Моменты лета

— Чун Юнь! Чун Юнь хорошо рисует! Син Цю с самыми чистыми и искренними побуждениями поднял руку и подпрыгнул на месте привлекая к себе внимание. Когда мадам Бэй Доу спросила, кто мог бы остаться в корпусе и нарисовать плакат для их отряда, пока все остальные будут в походе до обеда, Син Цю ни минуты не сомневался выкрикивая свой ответ. Только вот Чун Юнь, почему-то, был этому совсем не рад. Краснея до кончиков волос, он дергал его за рукав и шепотом просил замолчать, а Син Цю искренне не понимал, почему. Чун Юнь ведь рисовал действительно хорошо, Син Цю сам видел, какие красивые у него получались собачки и цветы! Почему же он не хотел нарисовать такую же красивую картинку для отряда? Мадам Бэй Доу заметила его сразу и, мило улыбнувшись, хлопнула в ладоши. — Решено! Тогда Чун Юнь останется здесь с мадам Нин Гуан, и ты, Син Цю, поможешь ему! Остальные сейчас выходят на улицу и становятся парами. Не забудьте взять свои рюкзачки с водой и бутербродами! Син Цю оторопело смотрел, как все остальные дети радостно засуетились, договариваясь, кто с кем станет парой и хвастаясь рюкзаками. Только они с Чун Юнем стояли на месте. Мадам Бэй Доу чутко следила, чтобы никто ничего не забыл, и помогала обуваться тем, у кого возникали сложности с коварными шнурками. Син Цю на таких неумех смотрел свысока: им всем уже восемь лет, нужно уметь завязывать шнурки! Чун Юнь тоже до сих пор в них путался, но это другое! Его кроссовки были на липучках и мадам Бэй Доу с ним не возилась! Набравшись смелости и отцепив от рукава пальцы Чун Юня, Син Цю решительно подошел к мадам Бэй Доу. Несправедливость ее решения возмущала его до глубины души. — Почему я должен остаться? — Твердо спросил он, сжав кулаки. — Я не умею рисовать, я ничем не помогу Чун Юню. Мадам Бэй Доу присела перед ним на корточки и потрепала по голове. Син Цю недовольно фыркнул, тут же приглаживая вихры. — Думаю, раскраской картинок справишься, — она засмеялась, а потом прикрыла рот, словно хотела рассказать страшную тайну. — В следующий раз лучше подумай, прежде чем говорить за другого. Чунь Юнь тоже хотел в поход, а теперь, смотри, стоит и плачет. Она кивнула ему за спину, и Син Цю удивленно обернулся, с ужасом понимая, что мадам Бэй Доу не обманывала. Чун Юнь все также стоял у стенки, там, где он его и оставил, весь красный, как помидор, и остервенело вытирал слезы, крупно всхлипывая. Син Цю снова оторопел. Он совсем ничего не понимал! Чун Юнь же любил рисовать! Он с таким воодушевлением показывал ему свои рисунки и с удовольствием рисовал все, что Син Цю бы не попросил, а тут какой-то плакат для отряда вызвал у него поток слез. — Мадам Бэй Доу, я не понимаю! — Син Цю ошарашенно покачал головой. — Син Цю, не всегда наши мысли совпадают с реальностью, — она пожала плечами. — Ты никогда не можешь знать, чего хочет другой. Ты поступил очень некрасиво, высказавшись за Чун Юня. Даже если он очень хорошо рисует, это не значит, что он хочет это делать. По крайней мере сейчас. Син Цю прищурился и с вызовом скрестил руки на груди. — Вы могли тогда не оставлять ни его, ни меня в корпусе. Мадам Бэй Доу хмыкнула. — Тогда бы ты не понял, в чем не прав. Не расстраивайся, — она ободряюще похлопала по плечу и, поднявшись на ноги, чуть понизила голос. — Походы еще будут. Только тс-с-с! Син Цю согласно закивал и вздохнул. Хорошо, теперь он, кажется, понял. Что ж, тогда правда придется помочь Чун Юню, художник из него, конечно, был не очень, но раскрашивал он всегда аккуратно К Чун Юню, тем временем, подошла мадам Нин Гуан, о чем-то быстро спросила и, взяв его за руку, увела в их общую комнату. Син Цю поджал губы. Неужели он так сильно расстроил Чун Юня? Выйдя на террасу, он наблюдал, как мадам Бэй Доу, подняв высоко красный флажок, громко скомандовала ровному строю детей следовать за ней, и Син Цю не сдвинулся с места, пока последняя девочка в самом конце не скрылась из виду за ближайшим корпусом. Громко шаркая, он подошел к стоящему прямо на террасе столику, где в огромную кучу были сложены карандаши, краски, фломастеры, даже мелки, и пара раскрасок. Очевидно, стоило подождать, пока мадам Нин Гуан закончит разговор с Чун Юнем. И они вышли совсем скоро, Син Цю даже не успел раскрасить большого дракона, который каким-то чудом остался нетронутым в одной из раскрасок. Обрадовавшись было возвращению друга, Син Цю прикусил язык. Чун Юнь все еще вытирал остатки слез и совсем на него не смотрел, но, ведомый ладонью Нин Гуан, все же подошел к столу и занял свободный стул. Попросив подождать, пока она сходит за большим листом бумаги, мадам Нин Гуан оставила их. Син Цю было неловко. Еще никогда он не попадал в такую некрасивую ситуацию и даже не знал, как стоит перед другом извиниться. Они познакомились в самом начале смены, когда в медпункте проходили медосмотр и стояли вместе в очереди. Чун Юнь тогда первым протянул ладошку, представился и посетовал, что совсем никого здесь не знает. Как, впрочем, и Син Цю. И с того момента они были, как неразлучники: на в строй становились вместе, кровати выбрали рядом, в столовой и на всех мероприятиях тоже были бок о бок. За такой короткий промежуток времени стесняшка Чун Юнь сумел стать его лучшим другом. Первым лучшим другом. А он так сильно его обидел… — Скажи, Син Цю, — первым говорить начал Чун Юнь, сильно теребя подол своей голубой футболки. — Ты не хотел идти со мной в поход? Поэтому сказал, что я хорошо рисую? Синцю раскрыл рот от удивления. Что за ерунду тут Чун Юнь несет?! Разве мог Син Цю такое подумать? Но огромные, покрасневшие от слез, голубые глаза, полные обиды и непонимания говорили о том, что Чун Юнь попытку Син Цю сделать, как лучше, воспринял как глубокое оскорбление. — Нет же, глупый! — Вскрикнув, Син Цю соскочил со стула и схватил Чун Юня за руку. — Я хотел, чтоб все узнали, как круто ты рисуешь! — Но ты хотел пойти в поход со всеми… — Удивившийся на мгновение его порыву Чун Юнь снова опустил голову. Син Цю тоже опустил голову и ослабил хватку на чужой ладони. Чун Юнь был прав, он был готов его бросить здесь с рисунками одного. Он здесь потому, что наказан за неправильный поступок. — М-мадам Бэй Доу мне все объяснила, — Син Цю чувствовал, как сильно у него дрожит голос. — Мне жаль, я был совсем неправ. Не обижайся на меня, пожалуйста… Вместо ответа Чун Юнь только негромко угукнул и сжал чужую ладонь в ответ, робко улыбнувшись. — В следующий поход точно идем вместе! — Горячо заверил его Син Цю, и Чун Юнь улыбнулся еще шире, громко шмыгая носом. — Хорошо! Син Цю не мог сдержать ответной улыбки. Внутри было так хорошо! — А вот и бумага, мальчики, — на стол с глухим звуком приземлился толстый длинный рулон. Мадам Нин Гуан вернулась. — Я вам еще помощника привела. Из-за ее плеча выглянул парень, намного старше их с Чун Юнем, невысокий, но улыбчивый, с добрыми глазами и собранными в небрежный хвост волосами. Он обычно на всех лагерных мероприятиях отвечал за музыку, свет и сложную аппаратуру, все в лагере звали его просто Кадзухой. — Мне сказали, вам тут нужно нарисовать самый красивый плакат, а главный художник очень расстроен, — тихо хохотнув, он щелкнул засмеявшегося Чун Юня по носу. — Так-то лучше! И с ловкостью фокусника выудил из кармана широких шорт шоколадный батончик и протянул его Чун Юню. — Для вдохновения, — кивнул он в ответ на благодарность и сел рядом, деловито расправляя огромный лист и придавливая края коробками с гуашью. — Что рисовать будем? Дальше Син Цю был больше наблюдателем и активно включился в процесс лишь под конец, когда пришла пора раскрашивать. До этого Кадзуха и Чун Юнь старательно рисовали по краям наброски цветов и птиц, постоянно спрашивая мнение Син Цю, красиво ли выходит. Син Цю считал, что выходит просто потрясающе. Закончили они как раз к полднику, когда остальные вернулись из похода, уставшие но довольные. И Син Цю крепко сжимал чужую ладошку, когда одна девочка с огромным воодушевлением рассказывала, что они видели целую стайку зябликов. Чун Юнь улыбался ей и сжимал руку Син Цю не менее крепко. В следующий поход они точно пойдут вместе. Когда после полдника всем раздали мороженое, Син Цю искренне обрадовался, ведь Чун Юнь так его любил. И он тихонько хихикал, глядя, как тот с горящими глазами уплетает свою порцию со скоростью света к ужасу суетившейся рядом мадам Нин Гуан. Когда Чун Юня оставили в после после недолгой лекции о больной голове от холодного и ангине, Син Цю подошел ближе и протянул Чун Юню свое эскимо. Оно уже немного подтаяло и стоило съесть его, как можно скорее. — Но ты же любишь мороженое, — Чун Юнь удивлённо распахнул глаза, но все же взял из рук Син Цю мороженое. — Я не хочу просто, — Син Цю с улыбкой покачал головой в ответ на чужую благодарность. Наблюдая, как Чун Юнь с горящими глазами осторожно разворачивает фольгу, Син Цю снова ощутил то приятное тепло в груди, понимая, что ему было хорошо, когда хорошо было и Чун Юню. Да, мороженое он любил. Но, оказалось, радовать друга он любил еще больше.