Стальные Рыцари Его Величества Грейна Первого

      Густав понимал — на одной защите не продержаться. Нужно что-то мощнее. Повинуясь его мысленному приказу барьер вокруг крепости начал не только поглощать, но и отражать урон обратно. Так выходило куда экономнее, чем просто обороняться. А ещё происходящее слегка отпугнуло нападавших. Правда ненадолго.       С яростью фанатиков толпа снова ринулась на штурм, не обращая внимание на то, что удары и заклинания летят обратно в них же. Вскоре появились первые пострадавшие. А затем и погибшие.       "Меня не простят. Это кровь сограждан, и она на моих руках. Ох, плевать. Сейчас важнее выжить. А потом я найду, что сказать!" — мысленно успокоил себя Густав.       Новая тактика принесла свои плоды. Энерго потребление упало. Но под стенами Верхольда громоздилось всё больше трупов...       А потом пришёл рассвет. Давление на эгергощит пропало. Толпа внезапно отступила в ужасе, со слезами и криками. Они не понимали, что происходит, но были испуганы, измотаны и постепенно осознавали, что потеряли близких...                     Де-Шаган в ужасе смотрел на частично разрушенный городок. Пахло пожарищами. К счастью, огонь уже удалось остановить. Трупы убрали с улиц. Уцелевшие осторожно покидали свои убежища. Те, кто недавно кидался в ярости теперь в ужасе взирали на дела рук своих и разоренное поселение. Это напоминало кошмар, ставший явью.       Город восстановят, дома отстроят, улицы отмоют от крови... Но горечь потерь останется навсегда. Кровь с рук смыть сложнее, чем с мостовой. Данциния не станет прежней. Как не станут и те, кто пережил страшную ночь — с обеих сторон баррикад. Как смотреть в глаза тем, чьих близких убил? Как простить тех, кто сотворил зло с тобой и твоими родными?       Крики, стоны и плач доносились отовсюду. Багровый рассвет напоминал цветом кровь. В Данцинию пришла скорбь. В общей сложности в резне погибло три тысячи человек. Могло бы и больше. Но относительно гуманная позиция Густава и полностью гуманная позиция Грейна уменьшили число жертв. Немало помогли Стальные рыцари, отчаянно спасавшие мирное население.       Некоторые данцинийцы погибли в толчее. Кто-то сгорел в пожарах. Были и те, кто не вернулся из-под стен Верхольда. Но больше всего погибших было среди убитых озверевшими толпами фанатиков.                     — Что это значит?! Вы говорили, что погибнут мои братья. Или как минимум сильно запятнают себя кровью. А пока виноватой выглядит церковь. — Клайв впервые сорвался на крик, обращаясь к кардиналу Ритарду.       — Столько погибших. И все винят нас! — продолжил первый принц. Он был бледен. Руки его тряслись.       — Принц Густав замарался в крови. Цель частично достигнута. Не спорю — Грейн вышел живым и с незапятнанной репутацией. Но теперь мы знаем о нём нечто важное. Свидетели из числа моих наблюдателей, утверждают, что Призрачная черепаха, возникшая над замком — его рук дело. Он необычайно мощный усилитель чужих способностей. В данном случае он усилил дар Витто де-Чару. — вещал святой отец.       — Что до вины — ни на вас, ни на Святом древе нет крови. Проповеди читали радикальные культисты. Мы осуждаем их действия и, конечно же, изловим и казним. — продолжил кардинал спокойно и уверенно.       Он говорил, как обычно, убедительно. Вот только верить ему было все сложнее. Клайв молча кивнул, думая про себя, каким надо быть чудовищем, чтобы устраивать такую массовую резню и потом ничуть не переживать об этом.       «Почти таким же чудовищем, как я сам…» — мысленно ответил себе первый принц. Ответил и ужаснулся.                     — Так что сердце моё скорбит вместе с Данцинией. Вера Святого древа — самая мирная религия континента — всецело осуждает действия радикального культа Золотая ветвь. Они не часть нашей церкви. То, что культисты спровоцировали резню — недопустимо. Призывать к расправе ужасно. Адепты Ветви будут найдены и понесут заслуженное наказание. Очень жаль, что сограждане поддались их тлетворным речам. Мы призываем проявлять доброту и милосердие. Гнев не должен застилать глаза и мешать видеть истину. — врал тот, кто был в ответе за устроенное побоище. Гай слушал речь кардинала в столице и отчаянно пытался не ругаться слишком громко. Только зло цедил браные слова сквозь сжатые зубы.       «Наверняка казнят для виду не тех святош, что читали проповеди, а первых попавшихся неугодных. И на этом успокоятся.» — осознал де-Фиро с отвращением и гневом.                     — Почему мы просто не расскажем всем правду?! Народ верит в ложь церкви и обвиняет культ и Густава. Нет, Густава мне не жаль. Но виновато Святое древо. — с горячностью говорила черепаха.       — Прости. Кроме моих слов — слов хиллера-бастарда — доказательств нет. Я ощущал всё то, о чем вам поведал только в момент усиления скана. — отозвался Кот виновато.       Разговор отряда проходил в беседке-штабе.       — Церковь обвинит нас во всех грехах и начнёт охоту. — напомнил Жан.       — Да, просто рассказать не вариант. — вздохнула Юта.       — Мы ничего не можем сделать? — огорчилась де-Чару.       — Мы и так сделали — спасли множество народу. Вернее, спасла ты при поддержке Гая. — напомнила ястреб одобрительно.       Витто считала, что этого маловато, но спорить не стала. Прошло три дня со страшной ночи. Её, Витто, неустанно хвалили и считали героиней. Принимать похвалы было приятно. Но черепаха считала — подлинный герой Грейн. Вот уж чей дар огромен и уникален.                     — Я и обитатели Верхольда ни в чем не повинны. Мы безмерно скорбим о почивших. Но именно они первыми пришли под наши стены с кровавыми намерениями. Я и мои товарищи не могли ни уйти порталом, ни как-то иначе остановить происходящее. Первые пять часов мы держали не агрессивную защиту. Ответственность за смерти на коварных провокаторах из культа. Кровь на их руках. — Густав в своём обращении к народу был весьма убедителен. Он выглядел устало и печально. Он вещал искренне и с чувством – «не хотел, пришлось, скорбим без меры».       Были и те, кто продолжил обвинять второго принца в гибели сограждан. Но большинство он сумел убедить в своей невиновности. Особенно убедительно было то, что Верхольдский де-Бланш настоял на применении зелья правды и камней правды во время своего выступления. Он выпил эликсир, не позволяющий врать. Камни ни разу не среагировали, подтвердив истинность сказанного.       "Братец сумел выйти чистеньким. Кажется, этой интригой я больше всего навредил сам себе!" — мысленно досадовал Клайв.              «Подлец! Негодяй! Обманщик.» — мысленно вопил отец Деверсо. Святой отец осознавал, что выставил себя круглым дураком, поверив коварному де-Фиро.       «Особое зелье из Стальной Крепости?! Как бы ни так. Этот негодяй прекрасно знал, что у Грейна имеется мощная магия усиления и утаил этот факт. Водил меня за нос. Издевался и наверняка втайне посмеивался! Теперь из-за этого хитреца мне несдобровать. Кардинал будет в ярости! Я же каждую неделю передавал ему лживые отчеты этой сволочи Гая!» — продолжал Святой отец про себя, но еще более взволнованно.       Он буквально метался по кабинету, не находя себе места. Гуго Деверсо всерьез опасался лишиться выгодной должности в Школе. И на то были серьезные основания.              — Негодяй ввел в заблуждение всех нас. Не мудрено было ошибиться. В остальном ваша служба в обители юных рыцарей заслуживает всяческих похвал. Обучение идет крайне успешно. Все изучают богословие и посещают молебны. Так что в первый раз я закрою глаза на вашу промашку. Впредь будьте бдительнее! – вещал кардинал Ритард.       — Благодарю за проявленную милость, ваше преосвященство. – Деверсо выдохнул и низко поклонился.              В комнате Гая де-Фиро устроили настоящий кавардак. Учиненный палладинами обыск продолжался два часа. Воины Света перевернули все вещи кадета, нещадно побросав все на пол. Согласно официальной версии – причиной творимого безобразия был анонимный донос. Неофициально – и это прекрасно понимали обе стороны – отец Деверсо мстил своему бывшему шпиону за обман.       — Ну и что вы надеетесь тут найти? — насмешливо уточнил Гай, наблюдая за тщетными поисками палладинов.       Подброшенные ему запрещённые травы он давно уничтожил. Так что обыск в любом случае ничего бы не дал. Но наблюдать за стараниями святош было весело.       — Что нужно, то и ищем. Как найдём — ты узнаешь первым, еретик. — зло бросил один из воинов Света.       — Ай-яй-яй, полегче. Ваш кардинал не так давно говорил, что вера Святого древа — самая мирная религия, гуманная ко всем заблудшим. И с еретиками теперь надобно помягче. — Кот коварно припомнил святошам речь Ритарда после Ночи багряного гнева. Тогда церковь убеждала всех в своём исключительном миролюбии и несказанной доброте.       Эти слова пришлись сильно не по нраву палладинам. Сказанное Гаем намекало на вину церкви Древа. Так что обыск возобновился с особым тщанием и вещи хиллера оказались раскиданы по комнате. Когда святоши наконец ушли, не найдя ничего крамольного, Гаю пришлось долго приводить покои в порядок и раскладывать всё по местам.       Но на этом неприятности не закончились. Пытаться подкараулить лекаря в тёмном коридоре и побить было бы слишком примитивно и неподобающе. Так что за дело взялся лично отец Деверсо.       — Никуда не годится. Очень плохо. Девушкам не дано освоить богословие. Их разум слишком слаб для этого. — мрачно вещал святой отец, решив изводить Юту и Витто в отместку за деяние Гая.       — Мы вовсе не глупы! — попыталась возразить черепаха. Именно её ответ на уроке спровоцировал нынешний диспут. Да, ответ был не идеален. Но не хуже, чем у того же де-Прая. А у дикобраза проблем не возникло.       — Дерзость и непокорность не идут женщине. Ей надлежит смирение. Помните о своей слабой и склонной к пороку девичьей натуре. — не унимался наставник.       — Прекратите мучить Витто. Её ответ не так плох. — постарался вступиться Кот. Но это спровоцировало лишь ещё больше агрессии в адрес девушек. Жан всерьёз опасался, что Юта вспылит и нарвется на неприятности. Так и вышло.       — Хватит!!! Мы не слабые и не скудоумные. Прекратите нас оскорблять! — и правда зарычала Ястреб. — Вы только и способны, что придираться без причины. Вы злы и несправедливы.       — Повышать голос на учителя?! — Деверсо изобразил гнев, но на самом деле был рад. Именно этого он и добивался. Такая реакция требовалась для эскалации конфликта.       — Немедля в карцер. — объявил святой отец, бледнея и делая вид, что оскорблён до глубины души.       — Юта! – вскричала Витто. Она была немало напугана. Даже больше, чем за себя.       — В карцере лучше, чем на этом ужасном уроке. По крайней мере там нет вас. — дерзко отозвалась де-Ройва, яростно сверкнув глазами.       Когда палладины увели Юту, Витто, Жан и Гай самовольно покинули занятие – вопреки запрету и крикам наставника – и промчавшись сперва к учителю де-Шагану. А потом уже вместе с ним к ректору. Ястреба требовалось срочно выручить. Но не драками, а законным методом.       — Это возмутительно. Палладины Зельда среди бела дня арестовывают учеников. Освободить немедля! Так далеко полномочия церкви не распространяются. Зельдцы не должны держать под замком жителей Данцинии. — заявил ректор и подписал нужные бумаги. Эти бумаги были продемонстрированы святым воинам у входа в карцер. Юта оказалась освобождена спустя пол часа от ареста. Ястреб успела немного пометаться по камере, поотжиматься, чтобы снять стресс и выплеснуть гнев, проверить дверь и высказать всё, что думает стоявшим снаружи охранникам. В целом – активно провела время. Благо в месте ее заключения было вполне чисто. Хоть и довольно темно.                     — Вы сдадите курс по богословию письменно – другому святому отцу. А занятия можете не посещать. К сожалению, на молебнах присутствовать придётся. — сообщил де-Шаган, демонстрируя Изгоям постановление главы школы.       — Как вам удалось?! — подивился Жан. Это, без сомнения, был грандиозный успех.       — Церковь сейчас старается вести себя смирно. Они не хотят конфликта в школе. — пояснил рыцарь.       — Спасибо! — очень искренне поблагодарила черепаха.                            — Ты могла не вступаться за меня. — прошептала Витто.       — Этот негодяй оскорблял всех женщин. Я должна была. — отозвалась Юта. Девушки говорили в беседке штабе.       — Но ты попала в карцер из-за своих слов...       Ястреб отмахнулась: — Я знала, что вы вытащите меня. И... Этот мерзкий Деверсо так огорчал тебя. Я не могла сдержать желания хоть немного накричать на него. И ни о чем не жалею.       — Спасибо. — де-Чару улыбнулась.                     — Вы отлично проявили себя в это непростое время. Я горжусь вами. — Густав решил, что немного похвалить свиту после всего пережитого будет не лишним.       — Благодарим за добрые слова. Мы их недостойны. Мы не смогли прийти вам на помощь... — де-Прай выглядел смущенным.       — Вы были там, где нужно. Выполнили приказ. — напомнил маг, — Ответственность и дисциплина важны для свиты.       "Вы бы только мешали мне в Верхольде!" — добавил про себя второй принц.       Он был не слишком рад, что его помощники уцелели – принца порядком утомил «балласт» в виде неумех-кадетов. Но его высочество полагал, что первая встреча после страшной ночи прошла успешно.       — Мы счастливы, что вы не пострадали. — заверил Ашия де-Клив.                     — Мы вполне осознаем, что случившееся не вина церкви Древа. И в мыслях не было иного. — Луи запинался и держал взгляд опущенным. Сильные в вере сейчас были не особо в своей вере сильны.       Де-Эвер ощущал ложь происходящего. Он хотел верить принцу Клайву. Но уже не мог. По крайней мере — не вполне. Как не мог и отказаться быть в свите его высочества.       — Вы хорошо держались. Я горжусь вами. — сдержанно отозвался первый принц.       Он не желал оправдываться и объясняться перед помощниками. Хоть и чувствовал вину.       — Рад, что вы целы и трезво оцениваете ситуацию. Коварные культисты поплатились жизнями за свои деяния. Они подло подстрекали к убийствам. — продолжил Клайв.       Ни слова о магической подоплёке воздействия. Следов магии никто не нашёл. Значит жители Данцинии действовали не по принуждению. Хотя поведение «фанатиков» скорее говорило об обратном. Внезапное начало странного поведения, нетипичная агрессия, потеря памяти о своих деяниях по завершении эффекта…       — Счастливы служить вам и святому престолу. — поклонился медведь в ответ на слова своего покровителя. Прочие кадеты из свиты первого принца последовали его примеру.