Несуразные бренчания

В конце лета семья Джейсона, по каким-то очень важным, совершенно неинтересным, отцовским делам, переехала в столицу, и Джейсон сразу же понял, что как прежде уже не будет. В подсознании что-то щелкнуло и, взметнувшись пташкой, улетело – Джейсон предположил, что так происходит взросление. И действительно, жизнь, изменившаяся за короткий промежуток времени, начала бушевать и кипятиться. Он никогда никому не признается, но в тот момент, когда дверь в его новую комнату с голыми стенами и пыльными занавесками распахнулась, страх, не посещавший со времён младшей школы, кольнул в бок. Во рту отчётливо почувствовался привкус перемен. Из-за беспокойства, закравшегося под грудную клетку, хотелось забиться в шкаф, уткнуться в приставку и сделать вид, что цифра на учебниках ещё совсем-совсем маленькая, что утром не нужно просыпаться с мыслями о деньгах на репетитора и единственное, за что ругают родители – грязные носки под кроватью. Где-то он вычитал, что занятия музыкой помогают справляться со стрессом. Уровень какого-то там кортизола-хуезола в человеке снижается, пульс замедляется, и в мозг, как волны в час прибоя, возвращается спокойствие. А ещё игра на музыкальных инструментах развивала аналитическое мышление. По математике у Джейсона была шаткая три, а в сливе после душа он начал находить темные короткие волосы. В последних числах августа, за завтраком, мама пожаловалась, что Джейсон ничем целыми сутками не занимается, хотя приближается школа, выпускной класс и экзамены. В тот день он пошел за новыми барабанными палочками в первый попавшийся музыкальный магазин. В тот же день он впервые встретил Теркеля. Он, не разбирая дороги, летел прямо навстречу Джейсону, с велосипедом по один бок и с пакетом по другой, точно дурачок какой-то – с этими словами Джейсон и сейчас согласился бы, но с щемящей под грудью нежность – Теркель дурачок, да, но какой же он славный дурачок – споткнулся пару раз, чем внимание и привлек, и забавно выпучил глаза, как только они пересеклись взглядами. Парень смахивал на тех, кто воробьёв под окнами по выходным считает, странным, в общем. Но, по-своему, привлекательным. И кудряшки его, лицо каёмкой окружающие золотистой от палящего солнца, и скошенная улыбка. Было что-то во всём этом. Но тогда Джейсон одёрнул себя сразу же и вид непоколебимый принял, потому что, ну, бред же какой-то. Что бы он на случайного прохожего заглядывался? Да ни в жизнь! И где вообще этот музыкальный магаз штопанный?.. Потом он расплывчатым пятном замечал каштановую шевелюру и яркую кофту в полосочку, когда ходил в магазин – сестра, убитая горем по ухажёру, упросила сходить за шоколадом, скрипя сердцем Джейсон согласился, и, по всей видимости, за благородство судьба преподнесла неожиданный, но приятный подгончик. Раньше, когда Джейсон втюривался в дерзких девчонок из старших классов, он каждый день, шагая по серым коридорам, с замиранием сердца ожидал выцепить взглядом длинноногий силуэт. Снова увидеть Теркеля, по каким-то массонским, по всей видимости, причинам, тоже до ужаса хотелось. Что в начале учебного года и произошло – они столкнулись перед школой, и тогда, честно говоря, Теркеля за нерасторопность захотелось отмудохать. И, какой ужас, зажать с тягучими поцеляеми прямо у ворот. А теперь они играют в одной группе. И у Джейсона ноги подкашиваются от его несуразных – а играет он паршивенько – бренчаний на гитаре. Дорис рассказывала, что изначально у людей не было мирской оболочки, и вся их сущность существовала в бесконечной материи – в душе. И все было хорошо, но в какой-то момент что-то там эти души натворили и бла-бла-бла, их разделили на две части, заключив в ограниченную плоть. С тех пор бедолаги блуждают и ищут свою вторую половинку. Джейсон всегда считал, что история – выдуманный пубертатной девчонкой бред. Но, когда Теркель впервые поблагодарил его за помощь с тасканием комбика, скованно улыбнувшись, он задумался. Нет, даже не так. Он замечтался. А если этот Теркель – и вправду его судьба? Просто есть в нём что-то неимоверно притягательное... такое... Родное. Джейсон, честно говоря, совсем запутался во всем этом. Он по горло увяз в кипятящих душу чувствах, которые бьются об внутренности в диких конвульсиях и подталкивают каждый раз искоса подглядывать за болтающим о чём-то с Нигелем Теркелем. Решение головоломки чувств изнуряло, да и не то чтобы он вообще эти головоломки решать умел.. — Так-с, а теперь ещё вот сюда клея бахни, чтобы уж наверняка, — Джоанна толкнула парня в плечо, подгоняя к школьной доске объявлений, которую он, кажется, видел чаще, чем родную семью. На ней красовался пёстрый полуотвалившийся плакат. Их новоиспеченный музыкальный ансамбль – Knibe – объявлял о первом концерте. — Ты опять в одну точку как торчок пялишь, — Джоанна выудила клей из кармана толстовки Джейсона и сама нанесла пахучую субстанцию на бумагу. Плакат покрылся еле видными темными пятнами, но зато больше не отваливался. — Что-то случилось? Ох, Джоанна... Знала бы она только, что случилось. Точнее, не что, а кто. Уже бы в осадок выпала. — Не-а, — Лениво тянет Джейсон. Он оценивающим взглядом окидывает плакат и кивает. — Просто задумался. — О чём? — девушка, подбоченившись, гордо оглядела работу. Грядущий концерт её волновал больше всех в группе, потому что надежды, которые она на него возлогала, были колоссальных размеров. Джейсон был уверен, что к ним придет человек пять. — Да так. Ни о чем. Улица встретила промозглым ветром и мелкой моросью. Температура явно была ниже десяти. Джейсон поёжился и поглубже нырнул в куртку. Джоанна оправила свой теплый шарф и раздосадованно вздохнула. Закрапал мелкий дождь. Репетиции сегодня не было – Теркель (нужно бы к нему зайти!) слишком громко кашлял, и Джоанна, испугавшаяся угрозы провала концерта, заставила его остаться дома – поэтому школу они покидают непривычно рано. Правда, это совсем не радовало, потому в такую погоду хотелось только спать с утра до вечера и смотреть глупые шоу по телеку, а не гулять, разбавляя серые учебные будни. А ещё хмурое небо до неприятного покалывания в груди вынудивало душевно поболтать. Парень искоса взглянул на задумавшуюся о чем-то Джоанну, поинтересовался: — Ты пешком? — Ага, — Джоанна кивает и несмело выходит из под навесной школьной крыши – навстречу буйной непогоде — Что-то с машиной случилось, она не завелась с утра и отец вызвал мастеров. Пообещали разобраться только к среде, — Джейсон выползает за ней, удручённо наплевав на сухость своих кроссовок. Дождь, усилившись, смывает смысл обходить лужи. — Грустно, на. — Грустно, — кивает Джоанна. — Я ещё хотела попросить его помочь довести аппаратуру, но, видимо, не судьба. — Да мы с Теркелем и сами справимся. Нечего старших напрягать, — упоминание Теркеля, получившиеся само собой как-то, приятно отзывается в районе поджелудочной железы. — Теркель-то? — девушка усмехается и несильно толкает Джейсона в бок. — Я о нём самого лучшего мнения, но он ведь, по-честному, гитару с трудом держит. — Не правда! — Ну ладно, Джейсон не позволял Теркелю даже комбоуселитель из музыкального класса переставлять – боялся, что надорвётся – правда. Но отстоять его честь сейчас было делом принципа. — А вот и правда. — Это только так кажется, что он дохляк и глиста. На самом деле, он нормальный крепкий парень. — Ты так говоришь, словно проверял это лично, — Джоанна сбавляет шаг и ехидно ухмыляется. Лицо Джейсона вспыхивает. — Нет, не проверял, — а так хотелось бы... Стоп, нет, о чем он вообще?.. — Ты всё неправильно поняла! Как обычно, мисс недалёкость, — парень паказушно фыркает и отворачивается. — Ну ладно-ладно, — Шекспировский спектакль, разыгранный с такой старательностью, она, к сожалению, пропускает мимо ушей. — А Теркель, что-ли, хорош настолько, что смог растопить сердце одного ледяного барабанщика? — Джоанна, бля, — Джейсон в непонимании остолбенел. Вдалеке сверкнула молния, и он сравнил её неожиданную яркость с внезапным вопросом. — Ты к чему клонишь? — Ты сам понял к чему. Он понял, и это испугало. Джейсон бы не сказал, что полностью и бесповоротно в Теркеля втрескался, но очевидно, что покалывающее возбуждение на кончиках пальцев и дикая мешанина в желудке при виде густых, подрагивающих при внимательном изучении нотного листа, ресниц не спроста. И разве это так очевидно? Неужто со стороны Джейсон выглядит как влюбленный баклан со сбитым механизмом шестерёнок в мозгах? — И что ты об этом всём думаешь? — Джейсон спрятал напряжённые руки в карманах куртки и ускорился. — Ничего. Тему, к счастью или к сожалению, больше не поднимали. Теркель справлялся хорошо. Он с видом бывалого знатока водил по грифу гитары, ухищрённо зажимал какие-то аккорды — которые Джейсон совершенно не разбирал — дополняя высокий голос Джоанны. Смотреть на него было чересчур приятно. — Джейсон, ти совсем тупий? — Нигель завел уже привычную шарманку, прерывая песню на половине. — Ти не в ритм брякаешь, даун! — Он раздражённо проводит по струнам своего блестящего баса, цыкает и Джейсон понимает, что сейчас его словарный запас пополнится новыми ругательствами: — На хахаля свого потом ещё надивишся, у нас концерт за двадцать хвилин. — неожиданно спокойно выдал парень. Интересно. Почему все вдруг разом решили, что между ним и Теркелем что-то есть? Нет, он конечно не против... Но бляха! — Иди нахуй, утырок! Тебя опять походу папаша твой наругал за двойку, и ты теперь бесишься на всех, — Джейсон резким движением убирает палочки на пол и складывает руки на груди. Как Теркель вообще с таким мудаком подружиться смог? — Прививку от бешенства постав, — Нигель, недовольно хмурясь, стягивает с себя инструмент. — Я попити! — Слушай, Нигель, подожди. Ты правда злишься просто так, — Джоанна занервничала. Джейсон закатил глаза – Нигель как обычно думал только о себе, и своем недовольстве, забив на то, что Джоанна несколько дней упрашивала директора о проведении небольшого концерта, и ещё дольше занималась его организацией. Парень поставил бас на пол и, буркнув что-то под нос, вышел. — Нигель! Джоанне стоило бы просто проигнорировать выходку, потому что Нигель перебесился бы. Но дверь хлопнула. Теркель устало выдохнул: — Придурок. — Ага. — Ну, — Могенсен оставил гитару в сторону (Джейсон разачарованно хмыкнул – с гитарой в руках он смотрелся горячо...) — Думаю, они сейчас придут... Не знаю чего он вообще взъелся, мне понравилось, как ты играл. — Спасибо, чел, — Губы Джейсона непроизвольно расползлись в улыбке. Через плотные тучи разочарования скользнули лучи солнца. — Ты тоже очумело справляешься! Как Джон Леннон прям. — Ты преувеличеваешь! — Совсем нет. — Спасибо, мне приятно очень. Я стараюсь ради вашей группы, эм, совершенствоваться. — Ради нашей, — Джейсон голосом чётко выделил это слово. — группы. Теркель глупо захихикал и отвернулся в сторону настенных часов серого цвета, очень выделяющихся на фоне цветасто-голубых стен; времени до концерта оставалось немного, нужно было бы уже перекочевать в актовый зал, распологающийся прямо за стенкой – удобно. — Джейсон, — Теркель шумно глотнул и потупил взгляд в пол. — Как думаешь, почему все считают, что мы, типа, мутим?.. Ну, тоесть, — он усмехнулся. — с Нигелем все понятно, но Джоанна тоже иногда... Что думаешь? — Что за марафон каверзных вопросов? Джейсон ничего об этом думать не мог. Пылающие чувства громкими взрывами заглушали все адекватные мысли. — Да похер, — Джейсон пожимает плечами и хватается за палочки – прямо как за спасательный круг. — не забивай голову всякой хренью, пойдем лучше в актовый. — А как же Джоанна и Нигель? — Догонят, — Джейсон пожимает плечами и хватает треклятый маршаловский комбик. Теркель согласно кивает. В актовом зале – Джоанна с Нигелем уже были там, и как только парни зашли, они недовольно напомнили о пунктуальности – из зрителей ещё никого не было. Ха, если никто так и не придёт, Джейсон стащит отцовский коньяк с верхней полки шифоньера и самолично пронесёт его в школу на следующий день. Такой провал стоило бы помпезно отметить! Теркель передал Нигелю любезно принесенный бас, а Джейсон уселся за потёртые барабаны. Те, что стояли в музыкальном классе – его личные. Играть дома было комфортно и удобно, не было необходимости куда-то тащиться, учить программу или сидеть в душном кабинете сольфеджио — плавали, ничего приятного во всем этом нет — И мама радовалась, что ее чадо наконец-то нашло себе занятие. А потом отец слег дома на больничном. Шум, как отец называл игру сына, его порядком нервировал и в один из дней он поставил ультиматум – либо Джейсон находит куда притулить инструмент, либо помойка. (правда, отец не уточнил кто именно там окажется – Джейсон или барабаны – но и судьбу лишний раз испытывать не хотелось при всем противоречивом отношении к родителю.). Выход из ситуации оказался прямо под носом – музыкальный кружок в новой школе. Плюсом к возможности неограниченно играть было наличие неплохой компании в лице Джоанны. Потом появился Теркель, и Джейсон понял, что вступление в кружок было его лучшим решение за последние годы. — Та ми прям зірки естради! — Нигель ткнул в сторону двух парней, усаживающихся на последнем ряду сидушек. Рядом с ними темной фигурой восседал Саки, он вечно таскается за Нигелем и странно шутит, чуть поодаль – Барри. А вот в том, что он придет Джейсон не сомневался, потому что учитель с горящими глазами поддерживал все музыкальные начинания учеников. Теркель рядом нервно подкручивал колки. — Слыш, Теркель, успокойся. У тебя сейчас струна лопнет. Парень вздоргнул, явно не ожидая, что к нему кто-то обратиться, и наконец оставил колки в покое. — А вдруг я наложаю сейчас?.. — Не думаю, что кто-то из наших достопочтенных зрителей вообще слушать будет. — Но ведь остальные услышат! Меня выгонят из группы, если я случайно что-нибудь спутаю? — Всем привет! Хоть вас сегодня и мало... — Джоанна вдохновлено выкрикивала шаблонную хрень о том, что сейчас на этой сцене произойдет второе пришествие Христа. — Ты совсем уже? Мы тебя не выгоним, даже если ты обоссышься здесь. Нигель выёбисто замахнулся и наотмашь ударил по струнам. Саки подскочил со своего места и что-то восхищённо проорал. Выглядело, конечно, карикатурно. Джейсон стукнул по тарелкам. — Господи, Джейсон, я, кажется, все забыл! — Теркель, — Джейсон выученными движениями вступил в свою партию, а Джоанна мелодично запела. — Я верю, что ты справишься, так что возьми в руки себя, свою гитару и заебень! Могенсен с неприкрытым восхищением, да таким, что чуть ли не слюни изо рта катились, заглянул Джейсону прямо в глаза и действительно заиграл. Заиграл, переливчато и уверенно, не прерывая зрительный контакт. Джейсон готов был поклясться, что у него встал, и что голова окончательно отключилась. Концерт прошел как в тумане. Джейсон нашёл себя тогда, когда Нигель, под ручку с Саки, счастливо отсалютовал, и дверь в кабинете хлопнула. Перед глазами до сих пор стоял образ Теркеля с горящими глазами. — Это было круто! Ты ещё в конце такой та-та-та, а я такой бр-м, — Теркель рядом безумолку трещал. Джейсон, к слову, всё время удивлялся тому, что Могенсен совсем не икает – нет такого числа в природе, которое могло бы отразить количество раз, когда он думает о его ловких пальцах, улыбке, волосах... Может, он икает, пока они не видятся? Тогда, наверное, надо бы прекратить думать... Икать - это неприятно в конце концов и всё такое. — Знаешь, почему все считают, что мы, типа, вместе? — Теркель замолк. А Джейсон не понял нахуя он это сказал – будто кто-то потусторонний его рот открывал. — Потому что, эм... — А что он сказать-то хотел?.. — Ты мне нравишься. В коридоре что-то с глухим стуком упало.