How could you ever forgive me

Айзава ненавидел то, что ему нужно было сделать. У него на душе лежал камень, и боже, он не хотел ничего, кроме как найти выход из ситуации, в которой он оказался. Но комиссия героев дала ему задание, и хотя он пытался оказать отпор, они угрожали людям, которых он любил. Идя вплоть до того, чтобы шантажировать его тем, что он сделал, когда был обиженным и наивным подростком. Было очень плохо, насколько сильно комиссия героев контролировала большую часть влияния на население. Это они управляли всем. Кукловоды современного общества. Никто не должен иметь столько власти, но она у них есть. Существование под влиянием богов. Они дали Айзаве задачу выбрать двух его детей для отправки на миссию, разворачивающейся в крайне тревожных условиях. Сначала он не знал, как можно было просто выбрать двух студентов и бросить их в самую травматическую, стрессовую ситуацию, в которой когда-либо оказывались многие из них. Но затем он получил электронное письмо с главного адреса электронной почты «Официального офиса Комиссии героев», в котором был подробно описан план выбора двух студентов, которые примут участие в миссии. Он почти вырвал все свои волосы, пытаясь смириться с тем, что ему нужно было сделать. И сначала он не мог. Поэтому он отправился к Незу. Айзава показал Незу все. Электронное письмо с подробным описанием миссии, электронное письмо с указанием качеств, которыми должен был обладать ребенок, и электронное письмо, которое он недавно получил, где было описано, как именно он должен был принять решение. Незу читал все, не раз повторяя "о боже" в процессе. Он ни разу не притронулся к своему чаю. - Это довольно тревожные новости, - Незу заявил, лицо и тон все так же нечитаемы, как и всегда. - Ты можешь что-нибудь сделать? Я просто... Я не думаю, что дети должны подвергаться этому так рано. Очевидно, что это будет травмирующим для них. Почему мы травмировали их всех так рано во время их роста? Это опасно, Незу, мы оба это знаем. Мы не можем просто позволить тому, чтобы это произошло. Они все такие хорошие дети, и их опекуны доверили их нам. Как мы можем так поступить с ними? Ты видел, насколько это хуже, чем дополнительные тренировки по чувствительности, с которыми они встретятся на 3-м курсе, ты не можешь просто ожидать, что я это сделаю! - Айзава тяжело дышал к концу своей речи. Он не знал, когда именно успел встать и хлопнуть ладонями по столу, но было ясно, что в какой-то момент, если так можно сказать, в его положении что-то изменилось. - Я понимаю. Ты поднял много важных проблем. И я согласен: я не могу сказать, что согласен с тем, что они требуют от нас и детей. Хорошо, я приму меры против этого. Я рад, что ты принес мне это, я меньшего и не ожидал, - сказал Незу, и Айзава развернулся и ушел, не дожидаясь разрешения. ○○○○○○○○●●●●●●○○○○○○ Было грустно признавать, но иногда два невероятно сильных противника должны столкнуться в бою, и, хотя вы, возможно, болеете за аутсайдеров, они редко выходят победителями. Иногда видимая "более сильная" сторона действительно просто более могущественна. Именно в такие времена Айзава проклинал правдивость этих утверждений. Он только что закончил классный час, и не был уверен, должен ли он продолжить свой изначальный план урока или он должен был сделать то, что Комиссия приказала ему. Незу не оповещал его, и он не собирался просто так травмировать своих детей без необходимости. - Ладно, успокаивайтесь, я не должен напоминать вам об этом спустя столько времени. Повернись, - он был прерван рингтоном своего собственного телефона. - Вы должны знать, что ваш телефон должен быть в беззвучном режиме, спустя столько времени, мистер Айзава, - Каминари пошутил, зарабатывая хмурые взгляды и смешки от других студентов. - Тишина, или все в этом классе будут наказаны, - после этого Айзава взял трубку, подойдя к двери, чтобы ответить на звонок снаружи. - Мне так жаль, Айзава. После этих четырех слов мир остановился. Айдзава не запомнил остальную часть того, что говорил Незу. Он был почти уверен, что услышал суть. И он едва слышал тревожные голоса своих студентов. Класс 1-А никогда не видел Айзаву таким. Не было ярко выраженных эмоций, но любые эмоции от Айзавы были той еще редкостью. Они никогда раньше не видели, чтобы он застывал на месте. Большинство из них сомневались, что кто-либо вообще видел подобное ранее. Что он услышал, что заставило его так реагировать? Глаза Айзавы потемнели, когда он, наконец, вернулся. Казалось, что вся жизнь прошла за миллисекунду. Незу продолжал говорить: -о пойми. Моих извинений недостаточно, но я надеюсь, что ты понимаешь, что у меня не было выбора с того момента, как ты оказался в этой ситуации. - Я понимаю, - все, что сказал Айзава, прежде чем повесить трубку и сделать глубокий вдох. Он развернулся и зашел обратно, встав в передней части класса, встретившись с взглядами своих учеников, которые варьировались от растерянности до заинтересованности, от испуга до обеспокоенности. И он вздохнул, уже скорбя о том, что должно было быть потеряно. - Похоже, планы изменились, - сказал Айзава, стараясь изо всех сил, чтобы его голос оставался ровным. Некоторые студенты заметили его борьбу, в то время как другие просто сплетничали. - Вы можете убрать свои вещи. Мне понадобится все ваше внимание для этого урока, - Айзава сказал мрачно, и класс постепенно начал осознавать серьезность ситуации. Он не был уверен, сожалеет ли о том, что сказал им обратить свое внимание, или еще нет, но что он точно знал, так это то, что камень на душе стал тяжелее. Айзава слегка нахмурился, осознавая, что произойдет. - Что-то случилось, учитель? - Джиро спросила, ясно услышав противоречивые нотки в его голосе. - Нам сообщили, что Комиссия героев ищет двух студентов из этого класса для выполнения миссии, - и, как он и подозревал, класс погрузился в болтовню, что лишь отсрочило неизбежное и усугубило его начинающуюся головную боль. Айзава активировал свою причуду с особенно испепеляющим взглядом, что фактически лишь ухудшило его состояние, и класс быстро успокоился. Каждый студент практически вибрировал энергией, будь то нервная или взволнованная. Он заметил, что Иида, Киришима, Момо и несколько других выглядели так, как будто у них было несколько вопросов, поэтому он прочистил горло, собрав все свои мысли. - Обычно эта информация не передается никому за пределами миссии, и те, кто работает над ней, должны подписывать соглашение о неразглашении или, по крайней мере, предупреждены о том, что нельзя распространять информацию. Но с этой миссией… Ну, это требует, мягко говоря, уникального процесса вербовки, - Айзава ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сказал меньшую часть. Студенты наклонились вперед в молчаливом ожидании, и Айзава оценил отсутствие паузы. Он продолжил говорить, пока у него еще была возможность. - Двое студентов, идущих на миссию, будут выбраны мной, хотя вы, скорее всего, сможете отказаться, если не хотите, чтобы вас выбрали. Но я не могу обещать такой возможности, - Айзава сделал паузу, подавив свой страх и позволив тому, что он говорил, дойти до всего класса. - Есть определенные требования, которым должны соответствовать, те, кого я выберу, что мы и будем тестировать сегодня. Это не то, чему вы учились, так что не волнуйтесь. То, что происходит сегодня, не повлияет на вашу оценку, - он видел, как напряжение спало со многих студентов. - Мне прислали презентацию, которую я должен вам показать, - Айзава перестал пытаться скрыть те чувства, которые он испытывал. - Вы все должны понимать, что это никоим образом не будет легко. Это не тот случай, когда вы бросаете вызов своим возможностям. Мне это нисколько не нравится, но… - он ненадолго замолкает, - я покажу вам большой набор фотографий, которые будут постепенно ухудшаться. Я хотел бы напомнить вам, что у вас есть возможность выйти из класса без последствий в любое время по любой причине во время занятий. Следующее правило я буду строго соблюдать - вам не разрешается снова входить в класс, как только вы его покинете. Даже если вы ушли в туалет или за водой. Как только вы уйдете, вы не вернетесь на оставшуюся часть урока. Я не хочу, чтобы кто-либо из вас зашел в класс, чтобы увидеть что-то, к чему он не готов. Не оставайтесь в классе, если вы не чувствуете, что можете справиться с тем, что видите. Скорее всего, если вы думаете, что вам тяжело справиться с одной фотографией, то вы не сможете справиться со следующей, - Айзава даже не заметил, что его волосы и шарф начали левитировать, пока они не упали, когда он увидел, что Шоджи поднял руку. - Да, Шоджи? - спрашивает Айзава. - Что вы имеете в виду под “ухудшаться”? Вы сказали, что фотографии будут становиться хуже, - он спрашивает спокойно, как и всегда. Ах. Он полагает, что не слишком хорошо объяснил саму суть. - Каждый слайд будет содержать в той или иной степени тревожные или кровавые изображения. Между каждой фотографией будут достаточно длительные паузы, что даст всем достаточно времени, чтобы уйти, если это необходимо. Условия миссии не для слабонервных, что и является основной проблемой. В остальном, все довольно стандартно. Скажу так: если вы не смогли выдержать фильмы "Человеческая многоножка" или если вам становится плохо, когда вы видите, как рожает женщина, то вы, вероятно, не сможете дойти до конца презентации. Нет необходимости проходить через это, если вы знаете, что не сможете с этим справиться. Это не то, к чему вам когда-либо понадобится приучать себя сопротивляться. Нет слабости в том, чтобы знать свои границы, а эти изображения ухудшаются очень быстро, - Айзава делает вдох, замолкая, чтобы позволить классу осознать это. Это один из самых важных уроков, которые он когда-либо будет преподавать. Говорить им, что их границы тоже заслуживают уважения, - это очень важная вещь, которую они должны понять, и это будет не единственный раз, когда он скажет им об этом. - Пожалуйста, не оставайтесь здесь дольше, чем вам хотелось бы. Это только ваш первый год. Вам не нужно подвергаться воздействию такого рода вещей, настойчивость Комиссии является единственной причиной, по которой вам показывают эти фотографии, - Айдзава думал, что, возможно, он мог бы просто сказать, что все в классе не справились с этим, но тогда Комиссия подала заявку на немедленное исключение, если ни один из студентов не будет достаточно хорош, чтобы быть выбранным. Это уже случалось раньше, в классе 1-B. Эти дети слишком усердно работают, чтобы у них отняли мечты - он не может так рисковать. - Ни сейчас, ни когда-либо еще. Вы увидите подобное только в далеком будущем, и в девяти из десяти случаев ваше место займет другой герой.. Это просто исключение, - Айзава вздыхает, понимая, что он просто отсрочивает неизбежное. - И я ненавижу быть тем, кто показывает это вам, - он смотрит вниз, снова делает вдох и закрывает глаза, желая, чтобы этот день закончился. - Если даже двое из вас не дойдут до конца, мне придется выбрать тех двоих, которые продержались дольше всех. И если трое или более из вас доберутся до конца, то я выберу сам среди оставшихся, - Айзава хмурится. - снаружи есть ведра для тех, кому они понадобятся, - он сказал, явно подразумевая, что кого-то может стошнить. Именно это заставило студентов снова начать разговаривать, но Айзава не перебил их на этот раз. Он просто подошел к двери, выключив свет, неся на своих плечах груз детской невинности учеников; он шел как человек, чьи дни сочтены. Айзава молча все расставил. Это заняло гораздо меньше времени, чем ему хотелось бы. - Мы начнем сейчас. Я предупреждаю вас: это будет очень неприятно. Пожалуйста, выйдите сейчас, если хотите, - он сделал паузу, и никто не вышел; ему стало еще тяжелее. - Очень хорошо. Он включил проектор. Изображение, проецируемое на переднюю часть класса, было намного лучше, чем ожидал класс. Это была увеличенная фотография небольшого пореза на кончике пальца, слегка очерченного темно-красным цветом, показывающим, что кровотечение прекратилось. Худшим в фотографии был кухонный нож на фоне, что указывало на то, что этот человек порезался во время его использования. По какой-то причине это было хуже, чем если бы это была просто фотография пореза от листа бумаги. Но в целом это было терпимо. Пара студентов выглядела неудобно, и внутри Айзава умолял их просто уйти сейчас, но, к сожалению, все остались. Конечно, они все видели вещи похуже, а также получали сами ранения хуже, так как они были обучающимися героями, но Айзава знал, насколько страшнее это будет становиться. Он просканировал класс взглядом, отслеживая каждое движение и изменение на их лицах, убедившись, что ни с кем из них ничего не сработало. Медленно, он протянул руку к пульту от экрана и переключил фотографию. Следующим изображением было изображение черного глаза. Он был в синяках и сочетался с лопнувшими кровеносными сосудами на глазу, который почти не открывался из-за отека, но это не мешало увидеть, что глаз был наполнен слезами. Пара студентов поморщилась, но большинство просто изучали изображение. Была еще пара неудобных взглядов, и он внутренне умолял любого из них встать и спасти себя. Айдзава сделал глубокий вдох, нуждаясь в успокаивающем заземлении, и он медленно перелистнул слайд Третье изображение содержало гораздо больший разрез. Он был достаточно большим, чтобы несколько учеников поморщилось, и Айзава услышал резкий и шипящий вдох, но он не был уверен, от кого он пришел, хотя смог сузить круг до Каминари или Оджиро. Этот порез был шириной 3 или 4 дюйма и явно глубоким, грубо разрезан по чьему-то бицепсу. Иида почти спросил вслух, почему подобная травма фотографируется, а не лечится, так как она требовала немедленного внимания, тем более что уже было потеряно много крови, что свидетельствовало о том, что этот снимок был сделан спустя некоторое время после получения ранения. Он сдержал свои вопросы, чтобы проанализировать, насколько некомфортно он себя чувствовал, глядя на изображение. Айзава заметил, что Минету начало подташнивать. Порез, который так долго не лечили, может быть фатальным для кого-то вроде Минеты. Кода также начал ерзать на своем месте; глаза Аоямы явно отображали его внутренний конфликт, основанный на том, должен ли он отвести взгляд или продолжить смотреть на фотографию, так и не решившись ни на то, ни на другое. Киришима тоже выглядел достаточно неудобно. Конечно, у него немного больше опыта работы в полевых условиях, чем у большинства людей в классе, из-за его стажировки с Жирножвачем, благодаря чему он лучше переносит страх, но видеть подобные раны - совсем другое дело. Тем более, что из-за его причуды он не слишком часто получает травмы. Обычно он может защитить себя от даже самых незначительных ранений. Так что у него гораздо меньше контактов с подобными вещами, чем у большинства людей. Это было далеко не невыносимо, но он чувствовал, как что-то сжимается у него в животе при мысли, что впереди еще хуже. Айзава подавил свой страх и перелистнул фотографию. На следующем изображении был сломанный палец с костью, выходящей из него. Мидория сморщил нос, понимая, как это должно быть больно. И Айзава почувствовал себя немного опустошенным, зная, что Мидория точно знает, какую боль причинит эта травма. Урарака слегка позеленела, но, возможно, это было просто его воображение, хотя он сомневается в этом. Яойрозу посмотрела вниз, казалось, размышляя, сможет ли она справиться с этим и последующим, но что-то стальное промелькнуло в ее выражении лица, и она посмотрела на экран с огнем в глазах; на этот раз Айзаве было жаль, что она смогла набраться уверенности. Минета начал выглядеть невероятно болезненно, на его глазах выступили слезы. Прошло всего несколько секунд после того, как четвертая фотография появилась на экране, прежде чем он выбежал с пронзительным криком, быстро выходя и шумно закрывая за собой дверь. Его уход заставил всех осознать серьезность того, что они делали. Наконец все встало на свои места. Айзава был благодарен за то, что студенты начали понимать, насколько серьезно это упражнение. Он перелистнул фотографию после того, как был уверен, что студенты готовы. Айзава не шутил, когда сказал, что эти изображения быстро ухудшаются. На следующем изображении было вскрытое предплечье. Кожа оттягивалась и держалась раскрытой маленькими металлическими руками с тремя зубцами каждая, удерживая кожу, чтобы открыть ясный вид на внутреннюю часть руки. Кость почти полностью видна, и мышца, которая покрывает ее, была в значительной степени срезана, но некоторые ее части все еще цеплялись за кость, окрашивая ее в светло-розовый оттенок. Все это выглядит с медицинской точки зрения аккуратно, но все равно крайне отвратительно. Плоть была разрезана до открытой ладони, где были видны кости в руке. Удивляло отсутствие крови, что было само по себе тревожно, но это также позволяло четко видеть все, что находилось внутри, и заставило многих учеников съежиться. Они могли сказать, что это был поворотный момент. Кода встал и вышел, следя за тем, чтобы даже краем глаза не смотреть на изображение. Оказавшись снаружи, он закрыл глаза, желая перестать думать об изображении, которое прилипало к его мозгу, как клей. Он повернулся и увидел, что Минета сидел рядом с расстроенным выражением лица, но он был в значительной степени в порядке. Сам Кода пытался понять, как он себя чувствует, ощущая некоторое противоречие. Он не был слишком травмирован или что-то в этом роде, он просто беспокоился о том, что бы произошло, если бы он остался там. Кроме того, он был вторым человеком, который ушел, так что он был слабым? Он никогда не ощущал себя особенно сильным, но теперь он чувствовал себя мусором. Айдзава сказал им, что они не должны так себя чувствовать, и что важно знать свои пределы, но он не мог не смотреть на себя свысока. Тем не менее, он быстро взял себя в руки, обещая себе, что будет усердно работать на тренировках, чтобы компенсировать свою сегодняшнюю “неудачу”.