В каплях летней синевы

       — Хорошо, болтолог, будь по-твоему.       Сенку тяжело вздыхает и хмурится, чувствуя моральное истощение после получасового спора с Геном о том, что им нужно отправляться и как можно скорее восстанавливать цивилизацию, а не устраивать пляжные вечеринки и всё в этом духе. Но Асагири не просто так называет сам себя менталистом, и потому в этом споре он не собирается уступать и всё же выигрывает. Со смехом и объятиями набросившись на что-то возмущённо фыркнувшего Сенку, Ген выбегает из его мобильной лаборатории на колёсах, и уже через несколько секунд Ишигами сдерживается, чтобы не закрыть уши руками от восторженных криков всех тех, кого они взяли с собой в плавание и кого вернули из камня на этом острове.        — Ты позволяешь своему парню слишком многое, — насмешливо хихикает Ксёно.        — Он не мой парень, — раздражённо фыркает Сенку и на красноречивый взгляд наставника отвечает только средним пальцем, вызывая у того ещё один приступ насмешливого хихиканья.       Впрочем, никто, кроме Ишигами и его ближайшего окружения, не смог бы убедительно сказать, что Ксёно Хьюстон Уингфилд так смеётся — он был больше похож на экранного Джокера из старого мира, который пытается выплюнуть свои лёгкие. Учитывая, как часто Стенли курит рядом с ним, то это в скором времени могло стать и правдой. Хотя Ишигами до сих пор удивляло то, как сам Снайдер при таком частом курении до сих пор спокойно ходил на своих двоих.       И Сенку хотел уже даже спросить об этом у Ксёно, но в лабораторию влетело чуть ли не всё царство науки и, не обращая внимания на гневную ругань Сенку, каждый попытался его обнять и поблагодарить за отдых. Только Ген пристроился у дерева неподалёку, плёл для малышки Суйки венок из цветов и со смешинками в глазах поглядывал на надежду человечества. Ишигами, правда, не был уверен, что смотрел он со смешинками в глазах, потому что до него было приличное расстояние, но что-то Сенку подсказывало, что именно так и было — слишком уж хорошо он узнал Асагири за всё время их знакомства.        — А теперь ты пялишься на него, — тихо шепнул ему проходящий мимо Ксёно, но, когда Сенку посмотрел на него с раздражением, сделал вид, что ничего не говорил, ничего не делал, и вообще он тут не при чём.       Закатив глаза и выгнав всех из лаборатории, Ишигами закрыл дверь и под насмешливым взглядом наставника и его же красноречивым молчанием принялся делать салют. В конце концов, какой отдых без вечернего салюта? Да и Ген был бы рад, что Сенку принял хоть какое-то участие в его задумке.       Только вот Сенку не собирался весь следующий день проводить на море — в его планах было спокойно проверить, всё ли они взяли с собой, и точно ли «Персей» готов к отплытию. Это и заняло бы как раз весь день, а если и осталось время, то Ишигами уж точно нашёл бы, на что его потратить. Но стоило утром открыть глаза, как он сразу встретился взглядом с улыбающимся Асагири.        — Доброе утро, Сенку-чан, — пропел Ген, но так и не сдвинулся с места.       Сенку скептически посмотрел на него и стал дожидаться, когда тот всё-таки прекратит над ним нависать, но Асагири только повернул голову, когда дверь открылась.        — Я вам не помешаю. Продолжайте то, чем занимались, — на лице Ксено появилась ехидная усмешка, он поднял руки под удручённый стон Ишигами и отвернулся, беря на столе какие-то расчёты и только после этого выходя из комнаты, предварительно кинув ещё один красноречивый взгляд на ученика и его «да не встречаемся мы, чёртов ты извращенец».        — О чём он говорил, Сенку-чан? — Ген вопросительно поднял бровь и посмотрел в алые глаза напротив.        — Болтолог, просто слезь с меня, — сквозь зубы выдавил учёный и чуть ли не силой спихнул с себя Асагири, сразу же поднимаясь и надевая любимый халат с любимой формулой. — Что ты вообще забыл у меня? Ты же хотел весь день веселиться на море.        — И ты идёшь со мной, дружочек Сенку, — менталист повис на чужой руке, всем своим видом показывая, что, как бы Сенку не упирался, ему всё же придётся подчиниться.       И Ишигами спустя несколько бесполезных попыток снять с себя парня, в некоторые моменты слишком похожего на наглого кота, всё же сдаётся и позволяет Гену вести себя на пляж, где уже собрались чуть ли не все. Его приветствуют нестройным хором голосов, и Сенку придётся выдавить из себя что-то похожее на «Доброе утро» и под пристальным взглядом Асагири не добавить «Что б вы все сдохли» или что-то похожее, что выдаст настоящие эмоции учёного на весь этот цирк.       Красные глаза быстро окидывают пляж, и Сенку, к собственному удивлению, находит на нём под зонтиком даже Ксёно. А потому вздыхает ещё раз, ведь присутствие тут Уингфилда точно отрезает ему пути побега — уж если наставник решил день отдохнуть, то он точно проследит за тем, чтобы и Сенку хоть немного развлёкся. Главное — не как Тайджу, Кохаку, Цукаса и Хьёга, которые устроили заплыв на скорость и которых уже почти не видно на том расстоянии, на которое они отплыли от пляжа. А вот Суйка с несколькими детьми из местной деревни строила песочные замки. Ишигами подумал, что для него сейчас это больше всего подойдёт — делать видимость, что ему весело, и отсчитывать секунды до момента, когда он всё же сможет сбежать в лабораторию.       И это был прекрасный план, да только Ген всё ещё висел на его руке, а когда Сенку упёрся ногами в песок, отказываясь заходить в воду, то на его второй руке повис Хром, и они уже вдвоём сумели затащить Ишигами в воду сначала по колени, а потом и по пояс.        — Ну чёрт вас подери, ну нафига? — простонал Сенку, чувствуя, что от резкого вхождения в воду по телу прошла дрожь. А затем стало ещё хуже, когда на трёх парней полетели крупные морские брызги.        — Ах, вы так! — весело вскрикнул Ген, глядя на смеющихся Рури и Юдзуриху.        — Это война! — добавил за ним Хром и тоже начал плескаться в девушек водой.       Сенку попытался вернуться на сушу, чтобы засесть где-то рядом с Ксено, но весело смеющийся Ген окатил его водой, а затем посмотрел со своей привычной улыбкой, словно это был не он.       Ксёно с улыбкой наблюдал, как Сенку принял правила игры, и в следующий момент уже Ген был весь мокрый. Рассмеявшись и зачесав длинную белую прядь назад, Асагири попытался попасть водой по Сенку, но тот на удивление ловко уворачивался, попадая только под мелкие брызги. И тогда Ген пошёл ва-банк. Сенку, не ожидавший, что менталист повиснет на нём, не удержал равновесия, и они оба полетели в воду, окатывая ею же и взвизгнувших девушек.        — А вот теперь, думаю, нам нужно всё же немного просохнуть, а иначе мы заболеем, — отплевавшись от попавшей в горло и нос воды, Ген посмотрел на Сенку и замер.        — Было бы неплохо вообще в воду не заходить, — Сенку фыркнул, убирая две насквозь промокшие передние пряди за уши.       Стерев воду с лица, Ишигами с раздражением почувствовал, что и обычно торчащие вверх волосы сейчас спадают на плечи и лезут в лицо. Ещё хуже стало, когда он поднялся и понял, что халат весь промок и тоже прилипает к телу.        — Болтолог, ты идёшь? — Сенку вопросительно поднял бровь, понимая, что менталист только смотрит на него, но так и не поднимается, а потому протянул руку и тут же об этом пожалел.        — Да ладно?! — Асагири шокировано выдохнул и схватился за протянутую руку, проводя пальцем по промокшим бинтам. Ишигами мысленно выругался — под тканью отчётливо виднелся рисунок. — Сенку-чан, ты хочешь сказать, что у тебя есть татуировка?        — Ничего я не хочу говорить, — Ишигами попытался вырвать руку из чужой хватки, но Ген только встал, не отпуская его, и уже самостоятельно потащил на песок под единственный зонтик.       И даже попросил Ксёно подвинуться на своеобразном шезлонге, усаживаясь рядом и не замечая, с каким удивлением его наглости на него смотрел Уингфилд.        — Давай, Сенку-чан, садись и показывай, — Ген ещё немного подвинул уже подавившегося воздухом от такой наглости Ксёно и буквально силой под удручённый стон Сенку посадил его рядом, хватаясь за руку и начиная разматывать слои бинтов.       Ксёно вопросительно выгнул бровь и подался чуть вперёд, желая увидеть, что же такого нашёл Ген на запястьях его ученика. Сенку устало выдохнул, но сопротивляться перестал.        — Уравнение Дирака, — вынес вердикт Уингфилд, когда татуировка полностью была открыта. — Уравнение, которое описывает феномен квантовой запутанности, в котором говорится: «Если две системы взаимодействуют друг с другом в течение определённого периода времени, а затем отделяются друг от друга, мы можем описать их как две разные системы, но они уже существуют как иная уникальная система», — объяснил учёный на вопросительный взгляд Асагири, а затем с неким уважением посмотрел на ученика — всё же, даже татуировки можно было делать, связанные с физикой.        — А на второй руке тоже что-то есть? — Ген заглянул Сенку в глаза.        — Нет, — слишком поспешно ответил Ишигами, за что мысленно дал себе подзатыльник — глаза менталиста загорелись интересом.       Подставы от Ксено Сенку ожидал в последнюю очередь — или первую, тут смотря по ситуации, — но сейчас именно Уингфилд поймал его перед резким побегом за вторую руку и принялся разматывать бинты, с усмешкой глядя на явно страдающего Ишигами. Когда бинты были окончательно сняты, взгляд Гена зацепился за ещё одну татуировку. Она была уже цветная и представляла собой призму, через которую проходил тонкий луч света, а затем рассыпался гуашью на все цвета радуги. Ксено фыркнул, не найдя ничего для себя интересного, и перевёл взгляд на море, где во всю продолжали резвиться жители царства науки. Ген медленно скользил взглядом по руке Ишигами до тех пор, пока не наткнулся на ещё одну татуировку, которую Уингфилд определённо не заметил, а иначе бы точно рассмеялся. Кинув быстрый взгляд на Сенку и заметив, что тот зажмурился в ожидании, Ген только чуть слышно хрипло хмыкнул.        — Что ж, Сенку-чан, я даже расстроен, что ты не показывал мне этого раньше, — менталист сложил руки на груди, а Сенку в удивлении распахнул глаза, не понимая, что происходит, но замечая, что голос Гена словно бы упал на несколько октав, а сизые глаза словно бы стали темнее на пару тонов. К его удивлению, Уингфилд этого не заметил или же сделал вид, что не заметил. — Но, если так подумать, почему бы нам не сделать машинку для татуировок?        — Ну, во-первых, — Сенку облегчённо выдохнул, — делать буду я, а ты будешь только под руку говорить и мешаться, а, во-вторых, ты только представь, какой это вызовет ажиотаж. Они же сразу начнут рисовать у себя по всему телу. Вспомни, как Кохаку накрасилась, когда в её руки попала косметика, и представь, что это уже будет краска.        — Ну, так-то да, — чуть подумав, всё же согласился Ген, захихикав в кулак от представшей перед его воображением картины. — Ладненько, Сенку-чан, я обратно в воду, а ты, так уж и быть, можешь пока посидеть. Я вечером всё равно загляну к тебе, — Ген подмигнул и побежал к наконец-то приплывшим обратно друзьям, по пути хватая только подошедших на пляж Рюсуя и Юкио под локти и таща в воду вслед за собой.       Сенку внимательным взглядом смотрел за Асагири и не понимал, что происходит, пока рядом с ним Ксёно пару раз не кашлянул, привлекая его внимание.        — И кто же мне постоянно говорил, что любовь — всего лишь ненужная трата времени? — задумчиво протянул Уингфилд.        — Я не влюблён в Гена, — раздражённо фыркнул Ишигами и отвернулся.        — Я, конечно, не настолько гениальный психолог, как Асагири, но даже я заметил, что Ксено не говорил прямо сейчас о Гене, — хмыкнул подошедший Стенли, затягиваясь сигаретой.       Скосив глаза на чужие предплечья, военный в удивлении поднял брови, но ничего не сказал по этому поводу, и Сенку был ему за это благодарен, задумавшись над его словами и игнорируя возмущения Ксёно о том, что Сенку прислушивается к его другу, а не к нему. Алые глаза пристально наблюдали за веселящимся Асагири, вокруг которого летали блестящие при полуденном солнце брызги. Забавно, пока Сенку был с ним, он даже не заметил, как быстро пролетело время. Как сейчас не замечал, какими понимающими взглядами перекидывались Ксёно и Стенли за его спиной.        — Я в лабораторию. Не думаю, что они сейчас захотят уходить в тень. Я не хочу потом выслушивать нытьё их всех о том, что они сгорели, — Ишигами слишком резко поднялся, когда понял, что они встретились с Геном взглядами, и поспешил убежать.        — Милый заботливый Сенку, — прыснул ему в спину Ксёно.        — Я бы мог послать тебя на три буквы, но с этим Стенли справляется и без моего направления, — Ишигами показал наставнику средний палец и сбежал до того, как тот сумел осознать сказанное под смех Снайдера.       А когда Ген, как и обещал, пришёл вечером в выделенный специально для Сенку дом, то у того на руках уже снова были бинты.        — Я хотел, чтобы ты тоже отдохнул сегодня, Сенку-чан, — с искренней грустью сказал Асагири, подходя к их научному лидеру со спины ближе, чем позволяли себе другие. Уже в следующую секунду ничего не понимающего Ишигами обвили чужие руки, прижимая к себе ближе в объятиях и устраиваясь подбородком на плече.        — Я отдохнул. Утром было весело. Спасибо, Ген, — тихо ответил Сенку, вздохнув. — Потом просто решил, что вам всем понадобится мазь от солнечных ожогов. У тебя самого-то ничего не болит? — Ишигами окончательно расслабился, откидываясь спиной на чужую грудь и продолжая помешивать в одной из уже множества баночек крем от ожогов.        — Божечки, какой ты милый и послушный, Сенку-чан, — усмехнулся Асагири. — Я бы даже сказал, — он вдруг поднялся к чужому уху и выдохнул на грани фола последнее слово: — паинька.       Сенку резко замер и даже словно прекратил дышать, а затем с усиленным рвением попытался вырваться из объятий, чувствуя, как краска заливает кончики ушей, и проклиная себя из девятого класса, который попался на слабо и ладно, если бы это кто-то был нормальный, так нет же! Его на слабо смог взять собственный лучший друг! А вот теперь Ишигами должен тщетно пытаться вырваться, чёрт бы побрал этого Тайджу.       Ген выпускает его из объятий лишь для того, чтобы повернуть к себе лицом и заставить упереться поясницей в стол. Менталиста слишком много. Сенку судорожно мечется взглядом по его лицу в поиске малейшей подсказки, но находит только что-то тёмное, словно из самих глубин ада, в сизых глазах. Ишигами думает, что со стороны они похожи на хитрого лиса и испуганного зайца, загнанного в ловушку. И, понятное дело, учёному это совершенно не нравится. Он упирается в чужие плечи, чувствуя под ладонями слишком крепкие мышцы — он и не думал, что Ген на самом деле довольно сильный, а не просто слишком худой. Это даже пугает, когда Сенку понимает, что расстояние между ними не увеличивается, а только уменьшается. Не зная, куда бежать, Ишигами отклоняется до тех пор, пока может, а когда тело начинает протестовать против такой растяжки, Асагири вдруг подхватывает именно взвизгнувшего парня под бёдра и усаживает на стол, а затем — укладывает на него спиной, легко убрав чужие ладони от собственных плеч и прижав за запястья к столу.        — Болтолог, — Сенку вздрагивает, когда Ген утыкается носом ему в шею, и пытается звучать как можно более строго, но дрожь в голосе побороть всё же не может. — Ген, остановись, — Сенку дёргается, когда чувствует на шее чужие губы, ведущие дорожку из поцелуев к линии челюсти.       Но дальше Ген не спешит продолжать, чувствуя, что Сенку под ним начинает елозить на столе, не понимая собственных ощущений, но желая сомкнуть ноги. Впрочем, Асагири ему это не позволит, стоя аккурат между чужих разведённых ног и нахально усмехаясь ему в лицо. Они почти соприкасаются носами, Сенку чувствует его дыхание, отдающее какими-то цветами и совсем немного — кислотой вина. Становится понятно, почему Ген вообще сейчас тут и нависает над ним со слишком смущающим взглядом — даже Сенку со своим ограниченным эмоциональным спектром понимает, что его внаглую раздевают глазами. А может — уже одевают, Сенку не знает, как быстро думает менталист над ним, но понимание ситуации, о которой он думает, заставляет что-то трепетать в самом низу живота.        — Зачем ты пил? Ты же говорил, что никогда не пьёшь, потому что алкоголь на тебя плохо влияет, — Сенку спрашивает, не отрывая взгляда от чужих глаз и пытаясь выиграть время. Но это даётся слишком сложно — он делает паузы между словами, запинается и вообще может даже мысленно составить полноценное предложение не с первого раза и, возможно, даже не со второго.        — Я уже давно пьян любовью к тебе.       Ген шепчет настолько тихо, что Сенку бы не услышал, если бы в комнате не стояла мёртвая тишина. Но после признания в ушах раздаётся оглушающий звук собственного бешено бьющегося сердца. И Ишигами отпускает себя, первым подаваясь вперёд и приникая к губам напротив. Он совершенно не умеет целоваться и видел это только мельком на улице или на картинках, которые ему зачем-то присылали раньше все, у кого только был его номер. Не то, чтобы он был у многих людей, но Сенку вполне хватило и фото от Тайджу (куда же без него), Юдзурихи (пожалуйста, не рассказывай, что это интересно), Ксено (ты-то куда полез, извращенец чёртов?) и Бьякуи (чёрт, старик, от тебя я этого слышать не хочу). Поэтому сейчас Сенку только прижимается к чужим губам своими и зажмуривается, не понимая, что ему нужно делать дальше.       И тогда Асагири берёт всю инициативу на себя, скользнув языком сначала по чужим губам, а затем заставив Сенку приоткрыть рот, проскальзывает внутрь, оглаживая нёбо, дёсны, язык и, в принципе, всё, до чего может дотянуться. Под лёгким давлением руки на грудь Сенку обратно опускается спиной на стол и хватается за плечи менталиста, пока его руки проводят по бокам, пересчитывают рёбра, спускаются к бёдрам, заставляя обхватить собственную спину ногами, и снова поднимаются к груди. Пока Ишигами лишний раз боится убрать руки с чужих плеч, Ген не стесняется проходить ладонями тоже по всему, до чего может дотянуться. Пытаясь отвечать на поцелуй, повторяя за Геном, Сенку и не замечает, как его пояс развязывают, распахивая полы халата, и снова начинают свой прежний маршрут. Только вот контакт ладоней с оголённой кожей оказывается сильнее, и Ишигами замирает, когда чужие пальцы в лёгких касаниях проходятся прямо над кромкой белья.        — Ты боишься меня, Сенку? — хрипло спрашивает Ген, оторвавшись от чужих губ. Сенку даже с неким отчаянием отрицательно машет головой, на что получает горькую улыбку и слишком нежный поцелуй в уголок рта. — А я боюсь сейчас сам себя, — Асагири упирается лбом в чужую грудь и шумно выдыхает, посылая по телу под собой табун мурашек. — Почему ты не отталкиваешь меня? Если ты этого не сделаешь сейчас, то я не смогу остановиться.       Но вместо этого Сенку тянет его за волосы и снова целует, понимая, что и сам может прикасаться с Асагири. Одной рукой он зарывается в двухцветные волосы, а второй — царапает чужую спину, когда менталист слишком медленно проводит ладонью по его внутренней стороне бедра. И больше Ген себя не сдерживает. Фиолетовое хаори летит под ноги, вскоре к нему присоединяется и остальная одежда, а Сенку сдавленно стонет в поцелуй, когда они всё же соприкасаются кожа к коже. Это и является причиной, почему он резко разрывает поцелуй и выпутывает руку из чужих волос, отворачиваясь и прикрывая рот тыльной стороной ладони.        — Не нужно этого, — Ген отнимает его руку и переплетает с Сенку пальцы, а затем оставляет ощутимый укус на ключице, отвлекая от манипуляций с бельём.       Что он перед Геном раздет во всех смыслах этого слова Сенку понимает лишь тогда, когда ощущает на себе чужую ладонь и чуть ли не скулит от новых ощущений. Стол — не самое удобное место для предстоящего, а потому Асагири тянет Сенку на себя и подхватывает под бёдра, приподнимая и заставляя вцепиться в себя крепче. Вскоре они падают на своеобразную кровать, и Ишигами снова тянется за поцелуем, прикусывая чужую губу, когда слышит насмешливо-умильный смешок над собой.       Ген притирается ближе, снова переплетает с Сенку пальцы одной руки, а его вторую Ишигами чувствует снизу.        — Если ты поймёшь, что это слишком для тебя, или что тебе больно — говори, хорошо? — Асагири дожидается согласного кивка, и только после этого пытается войти одним пальцем.       Крем играет относительно хорошую роль смазки, и Сенку думает, что не зря он всё же так мучился над его созданием. Но затем из головы вылетают все мысли, и Ишигами хмурится — первый палец входит в него слишком туго, но Сенку уверен, что Ген не станет сейчас спешить, даже несмотря на собственное каменное возбуждение. Под взволнованным взглядом сизых глаз Ишигами пытается расслабиться и полностью понять, что именно он чувствует. Боли нет, хотя присутствует весьма ощутимый дискомфорт, и, если честно, Сенку не знает, как быть дальше. Но он всё равно открывает глаза и смотрит на Гена. Тот посыл понимает, и к первому пальцу медленно — миллиметр за миллиметром — добавляется второй. Тут Ишигами тихо шипит, потому что к дискомфорту прибавляется тянущая боль, но Ген оставляет на его шее несколько поцелуев, а затем всё же разрывает их ладони, но смыкает пальцы на чужом члене, выбивая из Сенку тихий стон. Ишигами от этого немного расслабляется, и менталист понимает, что тот привык настолько, что два пальца уже входят относительно свободно. И тогда под непонимающим взглядом Сенку Ген начинает раздвигать пальцы в стороны.        — Что ты де… — Ишигами пытается понять, что ищет Ген, но не успевает договорить, как его чуть ли не подбрасывает на кровати, а из груди вырывается громкий и протяжный стон.        — Простата чувствительнее, чем ты думал, Сенку-чан? — Асагири усмехается, продолжая массировать чувствительный комок нервов и наблюдая за тем, как Ишигами захлёбывается в собственных стонах.       Эта картина и правда приносит Гену эстетическое и слуховое наслаждение, но, когда он понимает, что так долго Сенку просто не протянет, то всё же вынимает пальцы и получает в ответ неудовлетворённый всхлип.        — Помнишь, что я говорил? Не молчи, если что-то не так, — просит Ген, и Сенку чувствует, как Асагири медленно начинает входить в него.       Размер члена, понятное дело, больше, чем два пальца, и Ишигами машинально сжимается, слыша над собой сдавленное шипение. Понимание, что Гену тоже больно, приходит сразу, и Сенку при помощи дыхательной гимнастики пытается расслабиться. Не до конца, но ему всё же удаётся это сделать, и Ген даже слишком медленно продолжает в него входить и тяжело выдыхает, когда оказывается внутри Сенку полностью.        — Боже, какой же ты узкий, — в губы ученому выдыхает Ген.        — Бога не существует, — почти на инстинктах отвечает Сенку сквозь зубы.       Чувствовать в себе чужой член максимально непривычно и, да, больно, но Сенку этого не скажет. Впрочем, Ген всё понимает и так — по нахмуренным бровям, прикушенной губе и рукам, комкающим сшитую Юдзурихой простынь. Асагири приникает к чужим губам, языком слизывая выступившую каплю крови, и медленными покачивающимися движениями начинает двигаться.       Но вскоре замечает, что этого уже мало, а потому медленно начинает набирать темп, и Сенку вскрикивает, когда Ген головкой попадает по простате. Асагири запоминает направление и теперь старается попадать только в неё, удерживая мечущегося по кровати Сенку и не замечая, что и из его рта вылетают стоны.       Сенку кончает первым. Он кричит от нахлынувших ощущений, и Асагири приходится ловить его крик-стон в поцелуе, чтобы никто их случаем не услышал. Сам Ген кончает спустя несколько движений в импульсивно сжавшемся кольце мышц, и в самый последний момент успевает выйти, прежде чем излиться на чужой живот и грудь. Ишигами всё ещё приходит в себя после бурного оргазма и чувствует, как всё тело до сих пор потряхивает, но всё равно разливается лёгкость во всех конечностях.        — Это было…вау, — всё же говорит Сенку, когда окончательно приходит в себя, и понимает, что прошло больше времени, чем он думал — Ген уже успел вытереть их обоих одной из шкур животных и накрыть тонким, но всё же одеялом — ночи были на удивление холодными, несмотря на весну за окном.        — Да, Сенку, это было вау, — улыбается Ген и притягивает несопротивляющегося учёного в свои объятия. Алкоголь уже полностью выветрился из его крови, но Асагири думает о том, что в следующий раз будет проверять, что ему подсовывает Стенли, пока говорит о том, что один молодой и якобы безэмоциональный учёный в него влюблён. — Как ты понял, что я тебе нравлюсь? Ты же так часто говорил, что это всё — бесполезная чушь.        — Ксено, — только и отвечает Сенку, утыкаясь носом в чужую грудь. — А ты?        — Стенли, — Асагири пытается пожать плечами, но в лежащем положении это сделать довольно трудно.        — Два сапога пара, — Ишигами фыркает и медленно проваливается в сон, чувствуя, как Ген перебирает его волосы. Асагири чувствует, что Сенку машинально, словно ищет больше тепла или же присваивая, закидывает на него руку и ногу, и думает о том, что хотел бы так засыпать всё оставшееся им время. Оставив нежный поцелуй на чужом лбу, Ген тоже проваливается в сон.       На следующий день Сенку хмурится и стоит на палубе корабля, думая о том, что, да, это было вау, но больше такого не повторится — спина болит просто адски. И, словно издеваясь, к нему кошачьей походкой подплывает Ксено и облокачивается на борт рядом с учеником, подставляя лицо морскому ветру и чуть ощутимому бризу.        — Знаешь, Сенку, я тут вчера прогуливался вечером мимо твоего дома и такоооое слышал, — Ксено издевательски тянет букву «о», а затем с весёлым смехом делает вид, что пытается сбежать от ученика, который из-за боли в пояснице и без того не смог бы его догнать.       Члены научного царства видят, что Ген подскакивает к Сенку, что-то у него спрашивает со слишком ласковой улыбкой, а затем, после раздражённого ответа Сенку, подхватывает того на руки и смеётся, пока сам Ишигами орёт на него всеми известными ругательствами, игнорируя заливистый смех Ксено неподалёку. Кохаку думает, что они — идиоты. Стенли думает, что дети слишком выросли и улыбается, а затем поджигает сигарету и выпускает в небо струю дыма. На горизонте виднеется один из ближайших к ним островов. На руке у Сенку чернеет сделанная с Тайджу на спор «Я буду паинькой».