Наяда

Со стороны гаражей, под вечер, когда летняя жара медленно начала стихать и оседать вместе с дорожной пылью на щербатую землю тропы, Лёня, с гадливостью расталкивая ветки разросшихся кустов, свернул на еще более неприятный путь. Из душной атмосферы гаражей он сразу же попал в небольшой лесок, полный мошкары и влажного теплого воздуха. И без того ощущая неудобство в движениях Лёня аккуратно, чтобы не поскользнуться на сырой и гладкой земле тропинки пробирался к небольшому откровенно плохо сделанному «мостку», состоящему из приколоченных досками друг к другу поддонов. Этот «мосток» был перекинут через низкий, но довольно широкий обрыв, посередине которого игриво плескался прозрачный ручеек. Лёня, обливаясь потом и скользя по тропинке, ненавидел свою офисную одежду за то, что та не давала ему отбиваться от назойливых веток и вообще двигаться, чтобы не упасть. Лёня шел с работы и никогда бы не свернул на такой неприятный хоть и сокращающий дорогу до дома путь, если бы его не заставило это сделать одно маленькое дельце. Неуклюже ступая на «мосток» из поддонов, тут же упруго качающихся под его ногой в кожаной туфле, Лёня с треском в плечах и на ягодицах от широко расставленных рук и ног, аккуратно пробирался по вздрагивающей платформе, как неумелый воришка по карнизу. Выйдя на середину, молодой человек всматривался в изъеденные водой бережки ручья, в камешки на его дне и торчащие прямо над водой корни высокой ольхи, косо нависшей над ручьем. Молодой человек, чуть покачнувшись резко свистнул вниз, и не получив ответа повторил попытку. А через минуту, ступая по ненадежным под ногами поддонам, переходил на другую сторону. Запоздавший ответный свист остановил его, когда тот уже почти дошел до конца. -Ну, вот, а я то думал не придешь, - смотрел Лёня вниз на выползшую на гладкий мшистый корень ольхи маленькую голенькую девушку, размером с кулак. Она появилась будто бы из самого ручейка и теперь весело болтала ножками в его журчащей сверкающей водице. -Авось, ты только плохое и думаешь – звенящим голоском произнесла девушка. -Н-нет, - замялся Лёня, отведя глаза в сторону и потянувшись рукой, чтобы почесав затылок, но тут же опустив ее после хрустнувшего от резкого натяжения рукава. Молодой человек звонко просвистел, улыбнувшись девушке. А та раскатистым голоском засмеялась ему в ответ: -Ну, сыграй, пожалуйста, еще! – просила малютка, все плескающая босые ноги в журчащей воде ручья. И Лёня, с гордостью покачиваясь на поддонах, свистом играл собачий вальс. Девушка прикладывала маленькие бледные ручонки к миниатюрному лицу, глазками – искорками смотрела на молодого человека, и задорно смеялась, чуть ли не падая с темного вертлявого корня. Ее смех, как звон колокольчиков отдавался тонкой резкостью у Лёни в ушах, уже теряющего «голос». Молодой человек после пяти минут свиста очень устал: сложенные в трубочку губы, тяжело расходились, Лёнчик болезненно двигал ими, улыбаясь смешливой девушке, начавшей расчесывать свои длинные блестящие и вьющиеся от влажности черные волосы. -Еще! Еще! – вздрогнула девушка, как только свит прекратился, - чего перестал-то?! -Ф-ф-ух, устал – Лёня так и хотел вытереть пот с лица рукавом, влажная обстановка кустов его морила, а мошкара все лезла в глаза. -Эх, ты, а говорил, что долго можешь…! -Могу, но с остановками…хочешь еще? Так я вечером приду. Только давай не здесь, а то, тут стоять неудобно. -Возле моста, где утки ночуют – игриво прозвенела девушка, и спрыгнула с корня, тут же пропав под ним. Лёня неудобно пожал плечами: «возле моста, так возле моста» - пробубнил в землю он. По-прежнему отбиваясь от веток, явно повеселевший Лёня вышел из кустов. Он был насквозь промокшим от пота, но уже не так гадливо к этому относился, его настроение улучшилось. Одев спортивные штаны из очень легкой ткани, синюю майку с двумя белыми полосками по бокам, Лёнчик гляделся в зеркало и находил, что выглядит достаточно хорошо, несмотря на свой простой вид. По вечерам, сидя дома, ему обычно нечем было заняться, поэтому Лёня ударился в спорт и вот уже как две недели бегал; купил себе различные гирьки, белковые смеси и даже приобрел скакалку. Но сегодня молодой человек решил не брать с собой не две гири, для утяжеления веса, ни свою скакалку, он пожелал выйти так, налегке. Он все равно шел скорее затем, чтобы поговорить со смешливой девушкой, которая радовалась любому пустячку, встречала его с лучистой улыбкой на лице, да и вообще всегда так приятно озорно себя вела, что Лёне постоянно хотел навестить ее. Не любил молодой человек пасмурных людей, и особенно тех кто, придирался к нему по мелочам. Лёне шел уже двадцать пятый год, а он по-прежнему жил с отцом и его почти все устраивало. Завязывая шнурки в прихожей, Лёнчик засмотрелся на включенный в кухне телевизор. -Ну, чего ты? – раздался хриплый бас на шуршание возле двери и мерным тяжелым шагом из кухни вышел широколицый, страдающий от собственной тучности мужчина. Он навалился на порог и посмотрел на Лёню мутным слезливым взглядом – ну чего ты, опять? -Опять, - уставился Лёня в запутавшиеся на красовках шнурки. -А ты знаешь Ниночку из соседнего подъезда, она в университете преподает…или уже не преподает…, - задумчиво произносил мужчина, глядя косо на Лёню, - а знаешь еще… -Знаю, - оборвал его сердито Лёня и закончив с шнурками, вышел за дверь. Чуть прохладный воздух наступающий ночи освежал лицо, легко проходил в грудь и как будто поднимал все тело, делая его очень подвижным, нетяжелым. Несколько взбудораженный Лёня трусцой добежал до «моста, где утки ночевали». На самом же деле утки ночевали чуть дальше – в камыше, а рядом с небольшим бетонным навесом над заболоченным прудом они лишь часто потчевались хлебными крошками, которыми их угощали дети. Подойдя к железным перилам, Лёня всматривался в мутную темную гладь пруда, в чайные блюдца кувшинок, все щурясь и пытаясь найти девчушку. Он свистнул в темноту воды, от поверхности которой неравномерно исходил бледный жидкий пар, и в ответ сразу же получил смешок. -Хи-хи, - прозвучало, где-то под платформой, - хи-хи. -Значит, в прятки решила сыграть? – наклонялся над перилами Лёня, чтобы заглянуть под навес. -А ты найди меня? – звонко играл голосок где-то внизу. -Ну, как же, - замешкался молодой человек, - к тебе, что ли лезть? -А ты полезь! Ну, чего тебе стоит. Или не хочешь меня увидеть?! -Да, хочу. Вот только…вот – и Лёня снова потянулся, чтобы почесать макушку - как-то и неудобно ему было лезть в воду. Под мостом раздался мелкий плеск и, неспешно, на спине оттуда выплыла девчушка, чье бледное тело выделялось мраморной белизной под зеленой водицей. Не останавливая глаз на молодом человеке девчушка, глядя в небо, проплыла к первой попавшейся кувшинке и поднырнула под ней, через несколько секунд подняв ее зеленое «блюдечко» головой и уставившись яркими глазками на Лёню. - А что ж тогда приходишь, если не хочешь ближе подойти…? Сестрицы мои с тобою познакомятся хотят. -Так пускай и знакомятся, веди их сюда! – гордо сказал Лёня. Девушка задиристо рассмеялась, туго обернув лицо лепестком кувшинки, будто платком. -Не могут они, правда-правда, сам должен спуститься, и сам познакомиться. А я уж тебе их представлю. Ох, как повеселимся мы все вместе! – и девушка погрузилась с тяжелым бульком в воду. -А чтоб, полюбили тебя, - подарочек должен принести! – послышался звонкий голосок где-то на берегу. -Какой же подарочек?! – смешливо спросил Лёня, радость веселой девчушке передалась и ему. -А золотой! – хохотала девушка. -Зо-ло-той! – посмеивался Лёня, дергая плечами, - посмотрим, просмотрим. -Ну, а сейчас сыграй, да повеселее, чтобы сестрицы мои слышали! И Лёня начал свистеть ярко, с надрывом, с придыханием. Свист вырвался веселой мелодией из его легкой, наполненной радостью груди. «А стоит ли? Нет ли обмана?» - думал про себя Лёня, возвращаясь с работы домой на следующий день. Жаркое солнце слепило глаза и, Лёня шел не спешно, опуская взгляд в землю, все думал: «…такая маленькая – нимфа быть может. А нимфы - они все коварны. Им бы все похихикать, да поплясать. Э – вон, как вчера веселилась» - молодой человек вспоминал, как девушка танцевала на бережку, чуть слышно шлепая пяточками по сырой земле, как радостно плескалась в мутной водице под звучный свист собачьего вальса и как горели у девчушки глаза, когда Лёня начинал импровизировать, сам приплясывая на одном месте вприсядку. Молодой человек ничуть не обижался, что над ним смеются, нимфа слишком беззаботно хохотала, казалось без всякой задней мысли, и Лёня и сам не заметил, как начинал смеяться над собой. «А ведь еще сестрицы у нее есть. Наверное, такие же хохотушки…» - и на Лёнином лице невольно проступала улыбка, - «наверное, я им тоже понравлюсь. Надо бы еще песенку разучить, а то уж у самого этот собачий вальс в ушах звенит». Лёня шел, опустив глаза и слегка посмеиваясь, он светился изнутри маленькой радостью и если бы кто увидел его в ту минуту, наверное, позавидовал беспечному виду молодого человека. «Ведь все так просто, так легко…а подарочки всем приятно получать. Естественно, она хочет подарочек…» - вот только одного не понимал Лёня, почему нимфа сказала «золотой». «Может, пошутила?» - рассуждал он, - «…или намек?». Лёня остановился, внимательно посматривая на дорогу, как бы пытаясь увидеть в мелкой песочной пыли ответ, прочитать его там. Но среди кривых линий и разводов ему не было никакого знака. Открывая дверь, на Лёню пахнул из щели душистый аромат чая, и послышалось бряцанье ложек. Из кухни со всеми звуками чаепития донесся легкий женский голосок, скромный и натянуто улыбчивый, неестественно общительный как показалось Лёне. В прихожую вышел тяжелой походкой с отдышкой и сопением круглый мужчина. -Ну, что…? – спросил он у Лёни, как всегда заваливаясь на косяк дверного порога. -Ничего…- быстро снимал Лёня, прилипшие к пяткам туфли, сам и не понимая зачем это делает, ведь ему совершенно не хотелось оставаться дома. Из-за плеча мужчины выглянули два внимательных темных глаза, и сосредоточенно начали смотреть на Лёню, который косо, исподтишка следил за девушкой строгого вида, явно задумывающуюся о чем-то серьезном. Но как только Лёня открыто взглянул в лицо девушке, та моментально мило подернула уголки губ вверх и чуточку отвела глаза, как бы показывая стеснения и одновременно, не стесняясь Лёниного взгляда. -Вот…помнишь Нину, - и Лёнин отец чуть подвинулся в сторону, чтобы открыть обзор. -Помню… - надрывисто сказал Лёня, стянув со шлепком откупоренной бутылки вторую туфлю, не обращая внимания на лениво предоставленный ему угол обзора. Отставляя за собой мокрые следы на желтоватом линолеуме полов, молодой человек с быстротой прошел в комнату, и, захлопнув за собой дверь, промычал оттуда: «Извините, мне надо переодеться, жарко», и тут же услышал тихий «хмык» девушки, и отдышку своего отца, его грузный шаг, волочащейся по полу. Те вдвоем пошли на кухню шаркающей походкой (на девушки, скорее всего, были отцовские больше тапки). Лёня тем временем начал копошиться в серванте. Он долго рыскал, там перебирая коробочки из – под сотовых телефонов и всякой другой мелкой техники, выкладывая семейные альбомы, и распухшую от скомканных пакетов старую сумку. И вскоре после поисков, Лёня аккуратно вытащил оттуда найденную им маленькую коробочку по форме напоминающую ракушку, а по цвету - белый мрамор в темных маленьких крапинах. Внутри покоилась: две серьги с цветочным узором, одно кольцо с насыщенным багровым цветом камнем, похожим на рубин (но вряд ли таковым являющимся), еще одно – кольцо – в тон сережкам, с таким же цветочным рисунком, что и на них. И все золотое, доставшееся от матери. Лёня двумя пальчиками вытащил кольцо, что было без камня. «Пока и этого хватит…» - подумал он, - «если еще чего попросит, что же тогда в следующий раз дарить буду?». И он аккуратно положил колечко в слипшийся карман брюк, проверив сначала пальцем нет ли в нем дырке. На кухне вновь послышалось бряцанье ложек и хриплый бас отца что-то объясняющего соседской девице. Быстро открыв дверь, пройдя к выходу и не обращая внимания на кухню, Лёня мгновенно «впрыгнул» в распухшие и липкие от жары туфли, словно в стремена; и ни с кем не прощаясь, ушел по-английски, оставив лишь после себя сквозняк от хлопком закрытой двери. Уверенным шагом молодой человек шел к зеленым разросшимся кустам, млеющим под жарким солнцем. Не обращая внимания на пронырливые ветки, так и лезшие своими сучками и листиками Лёне в волосы и глаза, он все же пробрался через зеленую преграду, вышел на шаткий мосток из поддонов и свистнул упруго в направление корня. Ответа не последовало и через две минуты, тогда Лёня еще раз свистнул, громче и пружинистей, так что с дерева слетела шумно какая-то птица, хлопком крыльев надрывая этот свист. «А может ее нет сейчас? Или не хочет…Обиделась может на что-нибудь? – Лёне почему-то показалось в тот момент, что нимфа вполне могла обидеться, он чувствовал, что мог ей просто надоесть. И тогда молодому человеку захотелось все исправить Невольно покачиваясь на мостке, Лёня сошел с него. Решив сам идти к нимфе, он уже неуклюже скользил вниз по бугристому спуску оврага. От ручья веяло холодом, земля вокруг была сырой, рыхлой, в мелких округлых камешках преимущественно багрово-коричневого цвета. Потопая туфлями в ней, молодой человек возбужденно шел к ветвистому корню ольхи, будто зеленые щупальца спрута нависшему над ручьем. Опираясь одной рукой на стену оврага, Лёня ярко свистнул в сторону корня. А подобравшись поближе к «щупальцам», наступив случайно в ручей, заглянул в темноту свисающих как веревки сучков и свистнул туда. Раздалось эхо, говорящее о глубине. Уже не боясь грязи, испачканный Лёня, встал на четвереньки и опустил голову в холодный водянистых запах земли и мха, немного горький запах дерева. «Ау!» - крикнул он в открывшуюся темноту какой-то норы. «Ау-у-у!» - раздалось растянуто в ответ. «Я пришел с подарочком…» - и с большим неудобством, опираясь только на одну руку, Лёня достал из слипшегося кармана кольцо и протянул его в темноту. «Ты меня слышишь?! Ау! Нимфа, ты здесь?» Внезапно молодой человек почувствовал, как на спину ему что-то навалилось, но Лёня не мог развернуться, чтобы посмотреть. Залезший в темную нору по плечи, он застрял. А по его спине в это время запрыгали как будто маленькие, но тяжелые ножки, с резкостью остро вдавливаясь в самую кожу, разрывая ткань рубашки. Лёня со всей силы свистнул в темноту, и на него резкой волной раздалось эхо, оглушающее, дезориентирующее в и без того узком пространстве. В ответ на внутренний свист кто-то внешней стороны начал смеяться, но смех показался Лёне другим – более дерзким, насмешливым, ехидным. «Эй-й-й!» - кричал Лёня, и оглушал себя сам, почти не слыша пернатого резкого голоса. Ему клевали спину уже несколько неизвестных насмешливых существ. Кольцо упало у Лёни из пальцев и покатилось куда-то вниз, молодой человек полез за ним, медленно вползая в нору, и подгоняемый болезненными клевками все протискивался во внутрь, благо Лёнина худощавая конституция позволяло это сделать. Уже практически втиснувшись под корень, молодой человек достиг «стенки». Сырой спертый воздух убаюкивал его, и острые «побои» Лёня чувствовал только на отставших снаружи щиколотках. Он, автоматически расправляя пальцы, искал на ощупь кольцо (потому как не мог пошевелить руками полностью). Его плечи были стиснуты, а лицо упиралось в сырую мягкую землю. Лёня закрыл глаза и ему будто послышался щелчком яркий игривый смех из глубины, но это был очень далекий смех и он быстро стих. Молодой человек еще раз свистнул, но больше ничего не услышал себе в ответ. Медленно в разросшихся кустах возле гаражей стихала резкая журчащая трель, гулкое хлопанье крыльев от птичьей возни. Какой-то мальчишка, решивший сократить путь до дома, пролез в кусты и, подпрыгивая безбоязненно на поддонах, переходил через мосток. При разглядывании высокого дерева ольхи сверху вниз, взгляд мальчишки случайно упал на торчащую из-под мшистого корня ногу в туфле с задравшейся штаниной, обнажившей застенчиво белый в розовых разводах носок. Через двадцать минут после приезда МЧС, спасатели еле вытащили застрявшее меж корней тело еще живого молодого человека, на лице которого была застывшая не расправляющаяся гримаса в виде сложенных в трубочку губ, все пытающихся насвистеть что-то. Молодой человек, будто оглох и не слышал, что у него спрашивали спасатели. Из его ушей вытекала желтоватая жидкость. А в вышине в это время иногда звучала игривая беззаботная трель неизвестных мелких птиц, которая провожала молодого человека, вытаскиваемого на носилках из кустов.