Помнишь?

Выводишь маркером простые слова, ты ими разрисуешь все мое тело.       Ты знала, что я не люблю, когда меня отвлекают от занятий. Что мне совсем не нравятся твои рисунки на моих руках во время алгебры и что их потом так тяжело отмыть. И все равно рисовала. Все новые завитушки, сердечки, бантики. И так глупо хихикала. Я ведь никогда не смогла бы запретить тебе заниматься тем, от чего ты улыбаешься. А ты, хитрюга, этим пользовалась. Моя мама даже не удивлялась, когда я приходила домой с забитыми рукавами, помнишь? А когда я нарисовала на твоей ладошке розу, ты расплакалась. Это было так мило — ты переживала, что получила от меня всего один рисунок, но и он стерся через пару минут. Держаться за руки во время дождя,       Помнишь, как мы вместе ходили со школы? Я постоянно теряюсь, а ты всегда ориентируешься, словно у тебя компас в груди. Но я никогда тебе не завидовала. Честно, теряться — мой главный и любимый талант, ведь меня всегда находила ты. О, я помню, как однажды я предложила пройти по короткому пути… Я ведь была уверена, что так будет быстрее. А получилось, что заблудилась и ты вместе со мной, и мы попали под дождь. В сердце было так тепло и свободно убегать от дождя с твоей ладонью в моей руке и ранцем за спиной. Мы тогда еще наткнулись на заброшенный сад, в котором ты меня впервые поцеловала… Помнишь? Я помню. Держаться за руки во время расстрела.       Как было здорово, когда ты получила свою первую пятерку за контрольную. Мы с тобой тогда готовились почти месяц, пару раз даже засыпали плечом к плечу. Твоя мама так перепугалась, когда ты не вернулась домой, хорошо, что все обошлось. Каждый раз смеюсь, когда вспоминаю, как нам с тобой тогда влетело. А помнишь, как мы проводили выходные у тебя дома? Твой кот никогда не хотел оставлять нас одних и постоянно рвался ко мне на руки! Помню, ты даже ревновала кого-то из нас и так по-детски дула щеки. Но, знаешь, мое самое любимое воспоминание — как мы вдвоем вырвались ото всех и поехали на целые сутки в соседний городок. Нас там никто не знал, и мы могли целоваться, держаться за руки, совсем ни от кого не скрываясь. Моя любовь, сегодня нам придётся умереть.       Правда потом выяснилось, что твой отец приехал туда в тот же день по работе. Какое совпадение. Было страшно осознавать, что нас раскрыли, что нам запретят общаться, что заберут тебя у меня… Мы плакали и бежали, и все равно не отпускали рук друг друга. Помню, я тогда разбила коленку, из-за меня нас догнали, я такая неуклюжая была, извини. Внутри словно что-то оборвалось и разбилось в дребезги, когда грубая и холодная рука мужчины выдернула твою теплую и потную ладошку из моей. Словно внутренности вынули из меня, а положить что-то взамен них забыли. «Мерзость.» И мы смотрим друг на друга. Неужели наше светлое и нежное для кого-то — «мерзость»? А смерть придёт и будет в карие глаза смотреть.       Тебя тогда заперли дома, я помню острые холодные решетки синего цвета на твоих окнах. Помню, как ты плакала, а я раз за разом пыталась подняться на такой недосягаемый для меня тогда третий этаж. Хорошо, что у твоего дома растет рябина, а то пару раз я могла бы упасть совсем уж печально, но это все равно не заставило бы меня сдаться. Изо дня в день я покоряла эти несколько метров, чтобы прижаться лбом к твоему, через толстое ненавистное стекло. На день рождения и все-все-все праздники я загадывала тебя, но мое желание так и не сбылось. И будет гром, кислотный ливень, ядовитый мрак.-       Помню тот день, когда ты впервые попросила меня уйти. «Не приходи больше. Пожалуйста». Я, глупая, не понимала тебя тогда. Не знала, сколько страданий причиняю тебе своими не заканчивающимися попытками. Не могла даже представить, какую ты чувствуешь тоску, томясь и изо дня в день смотря мне в глаза и не имея возможности коснуться. Ты оказалась умнее — поняла сразу, что наша история окончена. Даже ведь не заплакала-ка обычно, только смотрела сквозь меня печально и не осознанно. А ты же знаешь, я упрямая, но такая глупая, прости меня! И продолжала приходить, а ты больше не отзывалась, перестала даже подходить к окну, я так злилась! Не знала, что и думать и со злости оставила тебя. Одну, словно в башне злого дракона. Когда в тебя влюблялась, было всё примерно так.       В школе все изменилось без тебя. Никто не отвлекал меня на уроках, не рисовал причудливые узоры и не нашептывал глупые сплетни на переменах. По всем классам разлетелись слухи о том, что ты серьезно чем-то больна, что твоим родителям очень тяжело, но они вынуждены отправить тебя в какой-то пансионат. Тогда я даже не сразу поняла, что это значит. Твои родители совсем не как мои — они хотят тебя «вылечить», исправить, перекроить пока не поздно. Наверно, они желали тебе добра, но я возненавидела их всей душой, когда поняла, что именно с тобой делают. Я виновата, я так виновата, это я оставила тебя! Ты моя девочка, красива, как последний выстрел,       Я не могла найти себе места весь наш последний год. Выпускной, экзамены — все пролетело мимо меня словно за пару часов, а не месяцев. Я в каждой тени видела тебя, в каждом смехе слышала твой. Словно ничего другое в мире не имело значения, ты текла по моим венам и одновременно с этим постепенно вырывала из меня все внутренности. Даже находясь за тысячи километров. Ты была первой мыслью, с которой я просыпалась и последней, с которой я засыпала. Я устала мучить себя вопросом «А что, если?». Ведь не может быть никаких если, потому что нет тебя. Прошу, не бойся, ведь от пули умирают быстро.        У меня перехватило дыхание, когда мы встретились спустя столько лет. Я не знала, что сказать, вихрь воспоминаний, чувств, эмоций закружил меня, я еле могла устоять на ногах. Вся моя боль, все сожаления и надежды смогли сложиться только в одно слово, и я спросила: — Помнишь?       Словно натянутая струна, я смотрела в твои глаза и искала хоть одну искру того же, что и у меня, хотя бы одного намека, что все это был не сон, не глупая шутка. Но все оборвалось, когда ты сказала «Нет». Похоже, тебя вылечили и больна здесь теперь только я.