Детские истории

      За окном светит солнце. На улице очень жарко и душно из-за того, что нет ветра. Но даже будь он, всё равно был бы тёплым и не спасал от духоты. Слышны крики птиц, летящих в небе. Посреди бамбуковых зарослей стоит маленькая лачуга. Вместо двери висит занавеска, вместо ставен — занавеска. Внутри этого домика девушка обрызгала эти занавески прохладной водой, чтобы хоть как-то спастись от жары.       Она садится за стол, рядом с ней сидит сам владелец этой лачуги, который попивает из стакана ту же прохладную воду.       — Ну что ж, Ин Юньюэ, — тянет девушка, кладя подбородок на ладонь. Её волосы аккуратно собраны в высокую причёску, чтобы не мешали в такую жару. — О чём поговорим?       — Не знаю, — спокойный голосом отвечает парень. Он от девушки сильно отличается всем: белые волосы, светлая как снег кожа, глаза, словно драгоценный камень голубого оттенка. — Думай сама, Хуа Цзинь.       — Так предлагать некультурно, — слегка надувшись, говорит Хуа Цзинь. Она начинает перебирать в голове темы для разговора, отметая те, которые её собеседник точно не будет обсуждать. — Знаешь, а ты делал что-нибудь безрассудное, когда был помладше? — её глаза заинтересовано блестят. Такой весь праведный и спокойный человек перед ней сидит, что кажется он нереальным и так хочется узнать, были ли у него моменты, когда он был чуть более земным.       — А ты? — кидает взгляд в сторону Хуа Цзинь. Она в который раз замечает, как замечательно смотрится косичка справа от лица у Ин Юньюэ.       — Вопросом на вопрос — нечестно, — немного дразнится девушка, заглядывая в глаза юноши, и смеётся. — Ну, я однажды зашла в комнату старшего брата попробовать заняться каллиграфией и немного испортила вещи… — на её лице появляется виноватая улыбка. — Как сейчас помню, как он ругался на меня!

***

      Дело было осенью. Уже большинство деревьев приобрели огненно-рыжие оттенки, вдоль тропинок лежат опавшие листья. Лёгкие светлые одежды сменяются более тёплые и тяжёлые. Дома стали обогревать.       Во дворе одного из домов сидела на качелях молодая Хуа Цзинь. На вид ей лет четырнадцать или пятнадцать. Пряди волос с висков были собраны в маленькую гульку, которая держалась на одной палочке.       «Сегодня у меня должно получиться!» — восклицает у себя в голове Хуа Цзинь. Она спрыгивает с качелей и по выложенным из камня тропинкам несётся в дом.       Уже внутри девушка стоит перед раздвигающимися дверьми и открывает их. Перед её взором стоит низенький столик, на котором стоят тушечница, стопка бумаги, кисть и тушь. Кисть уже высушенная после прошлого занятия каллиграфии. Хуа Цзинь садится перед столиком в надлежащую позу, берёт кисть и её макает в тушь.       «Потом её надо растереть на тушечнице, если я правильно помню…»       Она начинает растирать кисть, чтобы лучше писалось (она думает, что это единственная причина). Спустя несколько тревожных минут Хуа Цзинь готова начать писать. На рисовой бумаге хорошего качества виднеются первые чёрточки из иероглифа фамилии девушки. Рука медленно ведёт кисть по бумаге, стараясь вывести всё идеально.       Хуа Цзинь уже в пятый раз пишет своё имя, уже забывшись о том, что её могут поймать на использовании чужих вещей без спроса. Дверь за ней резко открывается, а на пороге стоит разъярённый молодой человек в красно-жёлтых одеждах и со строго собранной причёской. Его лицо красное как помидор, а сам он готов рвать и метать.       — Хуа Киу! — кричит он во всю глотку. — Что ты забыла в моей комнате?!       Хуа Цзинь резко поворачивает голову в его сторону. Его лицо тёмное от злости, а её лицо белое от испуга. Она быстро поднимается, стараясь не задеть собой столик, и кланяется. Настолько быстро кланяется, что её волосы чуть ли не перелетают за голову.       — Хуа Жу! Прости! Я больше так не буду! — кидает на одном дыхании Хуа Цзинь.

***

      — Мне интересно, как именно ты испортила его вещи, — с нотками сарказма спрашивает Ин Юньюэ. История идеально подходит к Хуа Цзинь. У него тоже есть старший брат, но он сам никогда до такого не опускался.       — Оказывается, я слишком грубо вела себя с кистью, в тушечнице было много волосков, меня лишь мама спасла, — улыбаясь, поясняет Хуа Цзинь. Хоть в моменте было не очень приятно, всё равно это семейная ситуация и в какой-то степени смешная. — Теперь ты рассказываешь.       — Для начала, я ничего никогда не брал без спроса, — он закрыл глаза, чтобы лучше вспомнить тот случай. — Тогда я был чуть младше, чем ты, когда рассказывала. Было лето, мне было довольно скучно. Чаще всего в такие моменты я читал, но почему-то не было настроения, потому решил залезть на дерево.       — О, ты лазил по деревьям? — удивляется Хуа Цзинь. Узнать, что такой собранный юноша, лазил когда-то по деревьям… Кажется нереальным.       — А ты нет? Странно, — как обычно немного режет фразой Ин Юньюэ. — Ты выглядишь, как тот человек, который любит лазить.       — У меня даже братья не лазили! — восклицает девушка. Теперь она чувствует себя неполноценной из-за того, что она ни разу не лазила, хотя обычно она впереди него почти во всех активностях! — Ну так что?       — Меня впервые потеряли. — спокойно отвечает парень.       — Потеряли? — спрашивает Хуа Цзинь. — Неожиданно… А как именно потеряли?       — Обычно я сидел в нескольких местах и читал, потому меня никогда не теряли до этого, так как все знали, где я мог сидеть. Только тогда я решил полезть на дерево. Забрался высоко и не знал, как слезть. Решил, что подожду, пока меня позовут, — медленно рассказывает Ин Юньюэ. Хуа Цзинь уже не раз замечает, как тот, когда вспоминает или думает и разговаривает одновременно, либо прикрывает глаза, либо у него взгляд невидящий.       — И долго ты так сидел?       — Не особо, около двух кэ. Мою пропажу быстро заметили. Мама сильно за меня переживала, ведь я был так высоко и один, мог упасть, повредить себе что-то. Мне старший брат помог, говорил куда наступать, чтобы слезть, — взгляд Ин Юньюэ стал видящим, и сам юноша смотрел на неё. — Что такое?       — Пошли искать дерево.

***

      — Ин Юньюэ, я правильно иду? — кричит откуда-то с дерева Хуа Цзинь. Полы её одежд полностью раскрылись, открывая лёгкие короткие штаны, пояс расслаблен.       — Да, правую ногу ставь на ветку чуть выше, — с того самого момента как они нашли дерево, он контролирует ситуацию. Даже когда искали дерево, Ин Юньюэ постоянно говорил, подходит или нет. Во время поисков Хуа Цзинь постоянно тыкала на каждое попавшееся дерево и летела, если думала, что оно подходит. В итоге они нашли-таки нужное дерево, и Хуа Цзинь на первые несколько веток сама забралась, а потом сказала, что одной забираться неинтересно и попросила руководить.       — Хорошо, — девушка закинула ногу и быстро села на другой ветке, до какой лезла. — Ты отсюда кажешься таким маленьким! — заливисто смеётся девушка.       — Теперь ты всё сделала, что должна была ещё будучи подростком, — говорит Ин Юньюэ, приподняв уголки губ.

Кс