Лагерь "Ракушка". Житомир-Крым

      Зелёные ветки бились об окна автобуса, что, подпрыгивая на неровных дорогах, вез ребят к месту назначения. Все занимали себя чем могли - кто читал, кто слушал музыку, кто спал, а кто жрал прямо в транспорте, о чём свидетельствовал запах сыра.       Тина сидела возле окна, глядя, как быстро утекают из виду практически все проблески любой цивилизации, кроме асфальта под машиной. Ощущение было, будто они на полной скорости ехали в прошлое и через каждый километр отдалялись на год.       Куда они едут, Тина не знала. В глубине души чувствовала, что и не хотела знать. Ей просто хотелось, чтобы они так же, как приехали, уехали оттуда и больше никогда не возвращались. Чтобы подъемы в шесть утра закончились, даже не начавшись. Чтобы она никогда не попадала в тот лагерь. И даже если там разговаривают на украинском, чтобы она туда никогда не попадала. Сховай весь свій страх, Сховай весь свій біль, Я думав втечу, Та лиш падав униз, У твоїх руках Я тону все глибше, Чомусь не забрав Тебе з голови...       USTYM спокойно пел у неё в наушниках, играя со своим голосом и будто завораживая. Любимыми её песнями этого исполнителя были "Диявол", "Тільки ти", "Скажи моє ім'я", но особенно "Психопат" - такую манеру песен она обожала. Тина была нереально рада, что взяла с собой наушники и заранее закачала себе песни. Всю дорогу без этого она бы не выдержала.       Чтобы попасть сюда, её поездом сначала завезли аж в Николаев, как и других, хто сюда ехал. Некоторых в автобусе девушка узнала с её поезда - например молодого парня на предпоследнем ряду в автобусе, который лупился в своём телефоне в что-то и по напряжённой гримасе и тому, как часто он дёргался в разные стороны с этим телефоном, можно было сделать вывод, что это явно было что-то связанное с боями. Возле него сидела до ли его подруга, то ли девушка: короткие чёрные волосы и лёгкое голубой платьице, время от времени успокаивающе гладя по плечу, а парень с рыжей шевелюрой и веснушками, что сидел с другой стороны, несколько раз давал комментарии по поводу его эмоциональности.       Ну а возле Тины сидела девушка с милым личиком и в зелено-белом платье с узорами- причём по виду какими-то традиционными. На вид они с ней были одногодки. Большие голубые глаза грустно смотрели в пустоту практически всю дорогу, а с её волос житомирянка вообще выпала в осадок - тёмные каштановые волосы, что росли на половину головы, где-то в районе шеи перетекали в белый, серебристый цвет. Они были будто седыми, но Тина догадывалась, что это не так - скорее всего, соседка просто покрасила эти волосы, хотя девушка не понимала, как в такой цвет вообще можно покраситься.       Также она не понимала как незнакомка за всю дорогу, причем сидя не возле окна, ни разу не достала телефон или хотя бы наушники. А телефон у неё был, торчал из сумки. Со своего портфеля всё, что девушка вынимала за всё время поездки - это только небольшой блокнот с ручкой, с которыми заинтересованно что-то рисовала.       Большие накладные наушники Тины пиликнули, заставив её оторваться от прослушки треков. Тут же металлический голос сообщил что-то на английском и девушка, тяжело и нервно вздохнув, сняла обруч и посмотрела на лампочки, что находились на устройстве. Одна из них мигала красным - и Тина вспомнила что это значит.       - Разрядились... - самими губами прошептала она, нажав на кнопку выключения и откинувшись на спинку сиденья. Голубые пластиковые кошачьи ушки, декор наушником, казалось, поникли. И что теперь делать? Не будет же она прямо на весь автобус включать музыку.       Соседка стеснительно и с сочувствием посмотрела на Тину.       - У тебя проблемы с наушниками? Сломались?       - Нет. Просто разрядились.       Девушка секунду подумала, полезла в свой рюкзак и через минуту вытянула оттуда голубой зарядный провод и, к огромному удивлению Тины, павер банк (или просто банку, как любила называть житомирянка). Незнакомка посмотрела на соседку и протянула ей устройство. Та настороженно его приняла.       - Если что, он заряжен. Бери.       - Спасибо, но... Не стоило...       - Да потом вернёшь. Ничего супер героического я не сделала. Заряжай.       Тина, всё ещё чувствуя себя неудобно и неловко, вставила провод в банку и подключила наушники. Лампочка засияла красным, показывая, что устройство заряжается.       - Спасибо...       - Lütfen. - улыбнулась девушка.       - Что?       - Забудь.       - А... Как тебя зовут? - не желая сдаваться и оставлять незнакомку без внимания, поинтересовалась житомирянка.       - Алие. Алие Куртшисина.       - Не украинское имя.       Алие смутилась.       - Крымскотатарское...       Выдавив короткое смущенное "Оу...", Тина поникла. Ну да, даже внешность у соседки была явно не украинская. Зная, что пережил её народ...       - Ты крымская татарка, да?       - Мг. И некоторое время жила в детском приюте в Севастополе.       - Так ты сирота??       - Да. Но вроде всё в порядке. Я уже привыкла.       - А откуда...       - Техника? Это я работала и разные конкурсы выигрывала. Моя ана́ ещё при жизни учила меня растить цветы и виноград. Ну и я растила, скрытно от всех. А потом продавала, с этого и получала деньги. Так и нагребла на телефон. И литературные конкурсы выигрывала. На некоторых павер банки, на других наушники, на одном вообще компьютер выиграла, он теперь в приюте стоит, на нём дети мультики смотрят. А на последнем выиграла путёвку в лагерь. Вот теперь здесь. И я очень рада.       - Наверное, единственная, кто не рад оказаться здесь - это я.       - А почему ты не рада?       - Я не хотела в этот лагерь. Из-за того, что однажды в детстве я не могла ничего понять там. Все разговаривали там на крымскотатарском (потому что лагерь был в Крыму), а я этот язык не понимаю. И в итоге я ничего там не поняла, друзей не завела, а завела детскую травму про то, что если я поеду в лагерь, я ничего не пойму.       - Но я почти уверена, что в этом лагере всё будет уже на украинском. А если что-то там и будет на крымскотатарском, я могу переводить тебе. Я думаю, ты уже поняла, что это мой родной язык, а украинский я знаю с детства.       - Ты действительно сможешь?       - Конечно, и я сомневаюсь, что это составит мне труда. Только...       - Что?       - Я не знаю как тебя зовут.       - Тина. Тина Инчаненко.       - Приятно познакомиться. Подруги?       - Взаимно. Подруги.       Пожав руки, девушки захихикали и постепенно начали задавать друг другу вопросы. Алие тоже было пятнадцать, её день рождения был семнадцатого марта - такой же подросток, как т Тина. Она родилась и выросла в Севастополе, или, как она называла, Акъяре. Маму (ану́) крымской татарки звали Миасет, а отца (бабу́) - Амет. Но они умерли в автокатастрофе, когда началась война, мама тогда была беременна её братиком, которого должны были назвать Алимом. Алие с заметной грустью вспоминала это событие, хоть и говорила, что уже отпустила. Но ведь понятно было, что самые близкие люди не забываются никогда.       Также Алие очень любила животных, а особенно собак, что стало для Тины приятным сюрпризом - ведь зверей она тоже обожала. Татарка любила слушать музыку Тины Кароль, но больше всего любила Джамалу (по понятным причинам).       Также девушка рассказала, что у неё есть несколько мечт - это чтобы кто-то из её украинских друзей разговаривал на крымскотатарском, чтобы её народ вернулся домой, но самое главное - она хотела свободы. Чтобы никто никогда не говорил ей что делать, как одеваться, носить платок или не носить, какого цвета у неё должны быть волосы, как она должна говорить, куда должна ходить. И чтобы стены сиротского приюта навсегда остались в её прошлом.       То, с каким серьёзным и понимающим видом Алие это говорила, заставило украинку на несколько минут задуматься над её словами. Она никогда не думала над чем-то похожим, её мечтой было только попасть на концерт The Hardkiss, да и всё. Свою жизнь она разглядывала только по одному варианту - "удачно выйду замуж, а там как получится". Но ведь это не то, чего она хотела. Эта крымчанка с большими голубыми глазами впервые заставляла её осмыслить то, чего она на самом деле хочет.       Она хотела магии. Как ребенок, как подросток. Она хотела настоящей сказки, а не задумываться над тем, что она слишком взрослая для этого. Она хотела, чтобы тот, кого она полюбит, имел суперспособности. Она тоже мечтала о свободе.       И эта милая крымчанка с большими голубыми глазами, которая вставляла в речь абсолютно неизвестные, не украинские слова, действительно открыла в ней это. Разговоры с интернет-друзьями - Катей, Леной и Зорей, не приносили ей такого удовольствия и осмысливания, как разговоры с этой ещё полчаса назад незнакомкой. Да и вообще Алие была такой открытой и так много рассказывала о себе, так открывала человека, что уже когда прошло некоторое время, у житомирянки было ощущение, что она знала брюнетку всю жизнь, а не только полчаса.       На несколько минут Тина задумалась.       - Men qurtarıcı qurt olmaq isteyim;       Men serbest qaçmaqnı arzu etem;       Men evge qaytacam. Menim evim - Qırım;       Ve o menim yanımda - men bilem. - внезапно тихо запела Алие, так тихо, что, кажется, только Инчаненко и услышала.       - Крымскотатарский?       - Ага.       - А что это значит?       - Могу только одно расшифровать - Мен означает Я, а Къырым - Крым. Остальное позже. Сама сочинила.       - Ого... Это... Невероятно. А музыка есть?       - Дам прослушать в корпусе. А то мы подъезжаем уже. Музыка на телефоне, обменяемся номерами - скину куда-нибудь и музыку, и текст. А пока давай собираться. Наушники зарядились?       - Да, спасибо за зарядку и банку.       - Тоже любишь так называть?       - Обожаю. Так, если что, не теряй меня из виду. Ставлю сотку, что нас определят в один отряд, так что кровати подбираем друг возле друга.       - Договорились.