Интерес, зашедший слишком далеко

Он был заинтересован. Эта девушка была подобна яркому лучику солнца в этом тёмном, гнилом, пропащем мире. Она не скрывала эмоций, фонтанируя ими направо и налево. Она зацепила его. Заставила всколыхнуться его, как он думал, давно засохшую и покрытую коркой льда, душу. Он не заметил, как привязался к ней. Как его интерес и скука завели его слишком далеко… Он улыбался, стоя рядом, но внутри разрывался от противоречивых чувств. Одновременно ему хотелось и попробовать на вкус эти пухлые девичьи губы, ощутить её смущение и желание. Он думал что её губы имеют привкус яблок и корицы… Но, вместе с этим… его душили эти чувства. Он чувствовал, что эта удавка затягивается все сильней, вокруг его шеи, перекрывая ему кислород свободы. Он ненавидел её… Он улыбался, в глубине души желая вонзить нож в её белую, словно фарфоровую кожу. Попробовать, какова на вкус королевская кровь… Он мечтал свернуть ей шею. Услышать, как хруснут позвонки. Увидеть как хлынет кровь, а искрящиеся глаза потухнут… Но он не мог… Чувства разрывали его, голоса в голове нашептывали ему, то бросить все и с головой нырнуть в омут её чёрных глаз, то приказывали убить её… Он не мог так больше… И он решился. __________ В дверь постучали. — Войдите, — голос, как всегда полон радости и жизни, словно все её мечты сбылись, словно отель не находиться в запустении, словно её не высмеивают на каждом углу… — Приветствую, дорогуша, — внутри он сотрясается, но снаружи совершенно спокоен. — О, это ты — Ал! — искренняя улыбка заставляет его решимость пошатнуться. Но нет, он сотворит, то, на что решился, он не позволит себе дать слабину. — У меня к тебе важный разговор, милая… — его голос звучит вкрадчиво, словно у змея искусителя. Дверь захлопывается, отгораживая происходящее в кабинете от чужих глаз. — А-ал? — в её глазах засветился неприкорытый страх. Это пьянит его. Её страх, словно лучшее вино, он смакует его, не открывает от неё жадный взгляд… — Прости, дорогая Лотти, — почти шепчет он, подходя вплотную к ней. Она отшатывается. Её взгляд мечется по кабинету, в поисках спасения, но его нет. Он склоняется над ней, не давая сбежать, — ты не представляешь, — горячий шёпот обжигает ухо, — как я мечтаю поцеловать тебя. Узнать, каковы твои уста на вкус, — его взгляд горит безумием, — я больше не могу терпеть это… Он впивается в своими тонкими губами в её, в жадном, ненасытном поцелуе. Он прокусывает её губу, отчего в его рот попадает капля чёрной, с золотыми искрами, крови. Её вкус превосходен! Для него, её кровь как лучший деликатес. Металлического вкуса практически нет, она не отдает гнилью и смрадом, как кровь обычных грешников. Её кровь абсолютно чиста! Он рычит. Вкус её крови сводит его с ума. Он хочет больше, он не может прекратить… Он отрывается от неё, смотрит в глаза, полные ужаса. Но ему этого мало. Он хочет видеть в её глазах слезы. Такие чистые и невинные… Его оскал увеличивается, рога растут… В её глазах, наконец-то, появляются первые слезинки. Совершенно чистые, словно вода из горных родников, до которых не успел ещё добраться человек. Это все что ему нужно. Но его уже не остановить… В руке появляется нож. Ангельская сталь блестит в свете лампы, заставляя её жмуриться, отчего слезы медленно катятся по щекам. Он смеётся. Почти искренне. Вхмах… Второй… Стены забрызганы тёмной жидкостью. На полу быстро образуется лужа. Она хрипит, пока из раны течёт кровь, но вскоре последняя капля вытекает и девушка обвисает в его руках. Он бережно берет её на руки и аккуратно кладёт на кровать. Он целует её, нежно, медленно. Её губы ещё теплые. Он исчезает, чтобы больше никогда здесь не появиться… __________ На старой радиостанции он наконец поймёт что сотворил. Но будет поздно… Он поймёт, что этим поступком он убил в себе все остатки человечности и чувст. Он будет каждую ночь вспоминать её застывшие навсегда глаза, полные ужаса… На его губах навсегда останется этот вкус. Вкус яблок и корицы. Он был прав… Продержиться он недолго. Вскоре, тот же нож окропиться уже его кровью, вытекающей из раны на шее…