Дождливые

Джисон проснулся от стука обуви по половицам старой, маленькой квартиры.Узоры на щеке, остались от импровизированной подушки - затёкшей руки. Она будет болеть некоторые время.

      Перестаёт втыкать в потолок, и наконец вываливается из своего выдуманного мира. Если вслушаться в звуки, можно понять о чём они говорят. Хан, по шуму услышал, как мама идёт в тесную кухню что-то приготовить или взять, это он уточнит после дальнейших звуков. Слушать и слышать он привык, но конечно бы предпочёл заткнуть этот мир наушниками, чтобы человечество нахуй не слышать.       Они с семьёй приехали в город Фукуока, крупный порт на юго-западе Японии. Мать очень любила эту страну и этот город, всегда рада была вернуться, и повидаться с морем. «Полюбоваться его красотой» - хоть утопиться, Джисон планировал, но эти бессмысленные раздумья быстро вытесняло из головы чувство страха. Сколько бы море не манило его, не пыталось влюбить в себя глубиной и необычайностью, Хану было всё рано и глубины, к слову, он боялся. Но каждый май и июль, они приезжали сюда, 2 раза в год, что порядком надоело самому парню и заставило появиться плохим мыслям.       В мае было лучше. Непокорный холод, пробирается до костей, щекочет или обгладывает, не оставляет и кусочка тепла. Ветер, цепями, будет держать тебя и не отпускать, пока сам не вырвешься и не будешь достоин. Дождь, майский и немного прохладный, будет на тебя влиять, так, как ты сам его воспринимаешь. Обнимать мелкими капельками или просачивается под кожу, заставляя мурашкам появится. Холод. Ветер. Дождь. Прикосновение. Дом. Любовь.       Маленькая квартира напоминала детализированный коллаж. На стене остались плакаты, которые Джисон выкупил по скидке у кого-то парня на прибрежном рынке, года 2 назад. Надо бы забрать к себе, в Корею. Мебель, увешанная вещями, временно выполняла функцию вешалок. Большая лампочка, посередине комнаты покачивалась из стороны в сторону из-за сквозняка. - Окна бы ты закрывал, холодно же. - Мама проходит рядом, отодвигает стул и просачивается к окну, чтобы закрыть доступ холодному воздуху. - собирайся, скоро пойдём на море.       Джисон нехотя основательно оторвал себя от мыслей и перенастроил для времяпровождения на море. Молчаливо слушать шум волн. А можно ли утопиться в звуке?       Лениво откидывается на стул, вытягивает руки вверх, разминая. Рука-подушка всё ещё отдавалась покалывающей болью. Натянув на себя ещё одну толстовку - ведь знает, что будет дождь – идёт к своей сумке и потрошит её содержимое, надеясь найти книгу, которую он должен был взять. Голова как мисо-суп, только видимо в миске была дырка и бульон вытек. Книгу забыл, наушники чёрт только и знает где, а кроссовки не известно, мокрые или чудом, уцелевшие от майского дождя. - Иду - Бросает Джисон, как и свои наличные в карман худи, и выходит из квартиры.       Лестницы - отдельное большое зло, стены хранят в себе различные истории в цветастых или чёрно-белых рисунках, в зависимости от жанра и красноречивых надписях. Они прибавляются и исчезают, Джисон всегда в них всматривался, интересовался хоть чем-то.       По улицам гуляет холод ветра, проскальзывает под одежду и вгрызается в позвоночник. Не переломает, если идти медленнее и вежливо попросить. Отнесись к нему с любовью - он не забудет. А Джисон любил холод, приятно прокалывающий и небрежно расформировавшийся по телу. Ступни могли быть затвердевшими от холода, а ладони обжигать коралловые щеки.       Две толстовки, как броня, охраняли его, но когда придёт время не станут препятствовать объятиям с дождём. Японские улицы оставались какими и были выгравированы в памяти Хана. Яркие для привлечения туристов, таким парень давно не являлся, но и не был частью этого места. Только в дождь, который вместе с холодом и ветром смог приковать его сердце к мокрому асфальту. В некоторых кафетериях горел тёплый свет. На небе солнце спряталась за серыми облаками. Будет дождь, точно. Майский. Кроссовкам быть сухими не суждено. Джисону в радость, тоже. - Я в магазин, догоню вас. - Напоследок говорит Хан и идёт дальше по улице. Не заворачивает к морю, пусть подождёт, потом оно само без разрешения проберётся в лёгкие и заполнит их звуками волн, так, чтобы не слышать свои собственные стуки сердца.       Похожее на книгу, сама вывеска, написанная каллиграфическим почерком, на внутренней стороне магазина, не выделяется, но от глаз скрыться не удалось. Когда он открывает дверь, звенит фурин, предупреждая о прибытии посетителя, а звук сразу расплывается по маленькому посещению, который уже впитали книги.       Заворожённый Джисон, гладит взглядом ребристые корешки книг, светится. - Здравствуйте, подсказать? – Продавец вежливо кланяется и немного улыбается из-за реакции посетителя.       Хан в ответ тоже кланяется, смотрит на продавца, что тоже являлся частью книжного магазина. Черная хаори с тонким узором, сочеталось с белая футболка, утонченная внешность. Взгляд зачарованный, мог не раз очаровать. - Сам - говорит Хан и рассматривает магазин, где шаги сравнимы с сердцебиением.       Бесчисленное множество книг, что стеллажами врастали в пол и расцветали вдоль стен, словно вены живого помещения. Интересно, если потрогать определённую книгу или подобрать комбинацию, возможно, что откроется тайная комната с библиотекой? Джисону захотелось проверить.       На самом потолке как декорация летали открытые книжки, тёплый свет ударялся от стеклянных стен и попадал обратно на поверхности книг, давая читать их названия. Запах ванильного мороженого распространялся по комнате, около продавца, довольно молодого на вид парня, лежали благовония. Хороший вкус, Джисону нравится, только до жути захотелось сладкого. Парень выбирает книгу любимого автора, которую давно планировал прочитать, идёт на кассу.       Темноволосый парень за стойкой немного улыбается, когда видит книжку и отводит взгляд к краю стола, словно проверяя, где идентичная, которую он читал лежала совсем рядом. - Хороший выбор - мило улыбается, и говорит цену, и пока Джисон достаёт наличные, сначала с интересом поглядывает на Хана, но чтобы не смущать, самого себя или парня, приклеивается к окну - Дождь пойдёт. - Чувствую - не задумываясь бросает Хан, который никак не может уследить за своей речью, быстро оплачивает - спасибо, до свидания.       Холодный ветер приковывал к улицам, тянул металлическими цепями в сторону моря. На нежное, тёмное дно. Солнце запуталось в тучах, и ни лучика света не падало на узкие тропинки. Кофейники и ятаи излучали тусклый свет, приманивая мошкару, что навязывалась прогрызть фонарики. Джисону хотелось развернуться, но ветер тянул в противоположном направлении, к бескрайнему морю. Может быть если пойдёт дождь, его как раз туда и смоет? А холод поможет утащить тело на дно? Хан бы им доверился.       Бесцветно-серое море, приобрело тёмный оттенок под угнетающими тучами. Он садиться на рыхлый песок и сначала заглядывает в море. Оно шумит, ветер подгоняет волны и холод немного покалывает лёгкие вместе с морским воздухом. Плавать Джисон не любил подавно, и кажется если только привязать к его шее верёвку с камнем и кинуть воду, то можно заставить плавать в море. Хану проверять не хочется. Море не стесняется своего шума, но парень не может разобрать его, как это было с другими звуками. Шагами или нотами. Джисон никогда не являлся часть чего-то ценного, цепочкой вещей. Всегда один.       Пустой сосуд, который и не ждёт, чтобы его заполнили. Или просто помнили. Остаться в чей-то памяти, особенно хорошим человеком сложная задача. Пусть море смоет его мысли. Иначе они поглотят его целиком, сгрызут изнутри, и крошки не оставят.       Но Хан решает, что утопиться в тесте лучше, чем в море и достаёт книгу, из кармана приросшего худи, начинает уходить в мир чтения. Иной, немного отличающийся от нашего, с вампирами и ведьмами, феями и живыми мертвецами. Хотя если бы облик распределятся по натурам людей, то мир бы был фантастическим. Адом. Так что, Хан предпочитает погрузится с головой в текст нежели в холодную и жестокую реальность, которая после утопления, произведёт вскрытые и переломает его оставшиеся цельные кости. А в заключении добавит: не выдержал суровой реальности - был слабым.       Не было слышно голосов родителей, и он не понял, как в этом шуме и тексте остался один. Прошерстив голову, вспомнил, что мама бросила невесомое: как начитаешься - возвращайся. Он не начитался и почему-то возвращаться не хотел.       Море старалось не отвлекать от чтения. Ветер затих. И только дождь, никому не подвластный, тихий, и искренний прокрался маленький каплями, Хан в капюшоне поднял голову вверх, поприветствовал, пришлось убрать книгу в карман. Из-за двух толстовок ветер лишь легонько гладил его по голове, а холод вызывал приятные мурашки.       Капли на коже казались невесомыми поцелуями. И их слушать было приятнее. Тучи сгущались. Море стало громче. Джисон не хотел возвращаться. Его держало. Капли пригвоздили к песку, волны танцем заманивали, а ветер тихо напевал мелодию. Не уверен, спокойный ли он сейчас, Хан решает остаться. Если его смоет в солёную воду, придётся её насильно полюбить.       Джисону не нравилось уезжать. Никуда. Его комната была для него целой галактикой, с множеством созвездий и систем планет. Он мучительно скучал по мозолям на подушечках пальцев, от гитары. По вечно падающим плакатам, беспредельному бардаку в комнате, и мыльным цветам. Это только часть, но она уже была вшита в его сердце. В другом месте он бы не чувствовал себя в безопасности. Как дома. Хотя сам бывает не уверен, жду ли его хоть где-то.       Хан почувствовал, что дождь от него отстранился, поднимает взгляд и замечает зонтик над его головой. - Не надо. Люблю дождь. - тихо попросил Джисон, не перебивая ни песенку капель, ни разговоры моря.       Парень, в ветровке вместо ответа сел рядом и всматривался в море. Джисон узнал в нём сердце книжного. Продавца, похожего на кота, который любит бродить по книжным полкам. - Море в дождь становится более активным, будто жестикулирует куда направляется ветер. В холоде сердце замирает, и его ритмом становятся капли дождя. - Дождь становится сердцем, сосуды каплями, а их звук биением. - Джисон улыбается. Ему спокойно говорить с сердцем книжного. - Если чувствовал, что пойдет дождь, почему не взял зонт? - Люблю дождь, не хочу от него прятаться. – Оба парня стали следить за морем. Оно, ни капельки не смутившись стало ещё буйнее и активно что-то рассказывать. Они слушали, дождь добавлял от себя пару комментариев. Холод так и норовился погрызть лодыжки, собеседник поёжился. - Холодно? - Люблю холод, не хочу уворачиваться. - от объятий? Подумалось Джисону, хотя сам бы ответил тоже самое - Я Минхо. Запомнил тебя сегодня в магазине, когда увидел решил спонтанно подойти, ветер подтолкнул. - В согласие он немного завыл, но ему было стыдно перебивать чужой разговор.       Джисону понравилось слово запомнить, это как вгрызаться в память и сидеть там очень долгое время, если ты этого хочешь. Но мысли независимы от своего прародителя, и сами убегают, когда захотят или прячутся в памяти, так что ты не можешь их выгнать.       Лёгкая ветровка Минхо иногда шуршала из-за ветра, холод правда его обнимал. - Я Джисон - Довольно тихо, даже шум волн мог заглушить его голос, но парень напротив хорошо умел разделять звуки и доставать те из холодной воды.       От Минхо остались только осколки аромата ванильного мороженого, все сбиты морем и дождём. Пахло объятиями, горьким кофе и надёжностью, книгами и засохшими цветами.       Минхо был снегом, который снаружи согревал своим холодом тусклое помещение. А у Джисона всегда холодные руки. Ими только разрезать чужие объятия и гитарные лады. - Приехал сюда? - спрашивает Минхо, и плавно поворачивает голову в сторону Хана. - Да, из Кореи. Мы приезжаем сюда два раза в год, мама любит этот город и это море. - Джисон все смотрит в воду и засматривается в морскую пустошь. - а ты? - Я родился в Корее, но уже года три живу тут. Родители решили переехать по работе. Мне не нравилось сначала. Но я нашёл то, по чем буду скучать, если уеду от сюда. Книжный магазин, где я работаю, мой дом, где мне хорошо. Он ждёт меня. - Минхо посмотрел в потухшие глаза Джисона, заметил - Не любишь море? - Не люблю. Оно меня не притягивает, те тащит на дно с интересом. Не скучает по мне, когда я уезжаю и не встречает, когда возвращаюсь. Тут меня никто не ждёт. - Джисон посмотрел на подушечки своих пальцев, мозоли от гитары уже не видны. Даже прошлого не осталось в его руках. Только дождь, море и разговоры с сердцем книжного. - Может именно оно тебя не ждёт, но другое да. В местах, где ты был когда либо, те предметы, вещи, тебя будут помнить. Даже люди, к которым ты хорошо относился, те кто тебе дорог, кто к тебе привязан. Ты не можешь быть бесцветным, когда так ярко сияешь. Ты можешь быть хорошим героем в чьей-то истории, просто не знать этого.       Минхо слабо улыбнулся. Джисон тоже, и они продолжали болтать, слушать песню ветра, шум моря, ритм дождя.       А Джисон всегда шёл туда, где его не ждут. Будто колючая проволока погладила сердце, парень вздрогнул. С Минхо хотелось говорить, даже ветер затих, не перебивая их разговоры. Час пробежался незаметно. - Дождь усиливается, может в кафе? - предложил Минхо поправляя зонт. - Хорошо. - сразу соглашается Хан.       Теперь улицы Японии не казались пустыми, протоптанные скукой и одиночеством. Капли всё так же падали, но никто из них не был против. Минхо изредка поправлял зонт, хотя в этом не было никакой необходимости. Они вместе, шаг к шагу, ходили и разговаривали. И дождь, с ветром и холодом тоже радуются и не мешают их идиллию. Началу их истории.       Под конец, когда от солнца основательно сбежало от людей, пришлось прощаться. - Джисон, приезжай в Японию снова, я тебя буду ждать. И мы ещё обязательно встретимся, когда пойдёт дождь. - Спасибо, Минхо. - За дождливый вечер и самый тёплый. И за новое чувство. Что меня где-то ждут.