Любовь в чистом виде

Физика никогда была сильным предметом Микаэлы, да и вообще любые подобные ей предметы вызывали у девушки исключительно бесконечное чувство усталости и сонливости, которые потом не отпускали ее целый день, не давая нормально заниматься на других лекциях. Не сказать, что Бейнс плохо училась, она скорее просто ленилась и от этого ее оценки скакали между "не плохо" и "удовлетворительно". Сама же девушка считала, что учится она просто великолепно. Она вообще не особо беспокоилась о своем будущем, так как у нее был огромный опыт механика и на хлеб могла себе заработать хоть сейчас. Поступила она только ради отца, чтобы не разочаровывать его и по возможности получить хорошее образование. Микаэле совсем не хотелось подводить родителя, пусть она и возмущалась изредка из-за его бесконечных лекций о хорошем будущем. Плевала она на это будущее. И именно поэтому она сейчас спала с открытыми глазами на лекции по физике. Сегодня две группы соединили и поэтому она могла наблюдать чудесную картинку играющих в морской бой близнецов и мечтательную мину Сэма, который с каким-то немым восхищением смотрел на объясняющего материал Прайма. С чего у парня была такая реакция и вообще хорошее настроение, Бейнс поняла практически сразу и поэтому с удовольствием сделала себе пометочку направить друга на путь истинный, чтобы тот слишком долго не ходил вокруг да около. Вообще это было немного не прилично - вмешиваться в дела душевные, но ведь помощь за вмешательство не считается, а значит можно. Девушка спрятала улыбку за зевком и перевела взгляд на преподавателя. Почему-то Микаэла не сомневалась в том, что Оптимус знаком с медиком всея колледжа. Вдруг стало ужасно любопытно, а чтобы утолить это любопытство, то стоило заглянуть к Рэтчету. Бейнс посмотрела на часы и со вздохом приготовилась сидеть еще тридцать скучных минут. На удивление, они прошли очень даже быстро и поэтому как только лекция была окончена, Бейнс моментально собралась. Благословив подошедшего к Прайму Сэма, Микаэла вприпрыжку направилась в кабинет врача. Ее мало волновало то, что у нее было еще две лекции, астрономия и история все равно были еще скучнее физики и поэтому общение с Рэтчетом казалось более продуктивным, чем сидение на скучнейших предметах. Девушка даже не беспокоилась по поводу выговоров за прогулы, потому что этих выговоров и не будет - преподавателям было слишком плевать, так что проблем быть не должно. Бейнс быстро проскочила мимо директорского кабинета и добежала до нужной части колледжа, где уже была дверь с красующейся на ней табличкой, гласящей о том, кому принадлежит этот кабинет. Девушка пару раз постучала и дождавшись разрешения войти, заскочила в кабинет. - Кого я вижу, - Рэтчет отложил ручку и выпрямился, закрывая в папке какие-то бланки. - С какой целью пожаловала? - Для начала добрый день, - Микаэла села на кушетку прямо на том месте, где она сидела в первое свое посещение этого кабинета и с усмешкой посмотрела на врача, замечая молчаливую иронию у того в глазах. - А пришла я просто поговорить. Рэтч заметно удивился. - Сюда обычно не приходят за разговорами, но ты меня заинтересовала, - мужчина поднялся и снял свой идеально белый халат, убирая его в шкаф. - И что же это за разговор такой, что собеседником должен быть именно я? Микаэла как завороженная смотрела на его татуированные руки со шрамами от ожогов на сгибе кисти, которые были открыты благодаря рубахе с короткими рукавами. Она могла поклясться, что где-то уже видела подобные татуировки и причем не раз и это ее не много смущало. Вроде бы при первой встрече Рэтчет вообще руки не оголял. Ее даже не особо смущали шрамы, хотя выглядели они более чем странно - будто бы медику руки кислотой специально обливали. Девушка никак не могла вспомнить где она видела настолько похожие татуировки и своим молчанием вводила стоящего перед ней врача в замешательство. Он уже хотел было позвать ее, напугавшись резкого паралича такой бодрой девушки, но вдруг на ее лица появилась гримаса не то ужаса, не то очень сильного удивления и Бейнс вскочила с кушетки, резко схватив мужчину за руку и рассматривая рисунки на ней ближе. - Да не может быть... Рэтчет сглотнул и приготовился схватить шприц с успокоительным, так как поведение Микаэлы его не хило напугало. Она словно резко сошла с ума. Внезапно выражение ее лица сменилось на счастливое, а потом она с победной улыбкой взглянула мужчине прямо в глаза. - Я так и знала, что вы знакомы с Праймом! Я даже не сомневалась! Рэтчет признал, что он давно так не пугался. Сейчас его грызли всякие разные мысли, начиная с вопроса о том, выгнать сейчас девушку из кабинета или же расспросить ее как она догадалась. Мужчина глубоко выдохнул и высвободил свою руку из цепких пальцев чуть ли не прыгающей на месте Микаэлы, которая была очень довольна своей догадливостью. Врач осторожно надавил руками на плечи Бейнс, чтобы та села обратно на кушетку, а сам пододвинул себе стул. Он сел на него и потер себе переносицу. Рэтчу захотелось распустить волосы, но он быстро передумал. - Ну так, - начал он. - Как ты узнала, что я с ним знаком? - Очень просто, - девушка села по турецки и снова улыбнулась. - У вас абсолютно идентичные татуировки. Кстати, а вы случайно с мистером Айронхайдом не знакомы? Рэтчет молча кивнул. - Может все же расскажите? - девушка чуть нахмурилась. - Рассказывать вообще-то нечего. - Вам есть что рассказать хотя бы только потому, что вот таких шрамов - девушка показала на кисти рук собеседника. - В обычном быте не встретишь. За этими словами последовал тяжелый вздох мужчины, который не ожидал такой наблюдательности. Он осторожно оттянул край своей рубахи около горла и достал слегка выцветший жетон, отшлифованный угол которого был выжжен. - Ирак, пять лет службы по контракту, сухопутные войска; был полевым врачом по расширенной специализации... Проще говоря, приходилось вытаскивать солдат с того света всякими способами и от всяких ранений. Некоторые до сих пор забыть не могу... - Рэтчет вздрогнул и прервал свой рассказ, когда Микаэла осторожно приблизилась и забрала у него из рук жетон, рассматривая его ближе. На металлической пластинке было аккуратно выгравировано имя медика, а выжженная часть была неприятной на ощупь и на вид. - А шрамы откуда? - Бейнс вновь посмотрела на руки мужчины. - Это уже в самом конце службы было, пришлось спасать кое-кого, у парня лицо было практически изуродовано, да и самого его притащили еле живого, - Рэтчет заметил, что Микаэла нахмурилась и явно что-то вспоминала, но продолжил говорить. - Он собой нескольких гражданских от взрыва закрыл, вот и досталось. Мне тогда еще помощника прислали, на удивление глупое создание было, вот он мне вместо спирта серную кислоту притащил и уронил. - А зачем у вас кислота была? Сомневаюсь, что она в медицине чем-нибудь помогла бы... - Для растворов, хотя они были негодными, но начальство распорядилось, - пожал плечами Рэтч. - А парня того вы хоть спасли? - С большим трудом. Наступила длительная пауза. Девушка рассматривала жетон и кусала губы, упорно думая о чем-то. Потом она подняла голову и внимательно посмотрела в глаза медику. - Можете назвать имя того парня, которого вы спасли? - А ты разве не догадалась уже, со своей-то наблюдательностью? - ухмыльнулся Рэтчет и забрал жетон, надевая его обратно на шею и пряча под рубахой. Микаэла только надулась на такое заявление и кивнула. Взгляд ее случайно упал на татуировки и она вспомнила, что именно еще хотела спросить. - А почему у вас с учителями физики и тренером идентичные татуировки? Рэтчет хотел уже было ответить, но внезапно в кабинет залетели два каких-то незнакомых парня, которые, судя по всему подрались и сейчас пришли залечивать боевые ранения. Медик сразу же поставил стул на место и быстро надел свой халат, молча выпроваживая Бейнс взглядом. Та только цыкнула на его грубость во взгляде и гордо подняв голову направилась вон из кабинета, не забыв захватить сумку и снести ею коробочку с бинтами. Девушка как бы намеренно проигнорировала это и быстро ушла, не обратив внимания на присвистывание парней ей в спину. Однако Рэтчет был впечатлен. *** - Сэр, а вы знали, что у еще одного преподавателя в колледже такие же татуировки как у вас? - Сэм сидел на столе чиркающего что-то в блокноте Прайма. Лекции у всех закончились уже давным-давно, но Оптимус по каким-то причинам обнаружился в кабинете, хотя должен был уйти уже домой. На его вопрос, что Уитвики забыл в такое время в кабинете, парень молча поднял со стола свою ручку, в очередной раз забытую еще днем. Физик только покачал на это головой и снял очки. Сэм вообще не рассчитывал задерживаться, но разговор завязался сам собой и в итоге они вдвоем сидели в кабинете, наблюдая в окно только начинающийся закат и слушая громкие разговоры вышедших прогуляться студентов. Парень долго смотрел на руки преподавателя, прежде чем наконец спросить интересующую его вещь. Правда, резко замерший после вопроса мужчина заставил Уитвики пожалеть о том, что он сказал. - Это... - Сэм поспешно вскочил со стола и постарался улыбнуться. - Если вам неприятна эта тема, можете не отвечать! Я просто... - С Айронхайдом я просто очень давно знаком и татуировки мы с ним сделали еще в армии, - Прайм откинулся на спинку стула и, видимо, был не против ответить на вопрос Сэма, который сразу же начал внимательно слушать. Но Оптимус почему-то замолчал и поднялся из-за стола, снимая со спинки стула кожаную куртку. Уитвики приметил, что почему-то раньше он ее не замечал. Мужчина же в это время взял в руки свою черную сумку с длинным ремнем, который он свернул пару раз и удобно положил себе в ладонь. Очки он предусмотрительно надел раньше всего. - Не хочешь немного прогуляться? - спросил он. Сэм даже не задумываюсь кивнул и с улыбкой выскочил за дверь первым, давая Прайму после своего выхода ее закрыть. Преподаватель и студент не спеша направились по коридору, слушая тишину. Сэм не стал требовать от Оптимуса ответа на свой вопрос потому что знал, что тот в любом случае ему все расскажет. Парень был уверен на сто процентов, да и просто так пройтись с достаточно близким человеком было более чем приятно. До Уитвики дошло только через секунду, что он назвал физика близким человеком. Парень спешно выбросил это из головы, посчитав, что такие мысли у него от усталости и вообще он перетрудился, надо немного побыть лентяем и недельку ничего не учить. В голову парню ударило, что он пропустил момент, когда Прайм сказал о том, что служил в армии. Интерес загорелся в Сэме подобно огоньку и начал распаляться словно большой пожар. - Вы сказали, что служили в армии, - парень хотел было продолжить, но Оптимус мягко перебил его. - Это не так уж и интересно, три года по собственному желанию, а потом Ирак... - Вы воевали?! Парень чудом не упал со ступенек, резко дернувшись и большими от шока глазами посмотрев на преподавателя, который только и успел выдохнуть на такую реакцию Сэма. Мысль о том, чтобы держать этого паренька от возможности упасть сейчас казалась чертовски заманчивой. Мужчина проследил, что Уитвики без приключений спустился к двери, ведущей на улицу, и продолжил говорить. - Воевал, пять лет в Ираке, с двумя друзьями и еще кучей парней, - парень проследил, как Оптимус сглотнул и нахмурился. - Половина из них погибли практически зря. Когда они вышли на достаточно безлюдную улицу, Прайм снова снял очки и Сэм с ужасом заметил остекленевший взгляд. Он очень сильно пожалел, что начал этот разговор, но останавливать говорящего мужчину не стал, хотя очень хотел. Оптимус вновь заговорил. - Ты знаком с врачом в колледже? - Нет, но к нему моя соседка один раз ходила, - Сэм как бы невзначай взял очки из рук преподавателя, будто бы ему интересно было их рассмотреть. На самом деле парень очень не хотел, чтобы мужчина вновь скрывал свои глаза, он хотел видеть эмоции в них, чтобы сразу же остановить разговор. - А что? - Его зовут Рэтчет, он был медиком в Ираке и моим другом на протяжении многих лет, - Оптимус недоверчиво наблюдал за меряющим его очки парнем. - Так же как и Айронхайд, с единственным различием в специализациях. Прайм фыркнул, наблюдая за остановившимся Сэмом в очках, который встал в позу стиляги и скорчил рожицу. Уитвики же сразу порадовался, что поднял настроение заметно расстроившемуся из-за воспоминаний физику и снял очки, протягивая их владельцу. - Страшно было на войне? - Не столько страшно, сколько жаль погибших парней, - мужчина надел очки и они направились дальше. - Так эти все шрамы у вас на лице и руках остались с войны? Они выглядят действительно жутко... Сэм кончиками пальцев дотронулся до особо глубокого шрама на предплечье, смотря на него как заколдованный. Почему-то захотелось почувствовать подушечками пальцев все шрамы на руках мужчины, а особенно на его лице. Провести по ним, словно бы пытаясь заглушить боль от воспоминаний и привести рядом стоящего человека в чувство, вытряхнув все застрявшие у него памяти пули. Оптимус замер, поражаясь тому, какие у этого парня холодные руки. Как там говорят: у людей с холодными руками горячее сердце. Прайм не сомневался, что у Сэма оно действительно очень горячее. Мужчина вдруг осознал, что он абсолютно забыл, что такое настоящее тепло от сердца. Хотя, он его даже и не знал, если уж быть честным с собой. И прямо сейчас он чувствовал его и все бы отдал, чтобы ощущать его постоянно, каждую минуту и секунду. Но Сэм опомнился и, чуть покраснев, немного отошел от Прайма, легко улыбаясь. - В любом случае война окончена, и прошедшие события вы можете забыть! - И каким же образом забыть то, что въелось в память слишком глубоко? - шрамы Прайма горели от недавних прикосновений ледяных пальцев к ним. Сэм широко и солнечно улыбнулся, взъерошивая и так торчащие во все стороны волосы, в которых запутались лучи заходящего солнца. - Просто живите здесь и сейчас, становясь абсолютно счастливым! Тогда ужасным воспоминаниям просто не будет места. После этих слов Сэм развернулся и в припрыжку направился обратно в общежитие, затылком ощущая улыбку преподавателя, которую он так долго добивался за этот день.