного мимо не проезжало. Ян открыл рот, чтобы предложить Саше вызвать такси — если заранее с ней не договорится, она из принципа в машину не сядет, — но его опередили. — Девушка, у меня тут… это… осталось ещё, — речь мужчины была скомканной, с длинными паузами, слова давались ему с трудом, — составите мне компанию? — Простите, не пью. — Да все так… говорят… Не пью. Да пьете вы… не ломайся. Александра встала со скамейки, отряхивая одежду от несуществующей пыли. — Я вам чётко сказала, что не хочу. Будьте добры отстать, — уже раздражённей. Последней каплей для выжидающего парня стало касание. Незнакомец схватился за руку девушки слабой хваткой, смотря на неё своими блестящими от не просыхающего пьянства глазами. Ян встал, в один шаг обойдя с другой стороны Александру, и ударил по руке алкоголика, отбрасывая её. — Мужчина, отвалите, а? — рявкнул Даян, перейдя на непривычный для него грубый тон. Тут даже Саша удивилась — от Яна было редкостью услышать не то что крик, даже слегка повышенный голос был чем-то шокирующим, — Если вы сейчас не уйдёте, то будете уползать с простреленными коленями. Устраивает? — Даян, — попыталась вмешаться Саша, но он жестом поднятой руки попросил её замолчать. — Слышь, малой, — перешёл на какую-то блатную речь мужчина, — ты куда лезешь-то? Не с тобой разговаривают. Или себя мне предлагаешь? Незнакомец попытался замахнуться на Даяна, но мало того, что промазал, так ещё и полетел через секунду на холодный бетон, сбитый с ног вовремя подставленной подножкой и ударом в челюсть. Скорость реакции у Яна не пострадала, это не могло не радовать. Годы страданий на цепи у Мэрхэмэт давали свои плоды. Пьяный храбрец не сдавался — попытался повалить за собой ещё и юношу, но получил молниеносный удар в нос и… вырубился. — Ну. Будем надеяться, что просто заснул, — развёл руками Даян, —Давай всё-таки доедем на… твою мать. Он к нам идёт. — Я вижу, — нервно ответила Саша, — нам что делать? Бежать? Недалеко от них остановилась патрульная машина полиции. Из неё вышел высокий мужчина в форме во всех смыслах. — На рожу посмотри… — старался себя успокоить мысленно Даян, внешне сохраняя равнодушие и сдержанность, — Таких как он — на раз два взяткой успокоить. — А если не поведётся? Ещё и за взятку статью впаяет. Может лучше не рисковать? — Самозащита. Это была самозащита, — когда Ян волновался, его речь становилась рваной и порою не совсем ясной, — Это наше оправдание. Запомнила? Первый напал, мы — защищались. Подошедший мужчина лет тридцати на удивление был один. Напарник остался в машине. Обычно полицейские ходили полноценными стаями и коллективно кидались на своих «жертв». Такие одиночки вызывали недоумение — не смог подружиться со своим коллективом, что ли? Не сошлись взглядами? Приближающийся каратель пригладил назад свои непослушные чёрные, немного волнистые волосы средней длины и скрестил руки (О да, сейчас будет поучительная речь!). Из-за ветра проблемы испытывал не только мент — Даян тоже дрался со своими волосами и переступал с ноги на ногу от ночного холода, стараясь закинуть их назад и убрать с лица. Саша стояла смирно, хмуро смотря на человека в чёрной форме, застыв. — У молодого человека вынужден сначала попросить паспорт, — мрачно произнёс мужчина. Голос был приятным — с лёгкой хрипотой, низкий и какой-то успокаивающий, что шло вразрез с его профессией, но очевидная ирония в его тоне также не осталась не замеченной. Ну, Даяну не впервой слышать намёки на то, что он приезжий, — Понаехали и дебоширят. Совсем уже страх потеряли? Даян скривился — паршивец даже не поздоровался. Саша легонько стукнула его по обуви своей туфлёй, напоминая ему, что его лицо сейчас слишком говорящее. Раздражение, ещё не прошедшее после мини-драки с пьяницей, с новой силой закипало внутри, но парень вынудил себя держаться вежливо и уважительно. Паспорт показывать было рискованно, а новых документов он ещё получить не успел. Юноша замялся, но, посмотрев на лицо представителя закона, в его чуть сощуренные в подозрении зеленовато-серые глаза, нетерпеливо выжидающие реакции, всё же похлопал себя по карманам и начал проверять, есть ли у него то, что хочет видеть полицейский. — Паспорт, благо, у меня с собой, — спокойно сказал он и, залезая рукой в карман, едва не выкинув вместе с паспортом на асфальт ключи и карточку, продемонстрировал страничку с фотографией и тыкая пальцем в строчку, где был чётко прописан город рождения, — но неужели такая мелочь требует проверки документов. — Мелочь? — мужчина оглянулся на валяющегося пьяницу с кровью из носа и ухмыльнулся, — Да, вижу, точно мелочь. Простите за беспокойство. — Это была самозащита. Он пристал к ней, — Ян кивнул в сторону Саши. — Самозащита? О-о, герой, сфотографировать и на стенку тебя ещё повесить, может? — Я действовал по обстоятельствам. Он это заслужил. Мы его три раза спокойно попросили оставить нас в покое, он начал замахиваться, я отбился. Вот и всё. — Интересно, сколько же таких «заслуживающих» у тебя на счету? Саша фыркнула и начала что-то говорить, но тут уже Ян кроссовкой стукнул её туфлю и её речь закончилась на гласном звуке «А». Александра грозно посмотрела на Даяна, давая понять, что ещё раз он её заткнет — побьют уже его. — Да что за цирк вы устраиваете? У вас как всегда пострадавшие виноваты? — вмешалась она, моментально переходя на грубый тон, — Думаете, что мы из скуки на него напали — посмотрите записи с видеокамер. Уверена, в центре их предостаточно. — А вот и Джульетта заговорила, — улыбнулся полицейский. — Слушайте, мужчина, — уже с насмехательством говорил Даян — к чёрту эту вежливость, если она не помогает, — Вы нас отпускаете или что? Мы здесь до скольких стоять будем? Пока смена у вас не закончится? Настолько скучно? Человек в форме резко их обошёл и заломал руки за спину Даяну, в спешке защёлкивая их. Видимо, грубых замечаний он не выдержал. Или же… Парень рассмеялся заливным смехом, который Саша в обычных обстоятельствах называла «психопатическим». Как же он сразу не понял? К нему пришло чёткое понимание — их арестовывали не из-за драки. — Как грубо, товарищ полицейский! Но, пожалуйста, продолжайте, — слащаво проговорил татарин, посмеиваясь, затем кончиками пальцев он похлопал по карману, — я вооружён. Не хотите проверить? Конечно же, оружия у него с собой не было. Сунув руку в карман юноши, полицейский обнаружил пять пятитысячных купюр, скрепленных скрепкой. Мужчина сначала впал в ступор, затем молча засунул деньги обратно в одежду арестованного. — Завались, или вообще сядешь на пятнадцать суток. Хотя посидеть в КПЗ и подумать над поведением тебе бы не помешало… А за взяточничество у нас до десяти лет дать могут, к твоему сведению, — пробормотал он, затем склонился ближе к Даяну и перешёл на шёпот, — Слишком долго я тебя, гниду Айдаровскую, искал.