Демон-хранитель, или почему рецепт печенья его призвал.

Фёдор проснулся от будильника Николая. Надо заметить, он наверное и не спал, а просто дремал. Абсолютно невыспавшийся злой демон пришел на кухню и сложил руки на груди. Воспоминания о ночи тяжелым грузом давили на грудную клетку. - Чем это ты тут занимаешься? Николай испуганно поднял голову. Он вчера специально завел будильник на 6:30, чтобы успеть нарисовать кое-что. Гоголь совершенно не ожидал, что его сожитель тоже проснулся и теперь он стоит в проходе, злобно сверкая своими аметистовыми глазами. - Федь? А ты чего так рано? - подозрительно спросил Николай и быстро захлопнул альбом, когда увидел, что Фёдор направился к нему, лавируя между стульями. После ночного происшествия между друзьями повисло напряжение, которое прямо-таки физически ощущалось в холодном воздухе кухни. Достоевский чуть наклонился вперед и уставился в разные глаза Гоголя. Николай первый прервал зрительный контакт и повернул голову вбок, стесняясь посмотреть на Фёдора. Тот хмыкнул и сел за стол, напротив серебряноволосого. - Ну так, что рисуешь? - спросил демон, по-птичьи склонив голову набок. Закрытый альбом возбуждал в нем нереальный интерес. - Кхм… Да ничего такого, это не стоит твоего внимания… - пробормотал Николай. «Лишь бы забыл, лишь бы забыл!» - молился он про себя, но его молитвам не было суждено сбыться. - А мне все равно интересно. Покажешь? Достоевский опять наклонился вперед и заглянул другу в глаза. Фёдор умел понимать эмоции людей по цвету и форме их глаз, так что чуть прищуренные и потемневшие глаза Николая сразу же про себя отметил. «О чем он таком думает, что ему тяжело смотреть на меня?» - мысленно задался вопросом брюнет, но вслух ничего не спросил. - Прости, но не покажу. Слишком личное, - Николаю было тяжело отказывать Фёдору, но показать это он не мог. «Кхм, ладно… Если что, сам найду», - подумал Достоевский и сцепил руки в замок, положив на них подбородок.

***

- Федь, я пойду переоденусь, мне скоро выходить. Николай ушел в комнату, а Фёдор остался на кухне. Он размышлял, как и когда он сможет посмотреть, что же такого рисует его друг, раз не хочет показывать. Что такого там может быть? Когда Гоголь вернулся на кухню, он застал демона в глубокой задумчивости. Достоевский медленно развернул голову, глянул на серебряноволосого и закашлялся. Он никогда не видел друга в такой одежде! Сегодня был день рождения одногруппника и Николай одел черные штаны, рубашку и жилетку, которая было двухцветной - одна сторона черная, одна белая и застегивалась жилетка на четыре пуговицы. В таком костюме у Гоголя была очень выражена талия, да и широкие бедра тоже были заметны. Обычно Николай носил одежду больше по размеру и та все скрывала. Достоевский понял, что что-то в его теле опять изменилось. Что-то, что не должно было изменяться. «Блять», - ругнулся у себя в голове демон, когда глянул на свои пижамные штаны. «Неужели опять? Что ж такое творится то…» - Фёдор поднял голову и машинально свел ноги вместе. - Прекрасно выглядишь. Николаю хотелось запищать ультразвуком, но он сдержался. Нечего было показывать свои эмоции. Особенно, учитывая то, что опять случилось с сожителем. - Я тогда пойду. Вернусь вечером, не скучай! Николай ушел из кухни, одел куртку, шапку и свой любимый шарф. Он практически бесшумно скользнул за входную дверь и повернул ключ несколько раз в замке. Черный рюкзак оттягивал ему плечо. «Мне вот интересно, с чего у Достоевского такая реакция? Что ночью, что сейчас», - размышлял Гоголь, дожидаясь старенький лифт.