Присвоенная

Сара

(Billie Ellis - No Time To Die)

Никогда бы не подумала, что я не буду болезненно переживать разрыв с Лиамом. Знаете, это, как будто, ничего не было — не было семи лет отношений, совместной жизни в одной квартире и кучи воспоминаний того времени. За последний месяц после того дня, как я забрала свои вещи из его квартиры, я занялась своей жизнью и окунулась в работу с головой. Конечно же, не без помощи Стефани, которая всегда находила время на меня. Каждый Божий день мы, после смены в кафе, отправлялись гулять; каждый наш выходной день мы проводили в каких-то делах. Не было никаких разговоров о парнях и отношениях, только то, что мы хотели обсудить сами. И, возможно, именно подруга помогла мне легче пережить разрыв, который где-то на задворках сознания пытался болезненно уколоть. Но, опять же, мне не давали ни секунды остаться с собой наедине, чтобы начать копаться в себе. Измождённые днём, мы падали спать, а на утро всё начиналось по новой. Даже сегодняшний день не стал исключением. Стефани с самого утра сказала, что хочет сделать ремонт в нашей квартире, и то, что договорилась с хозяйкой, которая, естественно, дала согласие. Я не смогла найти слов, чтобы начать отпираться, мне оставалось только следовать за подругой. Поэтому на ближайшее время, а именно наш отпуск за два года работы в кафе, будет весёлым. Мы… точнее, Стефани вытянула меня по магазинам, стоило нам позавтракать утром. И откуда в ней столько энергии? Забегая в очередной магазин с какими-то приспособлениями для ремонта, я безучастно наблюдала за подругой, которая разговаривала с продавцом. Я понятия не имела, как вообще помогать Стеф с ремонтом, поэтому просто бродила между стеллажами с какими-то товарами. Понимая, что мы надолго в этом магазине, я не стала даже слушать беседы, гуляла между рядами. Какие-то панели для потолков, обои для стен, краски, колеры для чего-то там… всё смешалось перед глазами, пока я не повернулась в сторону. Стеклянная перегородка бутика открывала обзор на людей, гуляющих по торговому центру. Я перевела взгляд на красивую мозаику для стен, и моё внимание привлекло движение на той стороне. Как будто в замедленной съёмке среди толпы народа, я увидела высокую фигуру мужчины. Знакомого мужчины. Совсем забытого мужчину, о котором запрещала себе думать все долгие десять лет. Но через секунду всё растворилось, словно мне показалось. Я подошла ближе к стеклу, всматриваясь в людей по ту сторону, чтобы убедиться в своей вменяемости. Не может же быть, что последние четыре недели я вижу этого человека постоянно, словно он призрак. Я действительно мельком ловлю в толпе Майкла, человека, которого очень давно оставила в прошлом. Это продолжается каждый день, будь я на работе в кафе, он проходит за окном, будь то я дома, он идёт по другой стороне дороги. Будь это рядом проезжающая машина, пока я стою со Стефани на перекрёстке улиц. И вот сейчас я словила его знакомые черты прямо посреди торгового центра. Неужели он правда в Балтиморе? Не стану лукавить о том, что я никогда о нём не искала информацию. Искала. Но это было давно, когда душа горела только от одной мысли, что он где-то там живёт и радуется жизни. Но после встречи с Лиамом я перестала, точнее запрещала себе думать о другом мужчине. А теперь после стольких лет мне мерещится этот человек абсолютно везде. Где-то глубоко внутри себя я, возможно, отпустила ту ситуацию, произошедшую в прошлом, но только одна мысль, что я могу, на самом деле, встретить его, пугала. Да, я очень болезненно отходила от этих недоотношений, когда поняла, что надо мной просто посмеялись. — Эй, ты чего тут? — ко мне подошла Стеф, и я обернулась к ней, вернувшись в реальность. — Да так рассматривала, что тут есть, хотя вообще ничего не понимаю в этом, — улыбнулась я подруге. — Я все закончила, мы можем перекусить где-нибудь. Я что-то проголодалась, как волк. Готова съесть что-нибудь из японской кухни. — Как ты можешь это есть? — я покачала головой, следуя за Стефани, и опять обернулась на стеклянную поверхность, чтобы убедиться, что там никого не было и нет. По пути к кафе, где мы будем обедать, мы забежали ещё в парочку бутиков, а только потом с уставшими ногами уселись за столик. Мы болтали о предстоящем небольшом ремонте и о том, что надо сначала куда-нибудь махнуть, а на оставшиеся время заняться ремонтом. Мне не хотелось, конечно же, этого делать, но ничего поделать не могла, Стеф даже мёртвого уговорит действовать так, как она того желает. — Как смотришь съездить в Сентфор? — вдруг спросила она, закидывая в рот какую-то корейскую фигню. Я оторвала взгляд от своей тарелки с лапшой и удивилась такому заявлению. — Ты прекрасно знаешь, что я туда не езжу уже кучу времени. Мама навещает меня сама, когда ей того хочется. — Боже, Сара, я говорю самим съездить туда отдохнуть. Просто. Без предупреждения своих родственников, да и я там не была, по-моему, с того самого момента, как уехала с тобой. — Ну и что мне там делать? Нет, я не хочу. Я вдруг испугалась мысли, что могу встретить Майкла… Боже, я столько лет не произносила его имени, что оно кажется мне каким-то незнакомым. Что, если он уже женат, дети, семья… и тут я собственной персоной. Не хочу… боюсь. — Ну давааай! Что тебе терять? Встретимся с нашими друзьями, они, кстати, писали, что собираются устроить вечеринку. Ну там собрать всех одноклассников вместе. Ну давай! Чего ты боишься? — Я много лет не думала о том городе и мысли, что могу, ну или захочу, туда съездить. Если ты забыла, там может поджидать меня моё прошлое, которое не особо приятно. — Ты о Майкле? — она выгнула бровь, но я-то знала, что Стеф и он когда-то ещё в детстве крепко дружили, пока не появилась я. — Сара, мы с тобой за эти годы никогда о нём не говорили, но пора бы отпустить всех этих мужиков и не думать ни о чем. Я прекрасно знаю, что ты бы с удовольствием съездила к матери, просто так. Подруга, прошло десять лет. Я отвела взгляд от её серых и таких внимательных глаз, что стало как-то неудобно перед ней. Да, действительно, прошло уже много лет, чтобы думать о нём, но та подростковая Сара внутри меня почему-то оживает. Как будто чувствует, как сердце, сбившееся от присутствия того давно забытого парня, снова разобьётся, если увидит его. Это как будто заглянуть в свою прошлую жизнь и почувствовать то трепещущее состояние неминуемой встречи. Боль и радость собираются где-то в груди от осознания, что тогдашняя влюблённость всё ещё жива, но пока спит. — Не знаю, почему ты сейчас заговорила о Сентфоре и Майкле, но Стеф, мне кажется, я схожу с ума, — аппетит пропал, и я отодвинула тарелку подальше от себя. — Знаешь, за последний месяц, мне кажется, что я вижу его. Стеф перестает жевать и смотрит на меня не мигая. — Как будто Майкл проходит мимо, но это настолько быстро, что я думаю, постоянно о галлюцинациях. После расставания с Лиамом, я постоянно ловлю себя на мысли о Майкле. Даже сейчас, когда мы были в магазине, я видела его через стекло бутика. Не знаю, как это объяснить, но думаю, это был он. А тут ты со своим предложением, я схожу с ума? — Ого, подруга. Я не думаю, что он может быть тут. Да и ты, наверное, просто накручиваешь себя. Нужно отвлечься от этого города, от работы и уехать. — Может быть, ты и права, — я пожимаю плечами и тянусь к стаканчику с кофе. — Мне нужно переварить все это. — Без проблем. Тем более после отдыха в Сетфоре нас ждёт ремонт и новое начало, ты же собираешься броситься в омут своей профессии снова? О да, за этот месяц я решила, что хочу снова попробовать себя в учёбе, пройти курсы и стажировку. Меня пригласили пробоваться на профессию, о которой я мечтала ещё тогда, будучи подростком. На это меня подбила Стефани, признав, что так точно забуду о Лиаме и наших отношениях. Только поэтому в свои двадцать восемь я решилась на учёбу по ускоренному курсу. — Я немного прогуляюсь перед тем, как вернуться домой, хочу немного побыть наедине со своими мыслями. Думаю, ещё надо позвонить маме, — говорю я, и Стеф соглашается со мной. — Я тогда загляну в ещё пару мест, а потом встретимся дома, хорошо? — я киваю, и мы прощаемся, расходясь в разные стороны после оплаты обеда. Когда оказываюсь на улице, то выдыхаю воздух, медленно направляясь по дороге, залитой солнечным светом. Через месяц уже осень, но почему-то совсем не ощущается это, очень тепло, даже жарко. Когда приближаюсь к перекрёстку, чтобы перейти на ту сторону, сначала не замечаю в толпе напротив меня знакомого лица. Глаза возвращаются на то место, где должен был стоять он, но кроме незнакомых лиц я никого не вижу. Загорается зелёный свет, и я среди первых перебегаю дорогу и начинаю оглядываться по сторонам. Ведомая своими мыслями, смотрю каждому в глаза и иду, пока не замечаю широкую спину в чёрной футболке. Каштановые волосы прямо как у него подбрасывает ветер, когда я прибавляю шаг. Остаётся немного, и я сама того не знаю, зачем, касаюсь руки. — Извините… — Да? — ко мне поворачивается парень, и я отступаю, понимая, что окончательно поехала мозгами. — Простите, — улыбаюсь я. — Обозналась. — Ничего. Парень продолжает свой путь, пока я прихожу в себя от глупости ситуации, а потом вовсе сворачиваю в парковую зону, решаясь отдалиться от шума города и толпы народа. Пока иду, думаю о предложении подруги съездить отдохнуть домой и встретиться со школьными подругами. Пытаюсь выбросить назойливый мираж в виде бывшего парня, который как приведение таскается за мной вот уже четыре недели. К чему бы это? Как будто изначально знал, что я собираюсь поехать домой, и поэтому ходит везде за мной. Достаю телефон из сумочки и набираю номер матери. Слышу гудки, пока рассматриваю людей и маленьких детей, что гуляют и смеются. Мама отвечает спустя долгих шесть гудков. — Сара? Что-то случилось? — сразу с ходу спрашивает мама, и я улыбаюсь. — Я, что, не могу позвонить маме? Или звоню, когда что-то случается? — Просто внезапно. Мы обычно созваниваемся вечером. Ты не на работе? — Нет, у меня отпуск, мам. — Тоже надо. Ты хоть там хорошо кушаешь? Я улыбаюсь её словам. — Мам, мне двадцать восемь, а не восемь. Кушаю, как все взрослые люди. — Я знаю тебя, Сара. Ты же у меня как птичка. Я улыбнулась еще шире. У нас с мамой отношения никогда не были близкими, пока она была занята разборками с моим родным отцом. Они практически всегда были заняты друг другом, пока отец попросту не ушёл, оставив нас вдвоем. Потом уехала я. Сейчас же моя мама в отношениях с местным шерифом Сентфора, и её жизнь за последние десять лет изменилась до неузнаваемости. Забота о новом муже и пасынке, то есть у моего отчима есть сын от первого брака. Он же мой одноклассник и когда-то хороший друг, что один из первых познакомился со мной. И вот теперь последние пять лет точно, мы с мамой стали немного ближе, как подобает матери и дочери. — Мам, я тут… — я вдохнула, когда пришла пара признаться, что хочу приехать к ней, — точнее, мы со Стефани решили приехать в Сентфор. На той стороне повисает тишина, мама молчит, и я уже думаю, что прервалась связь, как она начинает говорить: — Когда? Сара, господи… — Ну мам, только не надо плакать. Слышу её всхлип, и сама немного расстраиваюсь. — Ты не была тут много лет, я не ожидала, что ты скажешь это. Мне нужно срочно послать Джонатана в магазин, надо срочно закупиться… — Мам. — я закатываю глаза. — Остановись. Не нужно никого никуда посылать. — Ещё чего! Конечно надо! Моя дочь едет ко мне! Я хочу встретить её любимыми вкусняшками! Не перечь мне. — Ох, ну простите! — мы смеемся. — Ты точно приедешь? Доченька, я очень сильно хочу увидеть тебя, и все время боялась что-то сказать лишнее. — Приеду. Уже все в прошлом, мам. Тем более, я хотела рассказать, что снова поступаю в университет на курсы… Мой рассказ матери затянулся ещё на час, пока мы не поделились последними событиями в наших жизнях. Мне пришлось рассказать о Лиаме, но только укороченную и безболезненную версию нашего расставания. Пусть не знает, на что пошёл этот человек, чтобы мы разошлись. Мама, несмотря на то что была расстроена этими событиями, из-за того, что Лиам никогда не участвовал в беседах с ней, практически всегда сторонился знакомства с родителями. И когда я положила трубку, моё настроение было не таким, как час назад. Я чувствовала, что меня ждёт мама. Что она хочет моего возвращения спустя столько лет расставания. И я уже бодрее прогуливалась по парковой зоне, пока не заметила небольшую детскую площадку, на которой играли дети, а их родители сидели на лавочках. Мимо меня пронеслась девочка с игрушкой в руках, а с другой стороны, мальчишка лет пяти на самокате, разогнавшись и что-то крича и смеясь. — Даниэль! Господи, неугомонный ребёнок! Даниэль, сейчас же остановись! Ты же голову себе расшибёшь! Я обернулась и заметила женщину лет пятидесяти, она резво перебирала ногами, чтобы угнаться за ребёнком. Её светлые волосы были собраны на макушке, а в руках она держала что-то наподобие лёгкой курточки. — Розали, я уже взрослый! Смотри, как я умею! Мальчишка оттолкнулся от дороги и поехал быстрее, а женщина, что обогнала меня, охнула от скорости. Я улыбнулась смеху мальчишки, что хохотал от веселья, пока внезапно из-за деревьев прямо ему навстречу не вылетел велосипедист. — Даниэль! Всё произошло настолько быстро, что даже я перепугалась от кучи, в которую превратились велосипед и самокат ребёнка. Мальчишка закричал, что есть мочи, и его бабушка рванула со всей мощи к нему. Не понимаю, зачем, даже мои ноги понесли меня к месту происшествия. — Господи, Даниэль! Мальчик мой, что же делать? Как ты? Где что болит? Ответь мне! — Я не заметил его! Он так внезапно появился, что не успел затормозить! — парнишка лет пятнадцати в панике уставился на мальчика и его бабушку, которая, казалось, перестала дышать. — Вы в порядке? — я оказалась около женщины с плачущим ребёнком, который прижимал к животу правую руку. — Не знаю, — женщина в страхе посмотрела на меня, а потом на парня. — Куда же вы так неслись? Разве так можно? — Я не видел его! Он вылетел так внезапно, что я сам растерялся. — Хорошо, все хорошо, — вмешалась я. — Малыш, где болит? — я присела около мальчика и заглянула в заплаканные зелёные глаза. — Рука, — проревел он. — Нужно отвести его в больницу, — я посмотрела на его бабушку, которая быстро кивнула и схватила телефон, пока парнишка, сбивший мальчика, медленно поднял велосипед и сорвался с места. — Куда! — крикнула женщина. — Я на машине, могу вас довести до больницы. Она вон там, — я указала на старенький седан, припаркованный утром Стефани; у нас была одна на двоих машина. — Я сейчас позвоню его отцу, он приедет за нами. — Можете это делать, пока будем ехать в больницу. — Хорошо, если вам не трудно, поехали. Женщина схватила мальчика на руки, и мы сократили путь через аллею, выходя на парковку у торгового центра, где мы были со Стефани. Я открыла дверь и помогла усесться своим пассажирам, а сама быстро оказалась за рулём. Мальчишка ещё плакал, но уже не так сильно, постоянно прижимая руку к животу. Я выехала на дорогу, стараясь не забывать о правилах, медленно, но уверенно маневрируя между другими машинами. Пока я колесила по городу, отец ребёнка уже был в курсе всех событий и сказал, что в ближайшее время прибудет в больницу; он застрял в пробке недалеко от нас. — Эй, малыш, как тебя зовут? — решила я немного заговорить ребёнка, чтобы он отвлёкся от боли. — Даниэль, — всхлипнув, ответил он. — А меня зовут Сара, — я глянула в зеркало заднего вида. — Я в детстве тоже падала и даже ломала руку. — Тебе тоже было так больно? — Поверь, было. Мне даже делали гипс, чтобы восстановить сломанные кости. — Это больно? — Надевать гипс? Неа, не больно. Это такая штука, которая застывает на твоей больной руке, а потом твердеет. На ней ещё можно рисовать, — я снова посмотрела на мальчика, он перестал плакать и смотрел на меня с интересом. — Мне в школе потом подруги разрисовали его в цветочек. — Это девчачьи штучки, я же мужчина, мне так не надо! — возразил он, а я улыбнулась. — Папа тебе нарисует машинки и мотоциклы, — сказала его бабушка. — Розали, а папа приедет? — Конечно, ты же слышал, что я звонила ему, он в пути. Мы завернули к больнице и остановились на парковке. Я снова помогла им вылезти и осталась стоять около пассажирской двери, не зная, что делать дальше. — Мне больно, — захныкал Даниэль, сильнее прижимая руку. — Сейчас перестанет болеть, ещё немного, — женщина попыталась его взять на руки, но мальчишка сопротивлялся. — Сара, не могли бы вы помочь? — Конечно! Я захлопнула дверь и подбежала к ним, аккуратно подхватила ребёнка и поспешила ко входу. Оказавшись внутри, мы быстро нашли медсестру, она помогла нам найти кабинет врача. Чуть позже Даниэля забрали на рентген, пока его бабушка заполняла какие-то документы. Мне пришлось находиться рядом с ребёнком и отвлекать его от боли и страха. Он старался не плакать, пока его осматривали, а потом накладывали гипс. У ребёнка оказался сильный ушиб кисти, которая мгновенно опухла и покраснела. За проведённые сорок минут в больнице рядом с незнакомым мне ребенком и его бабушкой мы разговорились, пытались его отвлечь от слез, пока врачи ждали отца мальчишки с документами, подтверждающими отцовство. — Вот видишь, это совсем не больно, — сказала я, когда все процедуры закончились, и мы сидели на кушетке, разделённые шторками. Розали ушла встречать папу Даниэля. — Больно. Внутри там больно, — его зелёные, как листва летом, глаза снова наполнились слезами, и я, осмотревшись вокруг, взяла ручку и села на стул рядом. — Давай, я попробую раскрасить твой гипс, как это делали мне. Что хочешь, чтобы я нарисовала? Даниэль замолчал и задумался, а потом протянул мне руку. — Машину, как у папы. — А какая она? — спросила я. — Большая и чёрная, и ещё у неё есть кузов и большие колёса. — Похоже, это внедорожник? — Да, папа так его называет! Я приблизилась и начала водить ручкой по свежему гипсу, выводя первые штрихи для создания внедорожника. Благо, когда-то я рисовала, и первые линии начали складываться во что-то похожее на большую машину. Даниэль постоянно указывал на недочёты и дополнял словами всё, что нужно было добавить в будущий рисунок. Мы настолько увлеклись, что не заметили, как на белом фоне появилась нужная нам машина, а рядом ещё несколько легковых, похожих на мою. Украсили все это человечками, которые пытался нарисовать левой рукой Даниэль. Мы засмеялись, когда за моей спиной отодвинулась шторка, и мальчишка поднял голову. — Папа! Я резко встала и отошла на несколько шагов назад, медленно положив ручку на место, пока отец ребёнка обнимал его. Розали улыбнулась Даниэлю, и мужчина обернулся ко мне… и слова обоих застряли в горле. Майкл. Когда наши глаза встретились. Я не смогла дышать, пока до нас обоих доходило, что мы сейчас прямо здесь, друг напротив друга. Спустя десять лет большого перерыва мы смотрели друг на друга, а перед нами, словно старая кинопленка устаревшего кино, проносилась вся наша жизнь в Сентфоре. Смех, поцелуи, объятия, как будто мы снова прожили всё это вчера. Как будто мы заново в одну миллисекунду прожили наше прошлое. В итоге остановившись на этом моменте, я, стоя напротив него, а он напротив меня с ребёнком на руках. — Пап, Сара нарисовала мне машину на гипсе, и я совсем не плакал! — разрушил тишину Даниэль, показывая свою руку. — Я, наверное, пойду, — я опустила голову и обогнула Майкла, чтобы побыстрее сбежать. — Ох, детка, мы тебя, наверное, отвлекли, — меня поймала Розалия. — Всё хорошо, правда. На моём месте любой поступил бы так же. — Спасибо тебе огромное. — Не за что. — Сара! — я почти вышла за шторку, когда меня позвал Даниэль, я обернулась. — Спасибо за машинку, она похожа на папину! — он улыбнулся. — Я старалась. Выздоравливай, малыш, — я тоже улыбнулась и пулей понеслась прочь из больницы. Я бегала взглядом и умоляла Всевышнего поскорее найти выход, чтобы Майкл не вздумал идти за мной. Руки начали дрожать, когда я оказалась на улице, несмотря куда иду, начала рыться в сумке. Нашла ключи и подняла взгляд на свою машину, выдыхая порцию застоявшегося воздуха в лёгких. Меня зажали со всех сторон, а одной из этих машин был чёрный внедорожник. Черт! — Сара! Моё сердце ёкнуло в груди, и я, не задумываясь, бросилась в другую сторону, подальше от этого голоса, который посмел произнести моё имя. — Сара! Подожди! Я опустила голову и практически вжала её в плечи, надеясь, что так я стану невидимой, но всё тщетно. Я слышала его быстрые шаги. — Подожди! Я замерла, когда поняла, что мне не избавиться от него, как бы сильно не старалась. Он обошёл меня. — Спасибо. Я просто кивнула, боясь, что если сейчас снова посмотрю на него, то взорвусь от каких-то необъяснимых эмоций. — Когда няня позвонила и сказала о Даниэле, я не смог приехать быстрее, но спасибо, что отвлекла его. Я снова кивнула и сделала шаг в сторону, и он повторил за мной, становясь ближе. Нельзя! Нельзя! Я тут же отступила и посмотрела в глаза, пытаясь казаться спокойнее. — Это все? — Нет! — Майкл так быстро отрицательно махнул головой, что его волосы цвета каштана упали на лоб. — Что ещё? — Блин, — он отвернулся и несколько раз вздохнул, ну и я снова попыталась обойти его. — Сара, нам надо поговорить. Блин, это не так должно было произойти… — О чем? — я выгнула бровь и нахмурилась. — Есть о чем. — У меня нет. Иди к сыну, он ждёт, и ваша мама, наверное, тоже переживает за своего ребёнка. Я развернулась и поспешила к своей машине, бросив Майклу. — Убери машину, мне нужно выехать. — У меня нет жены, Сара! — крикнул он мне. Я что, сейчас, слышала в его голосе улыбку? Но черт возьми, врать сейчас себе об облегчении от этих слов не буду. Да и мне плевать! — Мне плевать, Тёрнер. — Давно я не слышал своей фамилии с твоих уст. — Я не заигрываю с тобой, Майкл. Убери машину. Я обогнула его внедорожник и подошла к авто. Открыв дверь, закинула сумку, стараясь выветрить жару из салона. Майкл же не послушал меня, наоборот, подошёл ко мне и остановился рядом. — Что ты хочешь? — Поговорить. Я уже сказал. — О чем? — Есть одна тема. — Мне не о чем говорить с тобой. — Есть. — Нет. Убери машину. — Уберу, если ты поговоришь со мной. — Если ты хотел извиниться за прошлое, то забудь. Я забыла уже. — Серьёзно? — Серьёзнее некуда. Прошло десять лет, Тёрнер, если ты не забыл. — Повтори ещё раз, — внезапно попросил Майкл, и я, вздохнув, посмотрела на него. — Повтори. — Ты о начале разговора? — Нет, — он качнул головой. — Мне нужно ехать, Майкл. Майкл сжал челюсть и увел взгляд в сторону как будто что-то обдумывал. — Пообещай, что подумаешь о нашем разговоре. Мне нужно поговорить с тобой, прошу. — Нет. — Сара. — Убери машину, Тёрнер! Из здания больницы вышли Розали и Даниэль. Мальчишка быстро побежал к своему отцу, и Майклу пришлось освободить мне дорогу. Я снова помахала его сыну и сорвалась с места, чтобы меня никто не догнал. Буря чувств, охватившая моё сознание, вылилась злостью вперемешку со слезами, которые сами по себе текли по щекам. — И почему это я плачу? Я его не люблю! Я его забыла! — крикнула я самой себе, вытирая со щек дорожки. — Как будто прикол! Поговорить он захотел! Ага, сейчас! Завернув к дому Стефани, я остановила машину на парковке, все ещё в шоке от такой внезапной встречи. Мне потребовалось ещё несколько минут, чтобы перестать реветь, сама не зная от чего. Когда я уже собиралась выйти из машины, то нахмурилась, взяв свою сумку с заднего сидения. Рядом с ней лежал белый конверт. Потянувшись, я покрутила его в руках. Конверт был без имени и адресата. Овладевшее мной любопытство взяло вверх, и я открыла его, заметив сложенный вчетверо листок. Почему-то сердце сжалось, когда моё имя, выведенное его красивым почерком, отдалось в сознании голосом Майкла.

Сара.

Прошло почти десять лет с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я долго обдумывал, как лучше всего выразить все, что накопилось в моем сердце, и решил написать это письмо, в надежде, что ты его прочтешь. Я предполагал, что не захочешь говорить напрямую. Воспоминания о наших совместных днях не покидают меня. Я помню наши прогулки, разговоры, смех, даже мелкие ссоры, которые в тот момент казались такими важными. Я часто возвращаюсь в мыслях к тем временам, когда мы были молоды и полны надежд. Кажется, что это было в другой жизни, но воспоминания о тебе до сих пор свежи в моем сознании.

Я пишу это письмо, чтобы признать свою вину. Я совершил ошибки, которые привели к нашему разрыву, и несу за это полную ответственность. Мое поведение тогда было недостойным, я не понимал, что теряю самого близкого мне человека. Возможно, моя гордость и эгоизм затмили рассудок, и я не сумел вовремя остановиться и оценить, что действительно важно. Прошедшие годы дали мне возможность переосмыслить свои поступки и понять, насколько я был неправ. Я понял, что истинная любовь требует терпения, уважения и готовности признавать свои ошибки. Я осознал, что в тот момент не был готов к этому и подвел тебя. Ты достойна лучшего, и я сожалею, что не смог быть для тебя тем человеком, которого ты заслуживаешь.

Возможно, это письмо покажется тебе запоздалым. Возможно, за эти годы ты научилась жить без меня и построила свою жизнь заново. Я рад за тебя, если это так. Важно, чтобы ты была счастлива, и я искренне желаю тебе этого. Но я так же надеюсь, что это письмо поможет тебе понять, что я осознал свои ошибки и действительно изменился.

Может показаться, что я пишу это письмо ради собственного облегчения, но это не так. Мне важно, чтобы ты знала, что я глубоко сожалею о своих поступках и о том, как они повлияли на твою жизнь. Я не прошу у тебя прощения — это было бы слишком эгоистично с моей стороны.

Если бы я мог вернуться в прошлое и поступить иначе, я бы сделал это без колебаний. Но время невозможно повернуть вспять, и все, что мне остается, это принять свои ошибки и стараться быть лучше. Возможно, это письмо не изменит ничего в твоей жизни, но мне хотелось бы надеяться, что оно даст тебе понять, что я искренне сожалею.

Я не знаю, захочешь ли ты когда-нибудь возобновить общение. Я понимаю, что прошлое не всегда можно исправить, и не всегда стоит возвращаться к тому, что было. Но если когда-нибудь ты почувствуешь, что готова поговорить, я буду рад выслушать тебя. Ты всегда занимала особое место в моем сердце. Даже спустя годы, ты остаешься для меня важным человеком, и я всегда буду ценить те моменты, которые мы провели вместе.

Майкл.

P.S. Этот мир полон неожиданных поворотов и встреч. В любом случае, я всегда буду ждать тебя, даже если это напрасно.

Наверное, не нужно говорить, что последние строки этого письма были полны свежих капель моих не пролитых слез.

***

Что я там говорила о том, чтобы больше не пить? Выкиньте это всё из головы. Я снова напилась, чувствую, что ещё чуть-чуть и стану зависимой от этого. Даже не хочу говорить, почему снова это сделала. Хотя если не расскажу, то можно будет прямо тут заканчивать мою историю. Всему виной Майкл. Нет бы мне пить и плакать о разрыве с Лиамом, я реву из-за парня, в которого была влюблена ещё там, в далёком прошлом. Его письмо до сих пор лежит у меня на коленях с того времени, как я зашла домой. Перечитала я его уже миллион раз, и каждый этот раз заставляет задерживать дыхание. Всхлипы так и рвутся, потому что я заново, как в первый раз, вспоминаю тот день. Выпускной. Он такой красивый и обаятельный, что сводит желудок, а его слова в тот день о моем наряде и в целом обо мне сводили с ума. Наши танцы, смех, быстрые поцелуи — кажется, до сих пор горят на губах. В тот день я призналась не только себе, но и ему, что до безумия, до страха люблю его. Вот знаете, что такое, когда дышать не можешь от присутствия любимого, хочется откусить от него кусочек, а даже можно покусать, до боли, до крови. Поставить метку собственности, чтобы ни одна не смогла посмотреть в его сторону. Я любила так. Я боялась этих эмоций, потому что, как правило, любовь может сделать настолько больно, что некоторые не выдерживают этого. Наверное, в каком-то плане я была таким человеком. В тот день, когда я призналась ему в любви, он изменился — вот по щелчку. Пытался отдалиться, всё время делал вид, что не замечает меня, хотя мы приехали вместе, пока не наступил тот самый момент, когда он при всех сказал о споре. Как же это, мать его, банально. Спор! Он поспорил, что я влюблюсь в него! Да нахрена это было нужно? Любая в нашем захудалом городишке сказала бы об этих словах, не задумываясь, в полёте сняла трусики и побежала за ним. В тот момент, как любая на моём месте, я не поверила бы в правдивость этих слов, что все эти месяцы мной просто пользовались. До сих пор помню тот ужас в душе, когда вокруг все смеялись от моей наивности. Что вот, посмотрите, даже приезжая чужачка влюбилась в смазливого красавчика школы. А он стоял прямо напротив меня и смотрел, не мигая; на его лице не было никаких эмоций, пока по моим щекам бежали слёзы. А потом было всё самое интересное. Я не помню ни лиц друзей, ни родителей, я словно впала в кому. Не было истерики и криков, пока я находилась в Сентфоре. Она произошла после, когда я осознала, что внутри всё горит. Единственная подруга испугалась настолько, что вызвала скорую помощь. Сдерживая себя тогда при нём, я рассыпалась после, уже в Балтиморе, на больничной койке. Я думала, что ломка во всём теле будет со мной вечно, пока не почувствовала облегчение от лекарств. Никогда бы не подумала, что окажусь настолько сломленной, хотя мне всегда говорила мама, что люди от любви не умирают. Это всего-навсего химия. Но я оказалась под её влиянием настолько сильно, что не смогла справиться. Не смогла вот взять и выкинуть её в окно. Мне хотелось, чтобы всё оказалось ложью, и что сейчас он зайдёт и просто обнимет, прижмёт к груди, и я услышу его быстро бьющееся сердце. Но этого не случилось. И сейчас, смотря на листок, исписанный его почерком, невыносимо, я слышу его голос, как будто он читает мне его и просит простить. А ещё мне страшно от мысли, что внутри меня ведётся нешуточная борьба разума и сердца. Боюсь копнуть глубже и понять, что я всё ещё что-то чувствую, что Лиам был всего-навсего прикрытием все эти годы. Что где-то глубоко я верила в возможность нашей встречи, но я не была готова к старой забытой боли, которую так и не пережила. Цепляя двумя пальцами фужер и письмо, я поднялась с кресла и направилась в свою комнату. Тихо закрыла за собой дверь, дошла до шкафа и села на пол. Отодвинув дверцу в сторону, вытащила небольшую коробку. Сделав глоток, открыла её и прикоснулась к мягкой ткани кофты, а потом, по старой доброй памяти, поднесла её к носу. Едва уловимый аромат его духов, и я снова даю волю слезам, от которых устала. Не знаю почему, но я до сих пор не выкинула её, нечаянно прихватив ещё тогда, десять лет назад, с собой. Пока никто не видел, ложилась с ней спать, прижимая к груди, вдыхая запах… его запах. — Сара? — на пороге моей комнаты появилась Стефани, и я, испугавшись, быстро бросила кофту и криво закрыла крышку, пихая её обратно в шкаф. Только у меня не получилось спрятать слёзы и письмо, да и в принципе своё состояние. — Что происходит? Что случилось? — Всё нормально, — отрезала я и попыталась встать. — Я вижу, — она скептически посмотрела на меня. — Что это? Стеф проворно выхватила у меня письмо и через несколько секунд подняла на меня глаза, приподняв брови. Ей не нужно было ничего говорить, она без слов поняла, от кого оно. — Я видела его, — выдавила я, попадая в её объятья, — он хотел поговорить, но я сбежала. Я говорила и говорила, глотая слёзы, что новым потоком полились из глаз, пока подруга гладила меня по голове. Она не задавала никаких вопросов, потому что понимала моё состояние. А когда моя душа наплакалась вдоволь, она уложила меня на кровать и обняла со спины. Не знаю, сколько мы так лежали, но мне помогало её присутствие, эта тишина успокаивала, отгоняя плохие воспоминания. — Когда ты видела его? — тихо спросила Стефани, пока я наблюдала, как луч солнца постепенно пропадает со стены напротив моей кровати. — Сегодня. Оказывается, у него есть сын, я подвезла Даниэля и его няню в больницу. Мальчик неудачно упал с самоката, столкнувшись с велосипедом. Это случилось, когда мы расстались с тобой в обед. — И что он сказал тебе? — Попросил поговорить, но мне стало страшно, Стеф. Страшно от того, что я почувствовала, находясь рядом с ним. Я уехала, а в машине рядом с сумкой нашла письмо. Пришла домой и напилась. — Это попахивает алкоголизмом, подруга! — мы усмехнулись. — А давай-ка прямо сейчас возьмём билеты и уедем, а? — Даже не знаю… — Мы ничего не теряем, нам нужно убраться отсюда и отдохнуть. А тебе бы забыться. — Стеф подскочила на кровати, и я обернулась к ней. — А давай! Я любила её за то, что она всегда помогала мне не расклеиться окончательно, любила её за спонтанные решения, которые действительно отвлекали от гнетущих мыслей. Поэтому через час наши билеты были уже куплены, и собраны несколько сумок и покупок родным. А вызванное такси, десять минут назад, должно было вот-вот приехать. Мы со скоростью ветра переоделись, попутно перекусывая бутербродами, приготовленными Стеф. А когда пришла пора выходить, меня вытолкнули из квартиры, позволяя нести сумки до лифта, а там и до такси. По дороге в аэропорт мы чуть было не поругались, а это происходило очень редко: Стеф не смогла найти паспорта, а когда нашла, то посмеялась над ситуацией, пока я чуть было не повыдирала ей волосы. В конечном итоге, мы успели на самолёт, а там первым же делом я вырубилась, стоило нам взлететь. Выпитый алкоголь перешёл в головную боль, поэтому лучшим лекарством было поспать. — Вроде маленький аэропорт, но блин, почему так долго не отдают багаж?! Мы стояли около ленты и высматривали свои чемоданы. Я сонно топталась на одном месте, желая быстрее приехать домой к маме и завалиться спать. Хотелось пить и, по-моему, кушать, но второе могло бы подождать до утра. — Вон они, — я указала пальцем и поплелась к чемодану. — Надо бы теперь найти такси, не хочу идти до дома пешком. — И вообще, зачем я тебя послушала? Ты видела время? Мы приехали поздно, в два ночи! — я покачала головой, а Стеф захихикала. — Поедем тогда в отель, выспимся, а потом утром стартанём к родителям. Мои не будут в восторге от моего присутствия в такое время. — А подумать раньше? Я была не в состоянии думать разумно, а ты-то чего? — Спихивать всё на алкоголь мне тут не надо. Виноваты обе. Поехали, надо заказать что-нибудь поесть, умираю аж! — Интересно, где ты собралась заказывать, разве в Сентфоре что-то работает ночью? Мы вышли на улицу и сразу же поплелись к машине, запихнули свои чемоданы в багажник и поехали к отелю, что до сих пор работал. Просто я думала, что он уже давным-давно обанкротился и закрылся, а оказалось, нет. — Парочку мест есть, что работают. Тут открылись кафешки на вынос, можно заказать у них. Пока мы ползли до отеля и заселялись на ночь, Стефани сбегала за заказом, и мы получили дозу вредной еды практически посреди ночи. В конечном результате спать мы легли уже с рассветом, а проснулись в обед. Идеально. Конечно же, мой вид был как у побитой собаки: даже макияж и душ не спасли, но хотя бы голова не болела от вчерашнего! Выйдя на улицу с чемоданами в руках, мы решили прогуляться по старым улицам. Сентфор за десять лет не изменился, всё те же улицы, те же дома, мало проезжающих мимо машин и пешеходов на тротуарах. Открытые магазинчики, на удивление, были полны посетителей, а маленькие кафешки принимали заказы у покупателей. Я разглядывала каждый уголок знакомых мест и словно фантомно видела себя со стороны. — Наверное, тут надо жить в старости, когда устал от людей и больших мегаполисов, — говорит Стефани, когда мы завернули в спальный район. — Ты точно жить тут не будешь, потому что даже в старости найдёшь приключения. — Ха-ха, смешно. Я тебя с собой возьму, чтобы плесенью не покрылась! — я захохотала в голос. — Ну а что, в нашей компании должен быть хоть кто-то долбанутым. Поэтому эту роль я возьму на себя. — О да! И чем мы будем заниматься? Делиться лекарствами? — Во дурная! Мы будем жить и кайфовать. — Ага, ты не забывай, что ты будешь старая и больная. Не вечно же сможешь кайфовать! — Вот ты на что мне? — спросила Стеф, и я выгнула бровь. — Ты будешь отвечать за наши лекарства, которые будут поднимать боевой настрой. Не думаю, что в лет шестьдесят я захочу тишины. — Остановись, подруга, — я снова засмеялась, и Стеф захихикала. — А я чего? Ничего не говорю. Не замечая ничего вокруг, мы смеялись над приколами, которые заставили окончательно расслабиться. Я даже на мгновение забыла, что нахожусь в городе, из которого бежала без оглядки. И как только мы замечаем наши дома, что стояли друг напротив друга, замолкаем и осматриваемся по сторонам. Стеф показывает на качели, что она замечает на углу своего дома, и мы улыбаемся, вспоминая, как накатались на ней и получили перелом рук, упав с неё. Как раз кстати, она сломала тогда левую, а я правую — вся школа и наши одноклассники вечно подкалывали нас, когда видели в коридорах. Потом мы видим силуэт серенького домика на дереве, что выглядывает из угла моего дома, и снова смеёмся. Там происходило многое, пока мы учились в школе. Я впервые именно в том домике попробовала алкоголь. Ну как попробовала: Стеф принесла, и я с ней и… Майклом напились. Видели бы вы наших родителей, которые стояли внизу у лестницы, слушая наш пьяный вой под музыку. Отхватили мы знатно, даже думала, что нам запретят общаться, но всё обошлось. Мой взгляд сам по себе переносится на соседний дом рядом с моим. Наши окна с Майклом были напротив, и вечерами мы часто смотрели друг на друга, без слов. Я даже помню, как-то специально не закрыла вечером шторы, пока танцевала. То чувство, что он смотрел на меня, выводило на такие страшные на тот момент эмоции, что я краснела. Я разгорячалась только от одной мысли, что он меня хочет. Он хотел. Та ночь практически приблизила нас к сексу, но ничего не случилось, потому что моя мама решила проверить меня. Майкл лежал под моей кроватью около часа, пока моя родительница болтала со мной. — Ну что, готова к встрече с родителями? — спрашивает меня Стефани, вырывая из воспоминаний. — Готова, — я смотрю на все тот же дом с коричневой крышей и бело-голубой облицовкой. — Позже увидимся, надо немного поспать, а потом пройтись по городу. Я киваю подруге, и мы расходимся по сторонам. Поднимаюсь на крыльцо и стучусь в дверь. Слышу, что дома кто-то есть, потому что немного шумно, пока мне не открывают. На пороге стоит высокий парень и хмуро оглядывает меня с ног до головы. — Вы к кому? — его голос уже не тот, что раньше, взрослее и грубее. Это заставляет мои губы растянуться в улыбке. — Очень смешно, Дерек. Неужели настолько сильно постарела, что ты не узнал свою сводную сестру? — Сара? — он меняется в лице, пока на моём расцветает широкая улыбка. Он бросается ко мне и поднимает в воздухе, выкрикивая: — Мелисса, Сара приехала! Мы смеёмся и обнимаемся, а только потом я замечаю маму, что с полотенцем в руках бежит по коридорчику к двери. Дерек к тому моменту отпускает меня, и я попадаю в объятия мамы, она настолько сильно стискивает меня, что я затрудняюсь вдохнуть. Она отрывается и берёт моё лицо в руки, а потом целует. — Почему не предупредила о приезде? Я говорила, что хочу встретить тебя не пустым столом. — Ну мам, зачем из этого делать какой-то праздник? — ворчу я, пока она обнимает меня за плечи и заводит в дом. Сзади слышу ворчание Дерека. — Ну хоть кого-то теперь будут кормить постоянно, а от меня отстанут. Мама бросает на него взгляд, полный строгости, и мы смеёмся, оказываясь внутри нашего дома. Джонатан встречает меня с улыбкой, даже обнимает, пока я рассказываю о спонтанном полёте со Стефани. Мама же, конечно, ворчит, что я не приехала сразу и не важно, что была ночь. Пока мы болтаем, меня тянут на кухню и пытаются запихнуть весь холодильник, постоянно подкладывая на тарелку все вкусное, что приготовила мама. Хоть мы и виделись с ней в прошлом году, она постоянно замолкает и смотрит на меня, думая о своём. Не знаю, почему она стала такой сентиментальной: стоит мне только ответить на её взгляд, как мама начинает плакать. Мы подолгу обнимаемся, вызывая улыбку её мужа и скептический взгляд Дерека, который не привык к такому проявлению чувств. Кому как не мне знать, что мой друг детства всегда был отстранённым и с опаской относился ко всем незнакомцам. Когда я практически выкатываюсь из-за стола, мы с мамой поднимаемся в мою комнату, и я вижу, что тут ничего не изменилось. Всё те же розовые обои, которые я выбрала со скандалом, и моя любимая кровать, одиноко стоявшая напротив окна. Рядом стол, до сих пор хранивший те школьные дни, когда я ещё училась. Спустя такое количество времени смотреть на это непривычно: кажется, прошла целая вечность. — Я не смогла кого-то заселить сюда, — говорит мама, пока я кружусь по остаткам воспоминаний. — Так непривычно это всё видеть, — отвечаю я, подходя к столу и замечая фотографии, прикреплённые к стене. На них я со Стефани и Адель позируем и смеёмся, а на некоторых даже кривляемся. — Если хочешь, мы можем тут всё изменить, сделать всё по твоему вкусу, а когда приедешь в следующий раз, то от подростковости ничего не останется. — Мам, ты могла давно это сделать, не спрашивая меня, — я смотрю на неё через плечо. — Не хотела трогать ничего, — она пожимает плечами. Я возвращаюсь к ней и обнимаю со спины. Мама прижимается щекой к моей щеке, смотря в окошко, в которое я боялась посмотреть. — Я знаю, что была не очень-то хорошей матерью, но оставляя в этой комнате всё на своих местах… мне казалось, что моя всё ещё маленькая дочь рядом. — Мам, я и так рядом в каком бы возрасте ни была. Да и понимаю тебя как никто другой, в отношениях с моим отцом не было радужных дней, а тебе хотелось самого маленького… любви. — Я люблю тебя, малышка, — я улыбаюсь, когда мама целует мои ладони, взамен получает от меня порцию поцелуев в щёку, и мы хихикаем. Примерно через час меня оставляют одну, и я ещё долго рассматриваю свои старые вещи, а потом принимаю душ, переодеваюсь и мечтаю лечь спать. Я отменила наш поход по городу со Стефани, ссылаясь на недосып и снова разболевшуюся голову. Я знала, что подруга не пропадёт без меня, она побежит по всем друзьям, что приехали к своим родителям. Поэтому всё, что происходило потом, когда моя голова только коснулась подушки, я уже не помню. Уснула мёртвым сном. На следующий день я обнаружила, что осталась одна в доме, только мамина записка, лежавшая на столе на кухне, гласила, что они уехали за покупками, а Дерек уехал на работу. Мне пришлось развлекать себя за приготовлением завтрака, попутно написав Стефани и спросив о планах на сегодня, но она не ответила. Позавтракав в гордом одиночестве, я решила всё же прогуляться по городу, может быть, заодно встречу подругу и вместе с ней продолжу прогулку. Приняв душ и наспех собрав волосы в хвост, я нацепила первое попавшееся платье. На улице было очень тепло, что было не свойственно этому городу. А когда вышла на крыльцо, то на моём лице сразу появилась улыбка: мой подростковый велосипед до сих пор стоял на том же самом месте, где я его ставила в последний раз. Спустившись по ступенькам крыльца, я сама, не зная куда идти, свернула направо, проходя мимо дома Майкла, услышав голос его матери, что всегда громко и задорно смеялась. Не искушая судьбу, я поспешила дальше, осматривая вроде те же здания, что и десять лет назад. В некоторых домах я видела незначительные изменения, но в основном тут ничего не поменялось. Моя улыбка сама по себе расцвела на губах, когда передо мной показался небольшой ночной клуб, который держали местные парни, что были старше меня в два раза. Помню, что когда-то Майкл хотел пробиться к ним в компанию, чтобы поднять и без того популярную роль в этом городе. Не знаю, добился ли он того, что хотел. Я несколько раз видела тех парней и, признаться честно, только от одного взгляда, насколько мне известно главного из той компании, я покрывалась мурашками. Он был суров и всегда с недовольным видом. Хоть сейчас это здание и было закрыто, имело ли оно всё ту же популярность? Подумать об этом я не успела, как около меня остановилась машина, но я не сочла нужным посмотреть на неё и продолжила путь. Когда она покатилась вслед за мной, я почувствовала себя неуютно. — Сара О’Нилл? — мужской голос заставил меня обернуться, и из окна машины на меня смотрели голубые глаза незнакомого мужчины. Его чёрные кудрявые волосы подбрасывал ветер, что врывался через окно. — Эм… да. — Значит, это тебе, — его рука вытянулась, и в поле моего зрения появился конверт. — Не бойся, это не бомба. Меня попросили передать лично в руки. — От кого? — я продолжала настойчиво идти вперёд, чтобы в случае чего рвануть со всех ног. Мне не нравилось такое внимание со стороны незнакомца. — Когда прочитаешь, сама поймёшь. Ну же, принцесса, я не кусаюсь. Я остановилась, и его машина тоже повторила за мной. На водительской стороне сидел ещё один человек, но я не стала заглядывать в салон, схватила конверт и повертела его в руках. — Вот видишь, ничего страшного не произошло. А теперь читай… внимательно. Машина сорвалась с места, оставляя за собой пыль, пока я провожала её взглядом. В конце перекрёстка она завернула направо, скрываясь окончательно. Я, не подозревая ничего сверхъестественного, принялась распечатывать конверт с красивой сургучной печатью. Открыв его, уставилась на листок…

Прости, но я не смог долго молчать и ждать, пока ты поговоришь со мной, ведь хотя бы так, я знаю, что, возможно, ты прочтёшь написанное. Что я передам тебе свои мысли, которых у меня слишком много. Хочу поделиться этим. Не выкидывай, прочти.

Знаешь, когда впервые тебя увидел спустя столько лет, то не смог пошевелиться. Это было около нескольких месяцев назад, ты стояла у столика в кафе, где работаешь. Ты принимала заказ у молодой пары, вежливо улыбаясь им. Не знаю, как описать словами весь спектр эмоций, который я почувствовал тогда. Наверное, неверие, что ты действительно сейчас стоишь там, что улыбаешься и что твоя жизнь идёт полным ходом. Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя и не броситься к тебе… Я даже не знаю зачем.

А ещё ты, наверное, задаёшься вопросом, как к тебе попало то первое письмо? Я подкинул его не чтобы просить прощения, умолять встретиться со мной… нет. Я знаю, что это трудно выполнимо, и возможно, тебе этого совсем не хочется. Но я мечтаю немного пофантазировать, представить, что между нами ничего не случилось, и ты согласилась бы прогуляться со мной.

Не стоит переживать, прямо сейчас я не выскочу тебе навстречу, я хочу немного поимпровизировать, не против? Не бойся, меня нет в городе, но я знаю, что ты там. И нет, я не следил за тобой, просто Сентфор слишком маленький город, чтобы не заметить приезжих. А если быть серьёзным, то мне сказала моя мама.

Надеюсь, что ты до сих пор это читаешь!

Давай сегодня прогуляемся, а? Снова повторюсь, меня нет там, где ты, как бы мне этого не хотелось. Хочу, чтобы ты и наши воспоминания пробежались по дорогам, по которым мы когда-то ходили вместе, и если в конечной точке нашей прогулки ты не позволишь мне встретиться с тобой, то я пойму. Не хотелось бы мне говорить об этом, но я отпущу и не стану искать встречи. Хотя нашу встречу в больнице подстроил не я, это была сама судьба. Это ты среди тысячи людей нечаянно встретилась с Даниэлем. Я планировал её совсем не так.

Ну что, согласна провести сегодняшний день со мной? Надеюсь, что да!

Начни это небольшое приключение с того места, где мы впервые встретились. Вспомни тот день, когда наши пути пересеклись… и там же тебя будет ждать следующая записка.

P.S. Ну же, давай, О’Нил!

М.

Опустив листок, я несколько долгих секунд не знала, как реагировать на это послание от Майкла. Первый вопрос появился в голове внезапно: он планировал появиться передо мной, если бы не случай с его сыном? Резко осмотревшись по сторонам, я обвела взглядом все вокруг, но около меня никого не было, не считая нескольких одиноко идущих людей на другой стороне улицы. Мимо меня прошла парочка, о чём-то негромко споря, чем привлекли моё внимание. Я уже было собралась сделать шаг в направлении того места, указанного Майклом… остановилась. Прикусив губу, я хотела уже звонить Стефани, но остановила себя. Не хотелось вмешивать её, она и так в последние годы то и дело нянчилась со мной. Да что случится, если я прогуляюсь по городу сама, а там решу, захочу ли я что-то вспоминать?! Сжимая в руках конверт с письмом, я побрела дальше по дороге, по-прежнему не веря в то, что намеренно иду туда. Мозг, хоть и твердил сделать по-своему, но разум подгонял следовать дальше. В конечном итоге я сдалась, когда поняла, что ноги сами принесли меня к тому месту, где я впервые увидела его. Это место было мне ненавистным и в то же время сокровищем моих воспоминаний. В это время года оно было пустым. Несмело ступив на территорию Сентфорской школы, в мыслях вихрем закружилось воспоминание о том, как в первый день моего появления в этом городе мама привезла меня сюда. Пока я шла, в голове я слышала гул голосов и радость от встречи одноклассников. В тот день было много народу, пока я несмело шла между ними, попрощавшись с родительницей. Я очень сердилась на всех на свете из-за того, что меня вырвали из города, в котором я выросла и прожила всю сознательную жизнь. Привезли в богом забытое место и выкинули в новое общество незнакомых мне людей. Я ненавидела заводить новые знакомства. Это бесило. Но одновременно с этим я тогда обрела нечто большее, хоть это чувство подарило много боли. Когда я подошла ко входу школы, обернулась и посмотрела на то место, где моя жизнь изменилась, словно, по правде, именно сейчас та маленькая я, со всего размаху забывшись в мыслях, врезается в высокого парня, который неожиданно появился передо мной. Сумка и её содержимое валятся на пол, а я пытаюсь быстро это собрать. Вот мы говорим, и я помню, что огрызаюсь, когда мне подают мою тетрадь. Всё, что я тогда запомнила в нём, это были зелёные глаза и взлохмаченные каштановые волосы. Наша первая встреча. Рассеивая воспоминания, я отвернулась и глубоко вдохнула, одержимая желанием убежать домой и закрыться в своей комнате, чтобы ничего не вспоминать. Но моё внимание привлёк такой же конверт, прикреплённый к железной двери школьного входа. Приблизившись, я сорвала его с поверхности и сломала печать, открыв следующее послание.

Очень рад, что ты пришла именно сюда.

Знаю, это дается тебе очень тяжело, но мне очень хотелось поделиться с тобой своей версией того дня. Знаешь, я видел тебя накануне перед тем, как ты пришла в школу. Ты тогда сидела на крыльце своего дома одна и, кажется, думала о своём. Не знаю, почему, но мне тогда очень захотелось выйти на улицу и познакомиться с тобой. Я был дома в своей комнате и практически целый день наблюдал за вашим заселением. Видел, как ты была недовольна переездом, как пыталась сопротивляться родителям, которые, кстати, ничего не понимают. В таком возрасте очень трудно заново вливаться в коллектив, когда в нём уже есть свои правила. Только поэтому на следующий день, когда ты приехала в школу, я столкнулся с тобой у входа. Мне хотелось, чтобы ты меня запомнила, чтобы эта точка школьного двора стала нашим местом неуклюжего знакомства.

Если ты все ещё тут, то я бы хотел прогуляться с тобой дальше. Помнишь нашу первую прогулку по лесу с классом? Направляйся туда, и ты найдешь следующую записку.

P.S. Не сопротивляйся, это просто прогулка!

М.

Стоит ли говорить, что я снова плакала? Наверное, не стоит. Его признание, что он специально столкнулся со мной с целью познакомиться, то все остальное кажется каким-то бредом. Потому что Майкл всегда был непредсказуем и чертовски сильным манипулятором. Он мог сделать одно, но это оказывалось совсем другим, например, как сейчас. Он пишет свои мысли в другом ключе, словно… боже! Словно он изначально не планировал ничего, кроме банального знакомства. С этими мыслями я пересекла школьный двор и оказалась за пределами его территории. Мы часто с классом биологии выходили на практические задания по уроку, а после писали по ней тесты. Очутившись на тропинке, ведущей в самую гущу леса, город который практически на восемьдесят процентов состоял из леса, я углубилась дальше, ловя очередные флэшбэки того времени. Помню, с моего появления прошло несколько недель, и я вроде как обзавелась друзьями, которые за весь период в школе поддерживали меня и знакомили с тем, чего я не знала. На тот момент я уже заочно знала Майкла и его свиту, которая лидировала в популярности среди других детей. Из всего, что удалось узнать, он был душой любой компании, и каждый хотел с ним пообщаться, не говоря уже о дружбе. С нашего столкновения у входа он иногда разговаривал со мной и прикалывался и делал все, чтобы очаровать своим обонянием. Словно не открой он рот, я бы не поняла, что он действительно интересный персонаж. В тот день нас послали изучать природу, и я с друзьями просто прогуливалась по лесу, пока перед нами не появился Майкл. Он бесцеремонно влез в разговор, а потом вовсе заговорил мне зубы, пока мы не оказались на поляне, где ярко для сентября грело солнце. Мы разговаривали, даже смеялись, пока он не плюхнулся на траву у моих ног, закидывая руки под голову. Он был непредсказуем. Потому что меня уговорили лечь рядом, любуясь небом. И вот сейчас, когда я вышла на ту самую поляну в прошлом, она немного изменилась. Площадь сократилась, и появилось больше деревьев и высокой травы вперемешку с цветами. Но тот пятачок, на котором мы лежали, оставался нетронутым. Его было нетрудно найти, когда я подошла, там лежал очередной конверт.

Даже не знаю, что сказать, мы определенно делаем успехи, маленькая.

И черт, как же давно я тебя так не называл!

Знаешь, именно в тот день я понял, что ты мне очень нравишься. Лежа рядом, ты казалась такой маленькой и хрупкой, а я мечтал тебя поцеловать. Серьезно. Мне стоило больших усилий, чтобы не прикоснуться к тебе. Что я там тебе говорил? Про облака? Забудь. Единственное, что мне тогда хотелось, это наблюдать за тобой, за твоей улыбкой на фоне всей этой природы.

Обычно я никогда не терялся при знакомстве с девушкой, да и общение мое никогда не хромало, но в тот момент мысли и все слова путались. А еще я был немного злой из-за того, что тебя заметило куча парней нашей школы, все они хотели с тобой познакомиться, потому что видели в тебе красотку. Я серьезно! Сама вспомни свои длинные золотистые волосы, а личико без грамма косметики. Даже твои голубые глаза привлекали внимание, не говоря уже о твоем чертовски идеальном теле.

Сейчас вспоминая это, я даже жалею, что не поцеловал тебя! Мне стоило признать свое поражение и позволить чувствам взять вверх, а потом никогда не отпускать.

А давай заскочим еще в одно место? Ты его должна помнить, ведь это была первая наша встреча наедине. Направляйся туда, где мы как-то делили один десерт.

М.

— Что же ты делаешь, Майкл? — прошептала я, понимая, что мои ноги сами несут меня к тому месту. Идя по дорогам города, я не обращала внимания на происходящее вокруг меня. Мысли путались, а понять, что со мной творится, было еще сложнее. Я знала, что делает Майкл, гуляя со мной по воспоминаниям! Он хочет заставить меня пройти по ним, чтобы я поняла, что до сих пор он мне не безразличен, а еще я знаю… он следит за мной, чувствую его присутствие где-то рядом. Но мысли мои прекращают забег, когда я останавливаюсь у кафе, куда мы всегда ходили после школы. Оно было в стиле восьмидесятых, шахматный черно-белый пол, красные диванчики и лакированный стол между ними. Повсюду на стенах виниловые пластинки разных исполнителей тех времен и автомат, откуда мы часто слушали музыку. Запах кофе и свежих булочек, по-моему, навсегда впитались в эти стены! Когда я вошла, то мне показалось, что я действительно переступила порог своего подросткового возраста. То место, где мы сидели с ним, было справа в самом конце, угловой диван, уединенное место для подростков и их гормонов. Ступая в ту сторону, я невольно улыбнулась, ловя воспоминание и словно со стороны наблюдаю за двумя людьми, которые прямо сейчас там сидят. В тот день Майкл пригласил меня в кафе посидеть поболтать. Это был конец осени, и погода в тот день была дождливая и пасмурная. С нашего знакомства прошло уже достаточно много времени, чтобы я хоть немного понимала, какой Майкл человек. И то, что его внимание ко мне было постоянным, мое внутреннее «я» ликовало, а сердце с бабочками в животе задыхалось от счастья. Все же приятно, когда на тебя с кучей комплексов обращает внимание такой красивый парень. Конверт с новым посланием я увидела еще до того, как села за стол. До сих пор мягкие сиденья диванчика и вид на Сентфор и мимо проходящих людей возрождали те воспоминания, когда я впервые поддалась порыву признаться, что он мне очень нравится. В тот день я обняла его. — Добрый день! Меня отвлек голос молоденькой девушки около стола, она с лучезарной улыбкой поставила около меня высокий стакан с молочным коктейлем и десертом. Тот самый десерт, из-за которого мы с Майклом дрались. Ну как дрались… спорили. — Я ничего не заказывала, — я обвела стол взглядом, а потом посмотрела на девушку. — Раз вы сели за этот столик, то этот конверт и заказ предназначен вам. Приятного аппетита. Она развернулась и ушла, исчезая за двойными дверями, скрывающими кухню. Первый мой глоток коктейля как будто стал порталом в прошлое. Он был неизменным с того самого момента, как я впервые его попробовала. Пришлось прикрыть глаза и насладиться вкусом. Да и думаю, не нужно описывать свой восторг от десерта, который тоже остался неизменным. Собираясь с мыслями, я потянулась к новому посланию, бодро ломая печать и открывая его.

Рад, что ты вновь насладилась вкусом любимого коктейля. Я до сих пор помню, как ты рассказывала о том, что любишь его. Твои усики от пены, не поверишь, прямо сейчас стоят перед глазами, и то, как я вытираю их тебе с усилием воли, держась, чтобы не слизать их своими губами. Кстати, ты тогда круто меня обманула. Я думал, что поцелуешь… Я признаюсь, ждал этого момента. Хотя твои покрасневшие щеки и объятия мне тоже понравились, особенно запах твоей кожи. Мед и полевые цветы. Ты сводила меня с ума, маленькая! Я хотел забрать тебя себе!

И опять же очень жалею, что не воспользовался ситуацией, чтобы спустя столько недель после прогулки в лесу тебя поцеловать. Я не был против объятий, ведь тогда я окончательно понял, что готов раствориться в тебе. Ты мне до безумия нравилась, и я уже не представлял себе, как смогу отпустить. И да, я эгоистичный козел, который не признался, что влюбился. Да что говорить, я понял это еще там у дверей школьного входа. Понял, что ты моя…

Да, и это место всегда будет ассоциироваться у меня с твоей улыбкой.

Знаешь, сейчас даже как-то легче стало, когда я все рассказал. Словно с души свалился камень, который мертвым грузом лежал на моих плечах. И забегая чуть-чуть вперед, могу с уверенностью сказать, что не был счастлив все эти годы, потому что мое счастье было далеко от меня.

У меня осталась последняя маленькая просьба, которая, я надеюсь, исполнится, потому что десять лет назад я не придал этому должного внимания, поступив как осел. Иди к тому месту, где ты впервые сказала мне, что любишь меня. Я хочу кое-что исправить, если ты позволишь.

М.

Когда я выбежала на улицу из кафе, то на город уже спускался вечер. Вокруг стало намного больше народу, в основном молодежь смеющиеся неподалеку от меня. Стирая слезы с лица, я направилась в последнее место нашей прогулки с Майклом. Но не для того, чтобы помериться с ним и простить. Мне хотелось поругаться из-за того, что он таким наглым образом заставляет меня вспоминать прошлое. У меня нет желания снова плакать, потому что я до сих пор… его люблю. Черт! Я признаюсь самой себе, что все еще не могу его забыть. А это злит! Почему именно этот человек прилип к моему сердцу и никак не отвалится?! Почему он?! В мире есть мужчины, которые не причиняют боли?! Конечно, есть! И я намерена это ему сказать! Не хочу его! Правда? Когда мои ноги снова возвращаются к школе, где я призналась ему в любви, то мысли улетучиваются мгновенно, и я замедляю шаг, когда вижу народ, проходящий через главный вход. — Что происходит? — шепчу я растерянно. Прибавляю шаг, осматриваясь по сторонам в поисках хоть одного знакомого лица, но не успеваю ничего рассмотреть, передо мной закрывается дверь, когда я оказываюсь у входа. Конверт. Еще один прикреплен к двери, прямо как днем, когда я приходила в первый раз. Срываю, ломаю, открываю.

Ты почти на месте.

И это последнее послание.

Это место всегда будет особенным для меня.

Знаешь, когда-то давно я узнал в тебе свое собственное отражение, и ты стала моей, как присвоенная и неразрушимая часть души. Я присвоил тебя в тот миг, когда увидел из окна своей комнаты, при столкновении в школьном дворе, в лесу на поляне. Даже в том кафе за столиком, который навсегда останется нашим. Я присвоил тебя себе, когда впервые поцеловал, зная, что моя жизнь целиком и полностью принадлежит тебе!

Маленькая, я тебя любил тогда и люблю сейчас. Настолько сильно, что кажется, сошел с ума! Да, я знаю, тот дурацкий спор все испортил, но прошу прямо сейчас позволь исправить все. Теперь иди дальше, маленькая. Не бойся.

М.

Медленно опуская лист с письмом, я несмело открываю дверь и прохожу в длинный коридор своей школы. Сердце бешено колотится, когда я иду на звуки. Воспоминания и мысли снова начинают лезть в голову, пока я борюсь со смесью неверия и злости. Конечно, я хотела прямо сейчас увидеть его и заставить замолчать, умолять его не вести меня по этой дороге, которая рождает во мне не самые хорошие эмоции. Я запуталась и хочу сбежать! Но упрямо иду к двери, откуда доносится музыка! Врываюсь в спортивный зал, откидывая двойные двери в стороны, и замираю прямо на входе. Мой рот приоткрывается от шока и неверия. Надо бы проверить, не сошла ли я с ума окончательно, но не могу! Я как будто оказалась в том дне, из которого убегала десять лет назад. Полностью весь спортивный зал, как будто перенесли в тот день. Украшения, столики, напитки — все как в тот день! А самое главное — Майкл притащил всех, кто был тогда, кто был свидетелем того несчастного дня. Мои одноклассники, повзрослевшие и это единственное, что изменилось, стояли по всему периметру зала, смотря на меня. Делая несколько шагов вперед, я осматриваю их и вижу, что мне улыбается Стефани, держащая бокал с шампанским. Вроде бы она что-то говорила о встрече, но Майкл… что происходит? Пока я иду мимо них, сама не знаю, что мне делать. Все смотрят, как тогда, и я хочу убежать, но не делаю этого. Мне нужен тот человек, который устроил все это шоу. — А вот и последний наш немного опоздавший человечек! — ко мне подходит Адель. Подруга, с которой мы не общались все это время. — Ты что, хочешь, чтобы я позволила тебе ее обнять первой? Да ни за что! — Кенди появляется так внезапно, что я даже вздрагиваю. Девушка обнимает меня и что-то быстро-быстро говорит, а я не знаю… разочарована? Почему его нет тут? — Девочки… — шепчу я, немного придя в себя. Стараюсь улыбнуться, но не выходит. Я слишком много сегодня плакала, чтобы нормально мыслить. — Дайте мне пройти! Вокруг меня собираются одноклассники, и каждый приветствует и обнимает, пока рядом не появляется Бобби, который расставляет руки. Тут уже я бросаюсь к нему. Друг хохочет, когда я с писком налетаю на него, обнимаю, прикрывая глаза. Он так сильно изменился, и если бы не его улыбка, я бы его не узнала. Бобби всегда был школьным ботаником и просто хорошим другом, с которым мне было интересно. Чудаковатый парень, но не по возрасту умён. А ещё он был младшим братом Майкла. — Ты собираешься меня отпускать? — спросил он, но я покачала головой, не отвечая. Все вокруг засмеялись, заставляя меня тоже улыбнуться. — О’Нил, моя жена оторвёт мне яйца, если вдруг начнёт ревновать, а она начнёт, поверь! — Что? — я отрываюсь от него и смотрю в глаза, не веря в слова, которые он только что произнёс. — Что? Жена, говорю прямо по курсу. Я оборачиваюсь и вижу, как на меня смотрит Кенди со смесью радости и, похоже, ревности. Я открываю было рот, чтобы что-то сказать, но все опять смеются. — Я тоже была в шоке, что они женаты, — говорит мне Стефани. — А ты почему не брала трубку?! — вспоминаю я, зачем вообще пришла сюда. — Я была занята немного. — Только не говори, что ты причастна к этому? — все конверты в руках передаются ей, но подруга только пожимает плечами и указывает мне за спину. Не смею повернуться. Нет. Не могу. Но когда в зале начинает играть музыка и что-то ярко вспыхивает, я оборачиваюсь, слыша, как все смеются. На большом экране проектора появляются наши фотографии со школьных времён, они слайдом меняются, возвращая всех нас в прошлое. Вот тут сейчас появились Стефани и Бобби, которые после неудачного эксперимента в кабинете химии убираются. Если первая с широкой улыбкой, то Бобби недоволен, потому что подруга неправильно что-то сделала при смешивании ингредиентов. А на следующем — я и Адель корчим друг другу рожицы. Мы переглядываемся с ней, и девушка протягивает мне руку, которую я беру в свою. Я забываю обо всем, зачем пришла сюда, пока, как все остальные, смеюсь над приятной частью моей школьной жизни. Не скрою, там были счастливые моменты, которые навсегда останутся со мной, даже если меня не было в их жизни последние десять лет. Когда на слайде появляется другая фотография, я перестаю улыбаться, даже не представляя, когда и кто это сделал. На ней я и он. Я сижу за партой и смотрю в сторону, возможно, кого-то слушая, а вот Майкл смотрит на меня. Меняется другая фотография, и там повторяется то же самое: я отвлечена чем-то, а он не отрывает от меня своего взгляда. Это повторяется ещё несколько раз, заставляя меня понять, что он всегда это делал. — Кажется, наш Майкл был в кого-то по уши влюблён, — комментирует Бобби и смотрит на меня. — Да тут не то, что влюблён, тут втрескался по самые яйца, ребятки! — кто-то кричит из толпы, но я не вижу его. Все смеются. — Пусть это прекратится, Стеф, — шепчу я подруге, вспоминая, что именно в выпускной день, во время танцев, сказала ему о любви. Она видит мое лицо, пока Адель осматривается по сторонам. Словно по команде свет гаснет, и около меня не остается никого. Яркая вспышка надо мной погружает меня в свет, но остальных я не вижу. Оглядываюсь по сторонам, но все, как будто, вымерли. Включается микрофон, издавая сильный писк, но через секунду я слышу голос: — Знаете, а я рад, что вы все тут… Хриплый и такой знакомый голос наполняет мои уши, голос, который заставляет поднять взгляд, но ничего не вижу. — Но я собрал вас всех не только, чтобы вспомнить о том, какими мы были десять лет назад, но и для того, чтобы кое-что изменить. Когда-то очень давно я, по своей тупости, сделал очень плохую вещь. Испортил праздник человеку, который не заслуживал этого. Думаю, сейчас бессмысленно начать оправдываться и просить прощения. Навряд ли меня простят, но хотелось бы, чтобы мы вернулись в тот самый момент, когда я был по-настоящему счастлив. Тот год, когда я увидел одинокую девушку прямо на крыльце своего дома, с которой мечтал познакомиться с первой секунды, когда увидел. Знаете, это для меня не свойственно, но она покорила меня, стоило увидеть её милое личико. Я даже задумался на мгновение, почему меня так ударило по голове? Сейчас то я могу ответить на этот вопрос… Я опустила голову и съежилась от звука его шагов, сердце подскакивало с того момента, как он заговорил. Присутствие Майкла где-то в радиусе моего существования приводило в ступор, и я понимала, что на этот раз сбежать не получится. — Я влюбился, — произнёс Майкл через несколько секунд тишины, и его голос стал ближе. — Я влюбился в девушку, которая забралась мне под кожу и осталась там навсегда. И знаете, что я сделал? По своей глупости, что все в этой жизни должно быть так, как я хочу, поступил с ней неправильно. Повёлся на поводу своих на тот момент друзей, которые делали неприкрытые намёки, что собираются с ней замутить. Якобы она наивная и красивая девушка, что влюбится в любого, кто на неё посмотрит и одарит вниманием. Я не хотел, чтобы она в кого-то влюблялась, кроме меня. Ведь я первый, кто увидел её, кто понял, что она специально создана для меня. И я присвоил её себе. Неосознанно присвоил. Хотел, чтобы эта девушка принадлежала только мне. Все те чувства, что я испытывал, всегда были правдой. Всегда. Я любил её. Любил и боялся, что в один прекрасный момент могу от этого умереть. И чтобы никто не смог у меня забрать это право, поспорил. Не имея никаких плохих мыслей, чтобы сделать ей больно, наоборот, показать, что она моя. Я всхлипнула, полностью погружаясь в тот день, потому что Майкл после моего признания изменился и начал избегать. Именно тогда он сказал самые страшные слова. — А потом под влиянием своего эго, когда меня засмеяли, я сказал ей то, чего не собирался. Вот тут произошла моя большая ошибка. Поддался манипуляциям того злосчастного спора, высказал девушке то, чего не хотел. А она в тот день призналась, что влюблена в меня. Я до сих пор слышу в ушах эти слова, тот взгляд, которым она смотрела на меня. Я было собиралась уже рвануть в сторону, но, шагнув, ударилась в широкую грудь и замерла, затаив дыхание. Слезы катились нескончаемым потоком по щекам, а я не могла шевелиться. Стояла и заламывала пальцы на руках, впитывая каждый звук этого мужчины. Мне хотелось, чтобы он замолчал или обнял, я не могла определиться. — Мне нужно было ответить ей тем же. Сказать, что тоже люблю. Люблю настолько сильно, что даже страшно… Понизив голос, Майкл возвышался над моей головой, а его запах и присутствие не позволяли даже вздохнуть. Он полностью заполнил этот зал собой. — Но я ничего не сделал, просто смотрел и понимал, что навсегда её потерял. Моя маленькая ушла, забрав за собой мою душу. А потом на утро я услышал, что она уехала, прихватив мою лучшую подругу, с которой я рос. Но то, что было потом, не прибавило кармы в мою жизнь. Первые несколько месяцев я видел её призрак во всех прохожих, даже в зеркалах в собственном доме. Я хотел броситься за ней, но боялся, потому что знал, что она меня никогда не простит. И я старался отпустить. Честно старался. Меня хватило на три года, пока моя карьера строилась, а учёба заставляла думать только о ней, но чертовыми ночами я не мог уснуть. А потом я совершил ещё одну глупость, чтобы забыть её. Я женился. И из этого тоже ничего не вышло. Не было счастья, ведь моя душа до сих пор находилась в её руках. Так я прожил долгих шесть лет, а потом развёлся. Кинулся в спорт с головой, пока несколько месяцев назад не увидел её снова. В кафе. В Балтиморе. Куда прилетел с командой на соревнования. А вот уехать так и не смог, потому что груз этих лет давил, и я понимал, что все ещё люблю. Я хотел придумать что-то, что помогло бы мне снова завладеть её доверием, но судьба подкинула ей моего сына, которого она отвезла в больницу сама того не подозревая, что приблизилась ко мне. А теперь она тут, в нескольких сантиметрах от меня, и я боюсь, что она уйдёт. Я, задыхаясь, несмело подняла на него взгляд и всмотрелась в родные зелёные глаза. Майкл замолчал и медленно поднял руку едва уловимо, словно боялся, стёр следы слез, пока я, закрывая глаза, думала не умереть. Он опустил микрофон и заговорил уже без него, обращаясь напрямую ко мне: — Я надеюсь, что наша прогулка сегодня напомнила тебе о тех прекрасных моментах, которые мы провели вместе. Я знаю, что совершил ошибку, и прошу прощения за боль, которую тебе причинил. Ты значишь для меня больше, чем я могу выразить словами. Я готов сделать всё, чтобы заслужить твоё прощение и вернуть твоё доверие. И прямо сейчас, при всех, кто был тогда, прошу тебя, дай мне всего шанс доказать, что я могу быть лучше. Я люблю тебя и готов бороться за наше будущее. В зале загорелся свет, пока я снова, опустив голову, переваривала сегодняшний день. Я слышала, что некоторые, особенно женская половина, шмыгают носом, как и я. Все ожидали моего ответа. И я его дала, прижавшись к груди мужчины, которого любила. Майкл обнял меня с такой силы, что весь мир вокруг сузился до нас, стоящих там, где десять лет назад закончилась наша история. Закончилась ли?