dandelion body

В тёмных стенах лаборатории воздух становился тяжелее. Голова кружилась от запаха разных реактивов и сознание было потерять очень легко. На старом медицинском кресле, со связанными руками и ногами сидела невысокая девушка, с черными как уголь волосами. Её тёмные глаза были полностью опустошены, а из них вытекала странная жидкость… Вернее, лишь из одного. Кровь была повсюду, абсолютно по всей комнате, так же можно было посмотреть на стол, который был заполнен различными орудиями пыток. Дрожащие, костлявые руки были полностью в крови, которая медленно капала на пол, а голова была опущена. Она всячески пыталась смотреть в пол или в любую другую сторону, даже не смотря на то что она чувствовала, что силы мгновенно покидают её и ей конец, но сейчас нужно было лишь не смотреть на впереди стоящую очень высокую девушку, с длинными бело-красными волосами. — Даже не посмотришь на меня? — внезаптно раздался красивый, женский голос и девушка осторожно положила шприц на место, сняв запачканную перчатку, подошла к своей подопытной. — … — На ответ от брюнетки последовало молчание, вжавшись в кресло юная леди стала тяжело дышать и хрипеть. Её волосы лезли в глаза и они были такими неряшливыми и пушистыми на вид, хотя бы они тоже не позволяли ей слышать свою собеседницу. Руки задрожали и вжавшись в кресло царапая его сильнее и сильнее, выгнувшись, после чего попробовав сопротивляться Дез продолжила хранить молчание. — Ясно. — Спокойным тоном в голове ответила учёная, взяв брюнетку за подбородок, достав странную на вид пилюлю. — Давай, глотай и на сегодня хватит, я тебя отпущу. Мы уже больше суток тут торчим, тебе же не хочется просидеть на одном месте связанной ещё лишний час, я права? На следующей неделе тебя ждут дела по серьезе. В ответ, пришлось лишь кивнуть, прожигая презрительным взглядом алые очи, на что та в ответ, без церемоний засунув содержимое в рот, мило улыбнулась. «Ты разъебала пол мира, а теперь сидишь тут надо мной и улыбаешься.»

***

Чистота, пустота. Ты пришла, вновь ушла. Опять снова со мной, ты теперь не одна. Но ты знаешь — чем всё кончиться вскоре И как кровь будет капать с лица.. С твоих рук, с твоих ног И с покусанной шеи Где везде синяки, где везде есть засосы Куда не спеша я ввела препарат И вот — чахнут цветы. Прорастают из вен, Доставляют тебе дискомфорт. И ты знаешь. В них — яд, есть и смерть И приблизилась мигом Совсем не спеша.. тебя ведь убьют. и я помню нашу первую встречу и я помню все крики в ту ночь и твое лицо в то мгновение но тебя полюбить не смогу твоё имя тебе очень подходит. ты мой.. нежный, нежный цветок который завянет, завянет так быстро и уже никогда не цветёт. все что было тут, здесь — все бессмысленно отношения сложились — пиздец я не выражусь лучше, поверь мне отношениям будет конец как мы встретились — быстро, мгновенно пока я достаю пистолет ты вся выдохлась, крича, на меня же упав тут же. тебе здесь конец. в твоём теле росли одуванчики я все помню — я видела их похороню я тебя в одуванчиках но только после желаний своих в дело пошли пласкогубцы в дело пошел пистолет зашиваю я раны на теле пока ты изо всех сил кричишь и не нужно тебе обезболивающее просто продолжи кричать этим я наслаждаюсь всегда же то что хочется теперь продолжать ты сказала : « пошла ты блять к черту » «я тебе — не игрушка.» « признай же , сейчас » «но ведь ты не живая…» — ответ мой был краток и скальпель я в руки взяла и он режет все твои жилы и перережет все органы, прямо сейчас и ты больше не плачешь. и не кричишь теперь больше а просто сидишь… и теперь здесь — печаль. ты любила безумно свободу а боялась — прикосновений моих ты не боялась пыток так сильно как прикосновений чужих тут же дергалась — тут же вздыхала дышать начала тяжело и конечно, сопротивляясь , кричала ведь так больно, так страшно.. ведь так? давай свою руку, я ввожу препарат под эфедрином спокойнее все же ты становилась спокойной, не буйной и не спеша позволяла себя ты потрогать и я снова откину одежду я брошу тебя на кровать и я буду кусать твою шею и я буду тебя избивать и если раньше — я избивала поцеловать я тоже могу. так грубо, кусая все нежные губы и остаёшься довольной. всегда все что будет здесь ночью — молчание спустя сто развлечений и пыток с тобой тебе нравиться…просто скажи и признайся тебе нравится тело моё. я помню — тебя рвало кровью каждую ночь. ровно восемь часов ты проводила часы эти в ванной а изо рта так и капала кровь твои глаза наполнились кровью и кровь — твои слезы. смахну их платком похороню я тебя в одуванчиках моя милая лотос, пойдем свяжу наконец твои руки связала и ноги, привязала к столу достаю я орудие пыток я обещаю — закончим мы пытку твою . ты улыбаешься, и не кричишь ты вовсе как в первые дни, как в первую ночь ты приняла сто пятьдесят моих препаратов запретных, опасных, и легких на вкус ты ненавидела запах отсюда проводя пять часов на этом столе пока я тут работаю, пока я тут химичу лишь бы тебя отравить просыпались без памяти, засыпали мы тоже проводить со мной время — ненавидела ты но тебе приходилось — целый день со мной даже в ванне, даже душе со мной. ты сказала «доставай свои пласкогубцы» «доставай свой скальпель, бензопилу» « и зарежь меня. раскромсай на всё чёртовы части » «лишь бы тебя мне не видеть. не переношу.» я искала лекарство от твоих одуванчиков но они — всё росли, росли и росли заросли и глаза. заросло и всё тело и теперь — один лишл толчок скажи, ты ведь слышишь мой смех сумашедший скажи, ты ведь слышишь последний свой крик и скажи, что ты слышишь в мгновение? и бензопила ли это уже? пусть вся кровь польётся по комнате пусть испачкает тело моё пусть все кости, все жилы — пусть все будут разрублены пусть они посинеют, пусть разрежутся в кровь. твоё мясо ещё было свежим один глаз — протек весь. насквозь твое сердце — всё ещё билось и так слабо… как жаль. «давай помогу» вот и всё.. всё закончилось вскоре и всю кровь вытераю с себя и смотрю я на стол — на кровавую жидкость и на все что осталось……… как жаль. и растут все ещё одуванчики. твоё тело прекрасно…. и так. принесу я тебя к одуванчиком за поступки все мне не жаль. я любила твою бледную кожу и твою белую, белую грудь и люблю я сейчас, ведь я знаю — ведь спишь ты

«и теперь никогда не проснусь»

и стою я спокойно здесь, в поле вырыв яму, положу я тебя Не закапывав, остаёшься спокойной и теперь останусь лишь я. Эта ночь теперь будет холодной И я лягу спокойно в кровать ты теперь навсегда остаёшься спокойной и я снова останусь одна. Ночь стала дождливой, а гром на улице было очень хорошо слышно. Сверкала молния в себе. Было очень темно. В темноте, высокий силуэт с несильно длинными волосами,мужского телосложения бежал куда-то вдаль, а потом, медленно остановился около несильно глубокой, вырытой ямой, в поле ещё только начавшем цвести одуванчиками и наклонился. В самой яме была куча одуванчиков и лежал… кто-то ещё. Одно уже слегка опухшее, темное веко медленно открылось, заставляя взглянуть на пришедшего сюда человека.