Cыграем в Pocky?

      Хан Джисон осознавал свою глубокую привязанность ко всем мемберам. Да, не без ссор и обид, но всё всегда имело решение. Лидер либо устраивал разбор полётов со всеми сразу, либо «вызывал» на разговор отдельно. Время выстраивания границ и налаживания отношений давно прошло, творческий процесс не останавливался ни на минуту, да и песен написано уже на несколько камбеков вперёд… К сожалению, тут само собой напрашивается «но». Нет, не так. «НО». Фансервис. Хан прекрасно понимал, что таким образом привлекается больше фанатов, но могло бы хватать полураздетого Чана или периодически полураздетого Феликса, Чонина или в крайнем случае самого Джисона, но нет. Было «просто обязательно» делать так, чтобы существовали пейринги всех со всеми. Естественно, мемберы знали, что их шипперят друг с другом в том или ином виде, но это «просто часть образа» и ничего более. Хан тоже так думал, наверное, до того момента, пока Минхо не начал таскать его гулять без камер и наблюдателей: в кафе, в парк, на пляж и в кучу других мест, оправдываясь тем, что они должны выглядеть как женатая парочка. «Ты должен видеть меня очень часто, чтобы играть более правдоподобно на эфирах» (будто им не хватало общения в общаге, на репетициях или записи). Джисон не возражал, ему нравилось проводить время с хёном. Самое страшное, что нравилось ВСЁ время. Хан не уставал, думал о следующем месте, куда можно было бы сходить со своим «мужем» и какое-то время не находил в этом подвоха. А потом что-то щёлкнуло и пошли по порядку: отрицание («Нет, этого не может быть, я не настолько глуп»), гнев («Да он всё специально, я не поведусь на это!»), торг («Мне нужно просто занять себя чем-нибудь другим, например, вложить все силы в музыку. Я точно смогу перенаправить внимание»), депрессия и… в общем-то, пока всё.              На стадии отрицания Джисон поглядывал на Минхо и постоянно повторял: «тебе кажется, он просто красивый, а не красивее, чем обычно». Сидел с ним в кафе и напоминал себе: «мы просто друзья, ничего больше. Это нужно для нашей группы и продвижения. Только из-за этого мы здесь». Получал по мягкому месту под камерами и без и думал: «он так со всеми, во мне нет ничего особенного для него».              На стадии гнева было много беспричинной ругани. Одна из таких бессмысленных ссор вспыхнула после эфира. Минхо вёл себя нормально как Минхо. Говорил смущающие фразы, шлёпал всех по очереди, грозил накормить Хёнджина салфетками. Всё как обычно, ничего нового. Но последний хлопок по заднице Хана от Хо был достаточно болезненным (или так показалось Джисону из-за того, что его терзало изнутри?). Как настоящий профессионал, младший не отреагировал на эфире, но благоразумно утащил хёна в сторону после его окончания. Ссориться в центре зала при всех (и при Бан Чане особенно) не хотелось, но эмоции распирали, поэтому было просто необходимо их выплеснуть. Минхо же заинтересованно смотрел, но молчал, ожидая, пока его «муж», который был похож на бешенную белку, собирался с мыслями. Если бы действие проходило в мультфильме, то у Джисона пошёл бы ярко красный дым из ушей, настолько он был зол, но в то же время, понимал, что сильно шуметь нельзя. Наконец, Хан медленно выдохнул, попытавшись сдержать гнев, но говорить начал через сжатые зубы, чуть ли не шипя на собеседника:              — Ты трогаешь меня чаще, чем позволяют рамки приличия, задерживаешь руку дольше, бьёшь сильнее, чем надо. Хватит. Мне не нравится, когда ты так делаешь. Ты мне уже не только задницу, но и бёдра отбил своими лапами. Ты не так редко промахиваешься.              Хо не удивился самой тираде только из-за того, что давно заметил, что с Ханом что-то не так (по большей части то, что последние пару недель Минхо чувствовал себя красной тряпкой для быка разъярённой белки), но очень удивился тому, как выдавливал из себя слова Джисон. Будто выплёвывал. А никому не нравится, когда на них «плюют». Ли сделал паузу, поднял бровь, внешне оставаясь максимально спокойным, и произнёс:              — Во-первых, я твой хён, поэтому обращайся ко мне уважительнее. А во-вторых, ты просто мог сказать мне об этом раньше. До эфира или во время него, но ты сейчас устаиваешь концерт, хотя давно научился разговаривать со всей группой, а со мной в особенности.              Если спокойный вид и точные слова в начале сбавили пыл Джисона, то «особенность» Минхо разозлила его так сильно, что он чуть не ударил старшего, но вовремя перенаправил кулак в стену (на всякий случай подальше от хёна, но так, чтобы можно было легко дотянуться, стоя на одном месте). Из-за удалённой конечной точки удар получился слабым, но оттого не менее громким, потому что стены были сделаны буквально из картона. Обернулись все. Хо лишь пожал плечами, показывая, что он тут ни при чём, и отошёл в сторону под грозным взором лидера. Хан тоже поймал этот взгляд на себе, поэтому наклонил голову в небольшом поклоне в сторону старшего, делая вид, что сожалеет о случившемся, и молча пошёл переодеваться, осознавая, какой сложный разговор предстоит ему с Чаном. Никто из мемберов не сказал больше не слова, но каждый из них хотя бы раз посмотрел в сторону Джисона кто-то с вопросом, кто-то с сочувствием о предстоящей «взбучке», а кое-кто с чем? Хан больше испугался этого взгляда Минхо, чем момента, когда на него обернулся Чан, в этих глазах было немного злости и обиды, что понятно, но откуда там взялось понимание? Джисон был уверен, что это всё относится не к будущему разбору полётов, а к его общему поведению, поэтому ему тут же стало стыдно, и он сделал пометку у себя в голове: «надо будет нормально извиниться» — кивнув своим мыслям, Хан вышел из гримёрки, но решил плестись в самом конце условной колонны, чтобы оттянуть момент «казни».              Когда группа в относительной тишине и без происшествий добралась до общежития, почти у всех резко появились дела. Кто-то решил вместе поужинать, кому-то СРОЧНО надо было зайти в магазин и без напарника он бы точно не справился, а кому-то надо было подышать свежим воздухом в парке. В итоге в общую квартиру Чан с Джисоном зашли вдвоём.              — Я знаю, что не должен был так беситься, я был не прав, и я извинюсь. Я вспылил из-за того, что он больно ударил, поэтому сказал ему больше меня не трогать, но я раскаиваюсь и больше так не буду. — Выпалил быстро и на одном дыхании Хан, как только за парнями закрылась дверь.              Чан только хмыкнул, спокойно разулся, прошёл вперёд к дивану и устроился на нём, намекая Джисону, что ему тоже было бы неплохо присесть. Из-за того, что младший нервничал, он немного запутался в шнуровке ботинок, поэтому через 2 минуты подошёл к лидеру с ещё более виноватым видом. Чан удовлетворённо кивнул, когда Хан сел, и продолжил разговор:              — Допустим, я верю, что ты сейчас чувствуешь вину за то, что произошло и планируешь извиниться, но ты не хочешь сначала поговорить о том, что послужило причиной такого поведения? — спокойно начал Крис.              Джисон хотел было начать оправдываться и только открыл рот, но после того, как поймал предостерегающий взгляд, решил немного послушать.              — Ты уже достаточно долгое время ищешь повод, как бы придраться к Минхо. И естественно, я заметил, я за вами наблюдаю 25/8, чтобы вы не влезли в неприятности, не смотри на меня так. Так вот, сегодня был явный перебор. Я видел, как ты нервничал рядом с ним месяц назад, а сейчас ты на него нападаешь без явных на то причин. Не знаю, что конкретно между вами произошло, но лучше бы с этим разобраться. Моя задача — поддерживать порядок в группе, а ты в последнее время очень хочешь этот порядок нарушить. У каждого из вас есть право на какое-то подобие личной неприкосновенности (в рамках работы айдола, конечно), поэтому я углубляться в это не буду ровно до того момента, пока не пойму, что всё вот-вот выйдет из-под контроля. Но если я в это влезу, то тебе придётся рассказать мне абсолютно всё, как на сеансе у психолога. Но если сейчас ты просто хочешь поговорить о чём-либо, то я могу выслушать.              Джисон отрицательно помотал головой. Он не готов был даже понять свои чувства, а тут надо было бы что-то объяснять.              Крис на это только пожал плечами и закончил свой монолог так:              — У тебя есть неделя, чтобы решить конфликт, если он есть, но извиниться надо сегодня.              Хан быстро закивал, но тут же ответил, соблюдая приличия:              — Да, хён, я так и хотел. Ничего, если мы вдвоём сходим куда-нибудь?              — Нет. Сначала поговорите здесь и покажитесь мне после беседы. Не хватало, чтобы вы ещё ссорящимися под камеры где-то попали.              — Хорошо. Спасибо. — Джисон кивнул головой, выражая благодарность, потому что понимал, что вообще-то разговор с лидером мог пройти и хуже, но всё хорошо, что хорошо кончается.              Чан будто прочитал мысли и повторил:              — Извиниться надо сегодня.              — Да, хён. Напишешь в общий чат, что ковёр свободен, а я живой?              — С огнём играешь, Хан Джисон. — Чан мило улыбнулся, показывая ямочки, но его доброжелательность никого не обманула, поэтому младший решил быстро ретироваться из зоны поражения ядерной бомбы в свою комнату.              [Переписка в групповом чате]              Бан Чан: Нас теперь на одного меньше, с JYP согласовал.       Бан Чан: Труп спрятал, кровь смыл.              Самые внимательные на этом моменте заметили настораживающую надпись: *Ли Минхо набирает сообщение*, которая почти мгновенно пропала после следующей фразы Криса.              Бан Чан: P. S. Он живой, просто закрылся в своей комнате и плачет.       Бан Чан: P. P. S. Не плачет, с ним всё хорошо. Можете возвращаться.              Хан: эй я живой и меня никто не увольнял!       Хан: ой не успел              Чонин: мы знаем, хён       Чонин: возвращаемся все вместе       Чонин: случайно встретились       Чонин: скоро будем              После последнего сообщения от макне прошло всего несколько минут, и шумная компания буквально залетела в квартиру во главе с Хёнджином. Напряжение в группе сошло на нет после сообщений лидера, поэтому большая часть ввязалась в странный и бессмысленный спор о том, кто и каким животным был в прошлой жизни. Обсуждалось всё: цвет, вид, поведение, характер и ещё много вещей, подтверждения которым никто и никогда не найдёт, но это было забавно, поэтому присоединился даже Крис (после того, как выслушал от Чанбина, что Хёнджин точно был жирафом в прошлой жизни). Минхо же после уговоров присоединиться к обсуждению бросил: «Не знаю как вы, а я был человеком», — а затем встал и пошёл к комнатам с правой стороны от входа.              (Кстати, если кому интересно, то никто из мемберов в его слова не поверил, потому что очевидно же, что Минхо был котом в прошлой жизни. Может быть даже несколько жизней подряд, потому что кошачьих повадок было слишком много.)              [Небольшой экскурс по общежитию Stray Kids. Все живут в одной квартире, в которой 3 комнаты: 2 с правой стороны от входа и 1 с левой. Между ними одним большим пространством идёт открытая кухня (с барной стойкой, местом, где все мемберы обычно и едят, если совпадает расписание) объединённая с залом с большим диваном и телевизором (кухня ближе к входной двери, зал дальше). В дальней комнате справа живут: Сынмин, Хёнджин и Минхо. В соседней: Чонин и Хан. В комнате слева: Чан, Чанбин и Феликс.]              Естественно, Минхо пошёл не к себе, а постучался в комнату Джисона.              — Можно?              — Заходи, хён.              Хо зашёл в комнату, закрыл за собой дверь и сел на кровать Чонина. В голове у Хана промелькнула мысль о том, что вообще-то расстроен тем фактом, что Лино сел не рядом, но он быстро выкинул её из головы. Вместо этого Джисон стал думать о том, что Минхо пришёл первым, потому что а) чувствует ответственность за всю группу, поэтому хочет быстрее уладить конфликт, не нарушая общей атмосферы и/или б) чувствует вину за то, что мог задеть Хана (что гораздо хуже варианта «а»).       Джисон хотел начать первым, но старший его опередил:       — Я пришёл извиниться. Прости, за то, что перебарщиваю. Я рад, что ты сказал мне, что это тебя не устраивает, и обещаю больше не делать так. Есть другие вещи, от которых мне надо будет отказаться по отношению к тебе?              Не было ни одного намёка на то, что Минхо хочет пошутить. Он говорил спокойным тоном и очень внимательно смотрел на младшего, ожидая, что тот ответит.       Хану стало немного не по себе от того, с какой серьёзностью это было сказано. Тут не было ни сарказма, ни желания поддеть. Только желание сделать так, чтобы Джисон чувствовал себя лучше в компании Минхо.              Неловко улыбнувшись, младший решил, что самое время начать объясняться:       — Хён, ты не виноват в том, что случилось. Я бы предложил сходить вдвоём в кафе, чтобы купить тебе айс американо и обсудить ситуацию… Я не хочу откупиться от разговора, — тут же замахал руками Хан, заметив поднятую бровь Минхо, — просто не знаю, что такого должен сделать, чтобы ты понял, что я правда раскаиваюсь. Во-первых, прости, я правда вспылил, но не думаю, что смогу объяснить тебе причину. Вероятно, просто очень устал за последнее время. Во-вторых, я обещаю приложить все усилия к тому, чтобы такого больше не повторилось. А в-третьих… Ты ударил меня не так сильно, просто удар был последней каплей.              — Ты же знаешь, что я не злюсь, Хани? Я пришёл поговорить, но кофе с тебя в любом случае жду, но при условии, что угощения тебе оплачиваются с моей карты. Кофе и разговора будет вполне достаточно, но одно от другого не отделяется. Я должен уточнить, ты злишься на меня или тебя злит всё вокруг?              Джисон мысленно взвыл. Опять этот прекрасныймилыйдобрый хён старается решить его проблемы в ситуации, где Хан на него откровенно наехал и чуть не ударил. Младший уронил голову на руки, согнувшись почти пополам. Эмоции бушевали внутри, но гнев быстро вытеснялся чувством вины, привязанности и чего-то, что Джисон сам пока не мог определить.              –Я почти готов начать спорить по поводу твоей части оплаты, но это отвлечёт нас от основной темы, поэтому оставим на потом. Я выполню твои условия, потому что правда виноват, — Джисон решил снова подчеркнуть, что это он ответственен за произошедшее, — но не задавай мне слишком сложных вопросов. Или дай мне возможность не отвечать на некоторые, хорошо?       Минхо сделал небольшую паузу, будто очень усердно размышляет над предложением, но через несколько минут кивнул:              — Один вопрос я уже задал: ты злишься на меня или тебя злит всё вокруг?              Хан закрыл глаза и медленно выдохнул, успокаивая вулкан внутри. Он не хотел пользоваться своим правом «пропуска» сразу, но и отвечать тоже не особо горел желанием. Затем Джисон собрал свои мысли в кучу и попытался их сформулировать ради хёна и группы, конечно.       — Меня злит всё, но на тебя я злюсь сильнее, чем на остальных, — Хан даже не рискнул смотреть в глаза Минхо в момент разговора, — и я думаю, что это из-за того, что обычно мы с тобой проводим больше времени вместе. Мне правда очень приятна твоя забота, но иногда мне кажется, что… Не знаю, что ты хочешь добиться от меня чего-то конкретного. Что ты мной управляешь или манипулируешь. Я знаю, что это не так, но не могу отделаться от этого ощущения.       Из-за таких глубоких размышлений и тщательного подбора нужных слов Хану пришлось вытереть со лба выступивший пот. Он не то, чтобы был готов копаться в себе, чтобы искать этот ответ, но постарался для Хо, зная, как ему это важно. Джисон почувствовал себя выжатым лимоном или смятой бумажкой с текстом, на которую к тому же кто-то наступил. Он поднял виноватый взгляд на хёна.              — Спасибо, что объяснил, Хани, — Минхо встал с кровати, но к двери так и не отвернулся, — я могу поддержать тебя физически или морально?       Лино специально выделил последние три слова, смещая акцент предложения. Это было не «я могу тебе как-то помочь?», а «выбери, какой вариант помощи ты бы хотел получить сейчас» и в скобочках «вариант отказа от предложения не рассматривается».              Джисон тихо фыркнул от смеха. На нём использовали приёмы для детей: «ты хочешь почистить зубы до мультиков или после?». Но вообще-то Хан нуждался в поддержке, и, если бы вопрос звучал по-другому, он бы отказался. Опять хён знает и понимает слишком много. Джисон отодвинулся ещё дальше от центра кровати и расставил руки, безмолвно требуя объятий. А Минхо, который будто этого и ждал ещё с того момента как поднялся с места, моментально просиял, тут же погасив в себе это. Джисон заметил эту вспышку, но отмахнулся от неё. Какая разница, что тут происходит, меня обнимет сам Минхо (не то, чтобы они редко обнимались, но за последнее время почти любой контакт оборачивался ссорой либо с собой, либо с Хо, но сейчас точно было не так). Старший сел рядом на кровать и обнял Хана, одну руку оставляя у него на спине, а второй притягивая его голову к своему плечу. Джисон тут же расслабился и обнял хёна в ответ, вдыхая знакомый и успокаивающий запах. Вот чего ему не хватало всё это время…              Через несколько минут Минхо тихо позвал Джисона, чтобы не сбить атмосферу, но младший не откликнулся, а начал тихо посапывать на плече у своей грелки. Хо только усмехнулся, подумав, что Хани и правда сильно устал за последнее время, осторожно уложил младшего на подушку, поднял его ноги на кровать и, взяв одеяло с кровати Чонина, укрыл своё измотанное чудо. Когда Минхо выходил из комнаты, он выключил свет, а затем направился к остальным. Естественно, спор ещё не закончился, но только теперь Чанбин доказывал всем, что он не «падакуккири». В этой шумихе было достаточно легко выцепить Чонина и сказать пару слов ему на ухо. Младший же выслушал, ответил: «без проблем, хён, спасибо.» — А Хо благодарно ему улыбнулся. Единственным, кто обратил внимание на Минхо помимо макне, был Чан. Он внимательно осмотрел Лино на предмет физических или «моральных» повреждений, но ничего такого не обнаружил, поэтому с чистой совестью вернулся обратно к разговору. Этой ночью Чонин спал под одеялом Хо, а Джисон свил себе гнездо из двух одеял и спал, как сурок.              На следующее утро Хан проснулся свежим, отдохнувшим и готовым работать 25/8. Вспоминая сравнение с мятой бумажкой прошлого дня, сейчас он точно мог сказать, что чувствует себя альбомным листом, который аккуратно исписан текстом песен. В общем, Джисон погрузился в работу настолько глубоко, что забыл, что такое мысли не о музыке. Но ему это нравилось. Хан не хотел думать ни о ком чём «лишнем». Пара недель в таком темпе, и «альбомный лист» сгорел…              Почти весь следующий месяц Джисон был похож на медузу без чувств и желаний. Минхо же, заметив в каком состоянии Хан, начал осторожно о нём заботиться. Не расспрашивал, потому что видел, в каком темпе тот работал, если и говорил, то просто рассказывал что-то отстранённое и не задавал вопросов, напоминал, что надо поесть и медленно приводил в чувства. А если проще, то снова знал, что делать даже тогда, когда сам владелец безвольного тела был без понятия.              Так прошла неделя, затем ещё одна, а ещё через неделю Джисон уже почти полностью вернулся в своё обычное состояние. И Хан был тем же «немного-себе-на-уме» квоккой. За одним исключением: он понял, что именно чувствует к Минхо.       Но это пока не имело никакого значения, потому что Джисон был должен кофе (ещё с прошлого раза, ведь они так и не смогли договориться, чей кошелёк должен немного опустеть) и, кажется, целый храм великолепному Хо. Храмы же строят и посвящают божествам? Хан бы ходил туда раз в неделю, зажигал благовония и оставлял подношения. Потому что так быстро и безболезненно вывести человека из состояния амебы? Точно магия. А если серьёзно, то Джисон должен был поговорить со своим спасителем и поблагодарить его. Просто «спасибо» было бы явно недостаточно, но с чего-то точно стоило начать. Осталось только поймать момент, когда они оба будут не так вымотаны для беседы. Потому что танцы заставляли Хана буквально ползком добираться до общежития, а записи оставляли без сил Минхо. А в период подготовки к очередному камбеку…       Когда улеглась суета, был отснят весь материал и песни записаны, Джисон решил, что самое время для разговора по душам. Но возникла новая проблема: как выбрать место? В общежитии спокойнее, нет шансов незапланированно попасть в объектив камеры и встретить фанатов, но (как бы это странно ни звучало) на публике/сцене/улице он всегда играет роль уверенного в себе молодого человека (если людей вокруг не так много), потому что образ надо поддерживать. Чьё-либо (человека не из близкого круга, потому что при них можно не притворяться) хотя бы относительное присутствие могло бы придать хоть и воображаемой, но решительности, а её очень не доставало.       В конце концов за неимением других плюсов кроме эффекта плацебо идея с общественным местом была отброшена с пометками: «идиотизм» и «почему ты вообще об этом думал?».       С местом определились, но со временем? Стоит ли подобрать момент так, чтобы они остались вдвоём в общежитии, или им (Джисону) будет слишком неловко, если они останутся наедине, поэтому он снова сведёт серьёзный разговор к шутке (события так уже развевались и не один раз)?              После долгих споров самого с собой Хан всё же решил, что не так важно, когда это будет, но им нужно хотя бы какое-то время провести друг с другом, а младший должен быть уверен в том, что его настрой на извинения не собьют.       Обсудив с собой ещё несколько не дающих покоя вещей Джисон понял, что… Просто тянет время, откладывая разговор. Но всё же у него осталось одна вещь, которую сделать было просто необходимо. Именно из-за этой идеи (которая ни в коем случае не была плохой) в один из свободных вечеров Хан не мог найти себе места. Он сидел на диване и постоянно поглядывал на одну из дверей, набирал в свои лёгкие побольше воздуха, поднимался со своего места, шёл в нужном направлении, а затем несколько более резко, чем следовало, сворачивал на кухню, чтобы взять что-то попить или перекусить. За вечер сменилось уже несколько групп собеседников и решились споры вселенского масштаба (Например: «какие плакаты со знаменитостями можно было бы повесить в комнатах, чтобы полностью описать характер каждого из них». Участвовали, кстати, не все. Минхо сразу сказал, что повесил бы только плакат со своим лицом, а остальную часть просто слушал), а Джисон всё никак не решался. В конце концов в общей гостиной никого не осталось: кто-то ушёл по делам, кто-то перекусить, а кто-то просто отсиживался в своей комнате, поэтому Хан решил, что лучше ситуации уже не будет. Он встал и пошёл к комнатам слева от входа. Постучал, спросил, может ли он зайти и, услышав утвердительный ответ, приоткрыл дверь и заглянул в комнату только головой.              — Чан-хён, мы можем поговорить?              Кристофер автоматически осмотрел комнату и увидел Чанбина за компьютером в наушниках. Кинул вопросительный взгляд обратно на Хана, подразумевая: «тебя устроит разговор при возможном слушателе». А Джисон, который не дословно, но понял, что имеет в виду лидер, отрицательно помотал головой и вышел из комнаты. Бан Чан тоже понял его без слов и вышел следом. Когда они оба устроились в дальнем от входа конце общего дивана, Джисон начал, уменьшив громкость голоса так, чтобы никто, проходящий мимо, не услышал, о чем они разговаривают:              — Прости, что так поздно вытаскиваю, но помнишь, что ты предлагал мне помощь, если мне нужно будет поговорить? — Получив утвердительный кивок в ответ, Хан продолжил. — Сейчас мне нужна помощь. Но начну я немного издалека: Чан-хён, почему ты на всех эфирах и вне их всегда подталкивал меня к Минхо-хёну?       — Ах, этот разговор. — Бан Чан ухмыльнулся, а затем почти моментально вернул своему лицу серьёзность и ответил в том же тоне. — Я тогда тоже начну издалека. Моей изначальной целью сталкивания любых мемберов было сделать так, чтобы у каждого из группы был собеседник, потому что, когда мы только знакомились, не думаю, что со всеми проблемами вы бы обращались ко мне или любым старшим. Всем было тяжело, я всегда слушал, когда вы рассказывали что-то, но некоторые вещи могли поставить под сомнения будущую карьеру: травмы, ссоры, отношения.              Крис сделал небольшую паузу, разглядывая лицо Хана, которому от такого пристального внимания хотелось сбежать, поэтому сделал всё, что мог в данной ситуации — отвёл взгляд и нервно сглотнул. Лидер хмыкнул своим мыслям и продолжил:              — У каждого из группы должен был быть именно друг, с которым можно было поделиться самым сокровенным, но вы с Минхо… Выглядели так, будто просто два кусочка пазла. При условии того, что все вокруг — обычные картонные, а вы по отдельности — острые и на первый взгляд абсолютно не подходящие общей картине, но вы идеально соединяетесь, а уже вместе подходите так хорошо, что без вас группа выглядела бы совсем не завершённой. Да, позже подключился фансервис, но думаю, ты замечал, что Минхо периодически оставался в стороне и просто наблюдал. Я хотел, чтобы он тоже чувствовал себя комфортно. Потом я начал кое-что улавливать и немножко перестарался в своих действиях, как мне кажется. Вероятно, мне следовало бы попросить у вас прощения, но думаю, что всё вышло неплохо, учитывая, что мы с тобой сейчас разговариваем.              Хан наклонил голову в вопросе, молчаливо пытаясь заставить лидера уточнить, но тот только улыбнулся и ответил, что пояснять не будет.              — Ладно, раз ты сам завёл разговор об отношениях… Теоретически… Как бы ты и группа отреагировали на отношения? Теоретически.              Бан Чан не собирался сильно помогать Джисону с основной идеей их беседы, поэтому отвечал только на поставленный вопрос:              — Теоретически, мы все взрослые люди, поэтому отношения — это нормально. Но только в том случае, если ни одна живая душа, кроме мемберов группы, об этом не узнает. Если твоя вторая половинка готова с этим мириться, то будет замечательно, потому что энергию надо выплёскивать не только в музыку. — Крис специально избежал слов: «парень» или «девушка», но младший не обратил на это внимания.              Хан почему-то чувствовал, что у него краснеют щёки. Он не был уверен, что это действительно происходило, но ощущал на себе взгляд лидера так, будто у того были лазеры в глазах. Может быть поэтому щёки Джисона горели?              — Хорошо, хён. Ещё вопрос. Опять чисто теоретический… А что было бы, если кто-то из нас состоял в отношениях с парнем?              — То, что я сказал немного раньше, распространяется на все виды отношений, включая одноразовые, продолжительные, с девушками, с парнями и любые другие. Так понятнее? — Бан Чан сказал это достаточно мягко, пытаясь не давить на младшего, потому что было видно: тот сильно нервничал и просто тянул время.              — Даже если это отношения между двумя мемберами из одной группы? — Джисон жалобно посмотрел на старшего, сдавая себя с потрохами (и не важно, что лидер догадался гораздо раньше), и даже не удосужился добавить «теоретически», надеясь на понимание.              — Верно. Те же правила. — Крис улыбнулся мягкой улыбкой, в которой можно было прочитать любовь и гордость за ребёнка, который сам пришёл к правильным выводам. Лидер и правда гордился тем, что Хан смог принять себя и свои чувства, потому что наблюдать за тем, как тот мучается… У Бан Чана разрывалось сердце, но он обещал особо не лезть.              Вы наблюдали когда-нибудь за фейерверком? Примерно то же произошло в голове у Хана, а в блеске глаз внимательный лидер заметил небольшое количество отражений этих разноцветных искорок. Джисон немного подпрыгнул на месте, а затем почти все свои силы потратил на то, чтобы крепко обнять лидера.              Чувствуя, как разрядилась обстановка, лидер решил пошутить:              — Это ты меня имел в виду?              Младший отстранился от лидера и смутился в попытке вывернуться из ситуации, немного путаясь в словах, потому что не хотел обидеть:              — Н-нет, Чани-хён. Прости, что заставил тебя так думать. Есть к-кое-кто другой, кто мне нравится.              — Хани, не воспринимай меня так серьёзно сейчас. Я просто пошутил. Выдохни и расслабься обратно. Только что тебе было гораздо лучше. — Крис заметил, как расслабились плечи младшего и весело подмигнул. — Умничка. Я бы спросил, кто этот «кто-то», но по моим ощущениям у тебя в голове сейчас празднуют как минимум Новый Год, да и я не самый неосведомлённый мембер. В общем, удачи на этом минном поле любви, а я пошёл дальше работать.       Затем в ту же секунду Бан Чан снова стал серьёзным, немного сощурил глаза и повторил:              — Только не наделай глупостей.              Джисон быстро закивал, лидеру, соглашаясь с его «угрозой», которую можно было понять почти без слов. Хан понимал, какая ответственность на нём не только за себя, но за всю группу и даже компанию. Любовь фанатов — капризная штука. Сегодня она есть, а завтра ты скажешь не то слово, и тебя уже ненавидит половина Кореи (повезёт, если только половина или только Кореи).              Крис кивнул, а затем поднялся с дивана и ушёл в свою комнату. Когда дверь за ним почти закрылась, Хан понял, что забыл кое-что, поэтому достаточно громко, чтобы лидер точно услышал, крикнул:              — СПАСИБО!              Лицо Бан Чана Хан уже не увидел, но тот улыбнулся, удовлетворённый итогом разговора: наконец-то Джисон смог справиться с тем, во что сам же себя и закопал, отрицая свои чувства. В моменты осознания, что мемберы вырастают из самих себя, становясь лучше, Крис ужасно гордился ими, но ему по статусу положено быть серьёзным, злобным волком, поэтому он наблюдал со стороны и осторожно подталкивал, если считал необходимым.              После разговора ещё несколько минут Хан был на моральном подъёме: свернуть горы? Да! Написать 100 песен о любви к конкретному человеку? ДА! Пойти признаться ему? Д… НЕТ!              Хан потёр своё лицо руками, будто смывая с себя лишний энтузиазм, а затем зашёл переодеться в свою комнату в уличную одежду и на крыльях любви и осознанности «полетел» в ближайшую кофейню за кофе и сладостями. В самом кафе немного задумался, стоит ли покупать напитки для остальных, но писать в общий чат и спрашивать — это сдать себя и провалить свой план. В итоге решил откупиться только от Сынмина, который точно был в комнате (не зря же Джисон весь день просидел на «стрёме», карауля Чана), а для остальных принести что-то из сладкого или чего-то, что может понравиться (да, да, они проводили слишком много времени вместе). Взял 3 стаканчика айс-американо и набрал всего, что только мог от низкокалорийных батончиков до нескольких кусочков разных тортов (примерно по две сладости на каждого, учитывая предпочтения). Попросил подставку для стаканов и упаковать сладости в 2 разных пакета, потому что не хотел потом отделять общее от того, что подобрано для него и Минхо. Расплатился, поблагодарил баристу и «полетел» обратно в общежитие, стараясь ничего не помять и не разлить.              Когда добрался до квартиры, оставил общий пакет со сладостями на столе (да, да, на барной стойке, которая считалась у них столом), а сам с маленьким пакетом в руках и с тремя стаканами кофе неуверенно направился к дальней комнате справа от входа. Осторожно постучал в дверь, и когда ему сказали, что можно зайти, заглянул внутрь, пряча маленьких пакет за своей спиной. Сынмин сидел за ноутбуком, а Минхо читал лёжа на кровати. Когда Хо увидел, что Джисон несёт с собой кофе, он тут же убрал книгу в сторону и сел, смотря на Хана своим внимательным взглядом. Тот улыбнулся старшему и сказал достаточно громко, чтобы Сынмин, который сидел в наушниках, его услышал:              — А я тут кофе принёс.              Сынмин обернулся на него и сдвинул наушник с одного уха, явно заинтересовавшись. Хан же хитро улыбнулся и продолжил:              — А ещё на кухне стоит пакет со сладостями. Кто будет первым, тот сможет выбрать лучшее! И остальных позови, кто в общежитии ещё. Я на всех взял.              Сынмин бросил быстрый взгляд на Минхо, но поднялся и осторожно, чтобы другие стаканчики не перевесили друг друга и не упали, забрал свой кофе. Джисон же совсем не подозрительно старался не поворачиваться к младшему спиной, хотя все всё равно уже поняли, что он просто принёс часть сладостей с собой, но Минни был не так уж и плох в распознавании намёков, поэтому он молча вышел, собираясь провести в общей гостиной какое-то время.              Хан тихо выдохнул, собираясь с мыслями и подошёл к хёну, опуская на столик возле кровати пакет и держатель со стаканчиками кофе. Минхо был бы не Минхо, если бы не попытался его поддразнить:              — Мне казалось, что мы договаривались, что «кофейные извинения» за твой счёт, а сладости за мой?              Хан немного потоптался на месте, будто не решаясь что-то сделать, но затем всё равно сел на угол кровати старшего (естественно, чтобы иметь возможность дотянуться до кофе, конечно).              — Ничего такого не помню. Это было так давно! — Хан виновато улыбнулся. — Можешь считать сладости процентами. Всё-таки прошёл почти месяц с того момента, как я задолжал тебе кофе.              — Тогда маловато для процентов, — несмотря на то, что Минхо произнёс эту фразу достаточно серьёзно, он заглянул в пакет и достал оттуда пудинг с маленькой ложечкой, — а ты серьёзно подошёл к вопросу процентов. Прощаю все, если там есть…              Минхо заглянул в пакет снова, подвинул какую-то коробку, которая закрывала обзор, и достал оттуда ещё одну упаковку пудинга, но с другим вкусом. Бросил на Хана нечитаемый взгляд, серьёзно кивнул и повторил:              — Прощаю все.              Хан улыбнулся, наблюдая за тем, как быстро Минхо расправился с обёрткой на упаковке и начал есть свой любимый десерт. Затем сам взял свой стакан кофе и отпил немного через трубочку, заполняя паузу и прочищая горло.              — Хён, я не буду пересказывать всё то, о чём я думал, что я должен сделать, чтобы действительно отблагодарить тебя…              Хо использовал своё секретное оружие — ухмыльнулся, и перебил Джисона в небольшую образовавшуюся паузу:              — Почему же? Рассказывай, я послушаю.              — Не надейся, недо-небожитель, — Хан помотал головой, отгоняя мысли про построение храма и благовония. — Я действительно не знаю, как вообще смог бы тебя отблагодарить, но, как ты заметил, это действительно «кофейные извинения», поэтому сначала я должен понять, что та история действительно пройдена.              Минхо же многозначительно посмотрел сначала на Джисона, а затем на пудинг:              — Прошёл месяц — это раз, два — мы уже не один раз разговаривали с того момента, три — ты не забыл, и я даже не напоминал, что ты должен мне кофе, а четыре — ты принёс мне пудинг. Я бы, конечно, поставил пудинг на первое место, но разговор серьёзный, поэтому так. В общем, я на тебя не злюсь и не злился, мы это уже прошли.              Хан с облегчением выдохнул, сбрасывая этот небольшой камешек со своих плеч, но большой с подписью: «отблагодари, иначе не упаду», так и остался пока висеть тяжёлым грузом.              — Ладно, тогда скажи, как я мог бы тебя отблагодарить?              Хо поднял бровь и отставил пудинг в обратно на стол, забирая в руки свой стаканчик с кофе:              — Ты хоть поясни, за что ты так хочешь мне «спасибо» на хлеб намазать, а я придумаю, что тебе на это ответить.              — Ну… З-За то, что помогал мне весь этот месяц. Ты видел, как мне было тяжело…              Минхо немного смутился и, чтобы скрыть это, тоже решил воспользоваться «спасительной соломинкой» (на этот раз этой соломинкой была трубочка, из которой он мог пить кофе столько, сколько было нужно по времени для необходимой паузы). Через несколько почти вечных секунд ожидания он сказал:              — Я помогал тебе не больше, чем остальные. И я это делал не из корысти, чтобы ты потом передо мной на коленях ползал. Я это делал, потому что мы близки и потому что мы друзья. Кажется, друзья не просят ничего взамен за необходимую помощь, не так ли?              Хан не просто предполагал, что Хо помогал ему больше остальных, он знал, что это было так, поэтому просто слегка покачал головой, не представляя, как спорить с упёртым старшим, поэтому продолжил, будто прошлых рассуждений не было.              — Кофе и сладости предлагать как-то глуповато. Звезду с неба тоже… — Сделал небольшую паузу и поднял взгляд на Минхо, — слушай, хён, я знаю, что мы друзья, но я действительно чувствую себя так, будто чем-то обязан тебе. Помоги мне тогда решить эту задачку, если ты действительно не хочешь ничего взамен.              — Хани, тебе следовало бы научиться принимать помощь хотя бы от близких для себя людей, — старший немного задумался и продолжил, — так ты и сможешь отблагодарить… Прими то, что ты мне ничем не обязан, потому что я знаю, что будь я в таком же состоянии, ты бы мне помог так же, как я и вся группа помогали тебе. Можешь «спасибо» сказать, но твоё «спасибо» уже достаточно ярко выражено. А ещё убери этот виноватый вид со щенячьими глазами. Такое ощущение, что ты нашкодил ещё где-то и ни я, ни Чан пока этого не заметили.              Джисон немного пришёл в себя при упоминании лидера и в быстрой перемотке прокрутил их недавний разговор. Чан-то как раз знал, что натворил Хан (точнее — его сердце). Камень же со столь дурацкой подписью немного покачнулся и рухнул с плеч младшего, и у того даже получилось их расправить и выпрямиться.              — Ты прав. Спасибо за помощь. Я тебе очень благодарен.              Минхо удовлетворённо кивнул, отпивая ещё кофе.              — С серьёзными разговорами на сегодня всё?              Хан кивнул, а затем вдруг состроил хитрое выражение лица, залез в почти пустой пакет со сладостями и вытянул упаковку сладких палочек:              — Хён, сыграем в Pocky?              Именно с этой фразы началась игра в «кошки-мышки», но, что удивительно, в этой игре котом был Хан.