Beautiful sunset

≈ ≈ ≈

— Ну, как там отдыхает от цивилизации наш малыш? — с экрана мобильного на Хёнджина смотрел Минхо с выражением морды лица как у самого хитрого кота. Или кролика, они так и не пришли к единому мнению на этот счёт. — Джисона своего будешь так называть, — привычно съязвил в ответ Хёнджин. — Обязательно. А почему он мой? Хоть Минхо и твердил постоянно, что всех друзей любит одинаково, что для него нет любимчиков, и все для него равны, кое-кто всё же явно был ровнее. В их небольшой компании никто не испытывал по этому поводу негативных эмоций, и даже Хёнджин — одну только вселенскую усталость. Феликс же вообще был счастлив так, словно каждым своим милым взаимодействием с Джисоном Минхо приглашал его на их свадьбу в роли дружка обоих женихов сразу и даже крестного будущих детей. Хёнджин не осуждал и эту радость, возможно, даже понимал. Вот только порой для него это все было просто… слишком. Слишком слащаво, слишком демонстративно. Слишком контрастно на фоне осознания собственного одиночества. Вообще-то, сам Хёнджин по стандартным меркам — насколько, в принципе, существование подобных стандартов можно считать адекватным — попадал под категорию красавчиков. И даже далеко не в последних рядах. Но с личной жизнью у него как-то с самого начала пубертатного периода не заладилось. То внимание девчонок ему казалось сперва насмешками, а затем и вовсе просто пустым раздражающим шумом. Все его “фанатки” в школе с лёгкостью переключались на другую жертву своих воздыханий, стоило им лишь получить вежливый отказ. То Хёнджин слишком поздно заметил недвусмысленные намёки студента со старшего курса. Минхо ещё долго припоминал ему этот фейл и грозился отдать на продлёнку для отстающих в развитии детей. Хёнджин всегда был слишком погружён в себя, в свой внутренний мир, чтобы своевременно реагировать на знаки внимания, получаемые от других людей. Поди ещё, правильно их интерпретируй и не попади впросак… Так что, да, если Хёнджин к третьему курсу университета и мог похвастать одной-другой интрижкой в своём послужном списке, то только благодаря друзьям, чьими силами свершалось прямое сводничество. Где-то дальше по побережью тихим эхом разнеслась песня Day6 — “Congratulations”, и Хёнджин совсем сник. Бурная молодость будто проходила мимо него. Заметив перемену в его настроении, Минхо воздержался от продолжения обмена колкостями. — Отдохни там хорошенько. И чтобы с такой кислой миной не возвращался, будь уверен — я проверю! Завершив звонок, Хёнджин убрал телефон в задний карман джинс и подошёл к самой кромке моря, ленивой волной облизывающей берег. Вспененная вода тут же приятно охладила босые ступни, щедро посыпая их мелким песком, а волосы и одежда пропитались нагретым на солнце солёным ветром. Выбраться на каникулы — на целых десять дней — из душного тесного города было одной из сумасшедших идей Минхо. И, как бы ни противился Хёнджин этой мысли, действительно отличной. В небольших домиках на базе отдыха, которую ему посоветовал тот же Минхо, было всё необходимое для комфортного проживания, но особенно Хёнджина почему-то порадовала кровать. В его представлении в таких аскетичных жилищах должен был быть максимум матрас, но увиденное превзошло все ожидания. Добротная полутораспальная кровать с ортопедическим матрасом. Хёнджин был доволен. Где-то в отдалении на парковке хлопнули двери автомобиля — возможно, прибыли новые отдыхающие — и Хёнджин не смог сдержать разочарованного вздоха. Глупо было надеяться все дни пробыть здесь в полной изоляции от людей. Он посидел на берегу еще немного, наслаждаясь безмятежностью моря до жаркого полудня, и поднялся на ноги, отряхиваясь от песка, чтобы сходить перекусить в ближайшем круглосуточном. — Привет! — услышал Хёнджин позади, не успев обернуться. От домиков в его сторону расслабленно шёл молодой человек. Незнакомец был широк, плечист, но заметно уступал Хёнджину в росте. Его явно от природы вьющиеся тёмные волосы подпрыгивали смешными пружинками на каждом шаге и лохматились на ветру, живя своей удивительной жизнью. — Привет, — улыбнулся Хёнджин в ответ, щурясь на солнце. На незнакомце были тёмные очки, и Хёнджин невольно пожалел, что не захватил перед выходом свои — августовское светило близилось к своему зениту. — Тоже здесь отдыхаешь? Один? — Хёнджин на оба вопроса утвердительно кивнул. — Будем соседями, хоть мы тут и всего на три дня. Со Чанбин. — Хван Хёнджин, — вежливо представился тот, но не был уверен, что его услышали, так как ответ потонул в громких криках, разнёсшихся над пляжем. — Со Чанби-ин! — Чанбини-хё-ён!!! Новый знакомый лишь раздражённо закатил глаза и проворчал: — На пять минут нельзя одних оставить, — и, снова добродушно улыбнувшись Хёнджину, добавил: — Если будет скучно, присоединяйся! У нас сегодня вечером в планах увеселительная программа: пьяная дженга и прочие радости молодой жизни. Не став ничего обещать, Хёнджин поблагодарил за приглашение и проводил парня вежливой улыбкой. Когда тот добрался до своего домика, из-за угла к нему подлетел высокий стройный парень с осветлёнными волосами, недовольно отчитывая. Затем подошли ещё двое, и их шумная компания скрылась за дверями домика. Хёнджин внутренне порадовался тому факту, что домики побольше предусмотрительно располагались отдельно от одноместных, на другой стороне базы. Возможно, как раз в целях, чтобы подобные компании не мешали тем, кто прибыл сюда с целью единения с природой и поиска себя. Ещё немного порефлексировав на эту тему, Хёнджин всё же поплёлся к своему жилищу, чтобы переодеться и сходить раздобыть себе еды.

≈ ≈ ≈

Быстро решить этот вопрос Хёнджину не удалось, так как по фейстайму позвонил Феликс и, радостно щебеча, что прямо сейчас пробует рецепт новой выпечки, занял собой эфир на добрых два с половиной часа. Поэтому когда Хёнджин вернулся к морю, чтобы напомнить себе о цели этой поездки, солнце уже касалось краешком горизонта. По всем несправедливым законам жанра именно в этот момент телефон завибрировал в кармане джинс, и Хёнджину нестерпимо захотелось отправить его прямиком вслед за чайками, летящими в сторону оранжевого диска. — Ну что там у тебя опять?! — капризно проскулил он, принимая видеозвонок, но многозначительно замолчал, увидев на экране округлое щекастое лицо Хан Джисона. — Минхо хотел перед сном проверить, как ты там, поэтому я решил помочь ему и набрал тебя, пока он в душе. С телефона Минхо. Интересненько, подумал Хёнджин, уже даже не обращая внимания на отсутствие положенного “хён” в речи Джисона. — Зачем меня проверять? Я не ваш ребёнок, отправившийся в школьную поездку. Зубы почистить не забуду, — фыркнул Хёнджин, краем глаза заметив какое-то движение на берегу сбоку от себя. Но появившийся на экране телефона Минхо не дал до конца обработать эту информацию. — Здарова, депрессующие, — с влажными волосами и без футболки тот упал прямо на Джисона, лежащего на животе, кажется, на кровати Минхо. Джисон возмутился для вида, но старшего с себя не сбросил, и в выражении их лиц Хёнджин увидел то, чего видеть не хотел бы. — И, когда вы, супернатуралы, собирались поставить нас всех в известность? — строгим родительским тоном спросил он прямо в лоб. Джисон картинно подавился возмущением, сделав неестественно круглые глаза, а Минхо проворчал что-то очень похожее на “да все уже давно всё поняли, Хани, успокойся”. А потом, вытянув губы уточкой, получил свой примирительный чмок. Прямо на глазах у Хёнджина. Класс. Он почти присел на корточки, чтобы похоронить свой осквернённый телефон в песке. — Даже не смейте сюсюкаться на камеру, пока я тут страдаю от одиночества! — возмутился Хёнджин, но тихий плеск воды сбоку наконец вернул его в происходящую вокруг реальность. — Просто найди себе наконец девушку и…! — ещё громче возмутился в ответ Минхо, но Хёнджин его уже не слушал, непроизвольно наклоняя телефон и отправляя друзей смотреть на перевёрнутый вверх тормашками закат. Прямо на его глазах один из друзей Чанбина — высокий темноволосый парень — уже до середины бедра в воде уверенным твёрдым шагом уходил в открытое море вслед за солнцем. Это выглядело так неестественно и сюрреалистично, что Хёнджин вполне закономерно забеспокоился о его ментальном здоровье. — Эй, парень! — …или парня, что тоже отличная идея! — стало последним, что услышал от друзей Хёнджин, прежде чем отключить телефон и бросить его подальше от воды на берег. Нет, ну серьёзно, какого черта молодые люди, зачастую его ровесники, так глупо не ценят свою жизнь, возмущённо думал Хёнджин, разрезая телом усиливающиеся к ночи волны. Никакая личная трагедия не способна оправдать столь высокой цены, в мире ещё так много прекрасного, неизведанного, нельзя же зацикливаться на одном только горе. Надо всего лишь заставить себя поднять взгляд и оглянуться вокруг! Меняющийся ветер и волны только усложняли задачу, Хёнджину казалось, будто совершая шаг, он делает два назад. Но когда парень был уже по пояс в воде и всё так же недостижимо далёк, а Хёнджин чуть не выл в голос от бессилия, он вдруг осознал свою тупость. И тут же бросился в воду, стремительным кролем сократив оставшееся расстояние до потенциального утопленника за несколько секунд. Висящие на стене в родительском доме в его комнате школьные медали по плаванию чуть не сгорели от стыда. Ладно позже он ещё реабилитирует себя, сославшись на то, что попросту запаниковал. — Какого… — начал было парень, когда Хёнджин бросился из воды к нему, хватая за локоть, и тут же прервал срывающимся криком, напугав даже самого себя. — Ты что творишь?! — Купаюсь, — ошарашенно глядя на Хёнджина, ровным тоном ответил тот. И, вырвав из сильного захвата свой локоть, обиженно потёр его пальцами. Будто Хёнджин не спасал его жизнь вовсе, а действительно мешал купаться при луне нагишом. — А почему в одежде? — тупо уточнил Хёнджин. Всё это походило на чистой воды сюр. При луне. — Ты предпочёл бы увидеть меня без неё? — брови парня взметнулись вверх, и на лице расплылась издевательская улыбочка. Но затем он тут же посерьёзнел, немного отшатнувшись: — Извращенец какой? Хёнджин окинул его оценивающим взглядом. Однотонная белая футболка липла к стройному телу, просвечивая в местах соприкосновения с кожей и очерчивая умеренный рельеф. Не как у Чанбина, они явно не вместе целыми днями в качалке отвисали, но какое-то влияние на друга тот всё же оказал. Волны бились о рёбра, и стоять на ветру после исчезновения последних солнечных лучей за горизонтом было довольно прохладно. Словно в подтверждение его мыслей парень зябко поёжился. — Ты пялишься, — прямолинейно, не спрашивая и даже не осуждая, а просто утверждая, тихо произнёс тот. — Что? Нет! Возможно, только совсем чуть-чуть. Одним глазком. Подтянутые мышцы плеч, груди и — взгляд Хёнджина невольно скользнул ниже — живота, невероятно контрастировали с тонкой талией. Хотелось коснуться её, а в случае Хёнджина — не отпускать. Упс. — П-прости! — в ужасе выпустив прекрасного незнакомца из своих рук, Хёнджин вскинул их вверх в сдающемся жесте, но даже на холодном ветру ему вдруг стало невыносимо жарко. — Давай выйдем из воды и продолжим вот это, чем бы это ни было, в менее мокром месте, окей? — дрожащими от холода губами ответил парень и, не дождавшись ответа, побрёл к берегу, неловко преодолевая сопротивляющиеся волны. Смущённый до самых кончиков ушей Хёнджин последовал за ним, точно так же не отличаясь особой грацией. Выбравшись на берег, они устало упали на ещё теплый песок недалеко от телефона Хёнджина. Наверняка на нём уже ждали пару пропущенных звонков и десяток негодующих сообщений, но Хёнджин разберётся с этим потом. Сейчас его очень интересовал таинственный незнакомец и его наверняка душераздирающая история жизни. — Я проиграл друзьям желание, поэтому оказался в воде. Мне нужно было просто зайти по пояс и вернуться в мокрых штанах. Хёнджин непонимающе моргнул. — И всё?! — почти обвиняюще после небольшой паузы воскликнул он, за что получил осуждающий взгляд и послушно смолк. — А ты ожидал, что я втайне безответно влюблён в кого-то из этой команды неудачников? — усмехнулся парень, но не встретив в глазах напротив ответного веселья, удивлённо выдохнул: — Иди ты! Хёнджин пристыженно кивнул. — Во даёшь, — как-то уж очень философски вздохнул парень и отвернулся к тёмному морю, уже располовинчатому надвое дрожащей на волнах лунной дорожкой. — А с виду не только красивым, но и умным казался. Наверное, это и правда взаимоисключающие характеристики. От такого изречения Хёнджин даже дар речи потерял, уронив челюсть. — А сам-то ты себя к каким относишь, интересно, умник? — съязвил он. — Не задавай вопросов, содержащих в себе ответ, если рассчитываешь на продолжение диалога, — усмехнулся парень, снова посмотрев на Хёнджина, и его глаза в темноте сияли чем-то нереальным. Только вот Хёнджин не знал, что и думать: шутят сейчас с ним или над ним? Что не так с этим парнем? — Но ты тоже красивый, — Хёнджин решил сделать ставку на честность. — А я, вообще-то, учусь на третьем курсе компьютерного. — Ну, вот тебе и ответ, — парень поднялся на ноги, безуспешно пытаясь стряхнуть песок с ещё влажной одежды и смущение с лица. — Сейчас ты умный. А когда пытался меня спасти, был красивым. Ты же Хёнджин, верно? Чанбини-хён рассказывал, что познакомился с тобой днём. Хочешь пойти к нам? Чан-хён сделает ещё порцию мяса на гриле. Перед столь заманчивым предложением Хёнджин был откровенно слаб. Углеводы и белок, полученные из съеденных ещё в круглосуточном быстрозавариваемой лапши и порции тушёной свинины, бесславно сгорели дотла в жестокой машине обмена веществ при попытке спасти того, кто в спасении не нуждался. Поэтому на упоминание о таком королевском пире желудок Хёнджина отозвался радостным урчанием. — Ким Сынмин, — представился парень, идя по правую сторону от Хёнджина в сторону домиков. — Мы приехали на машине днём, и Чанбини-хён сразу выскочил из неё, чтобы пойти поздороваться с морем. А поздоровался с тобой, выходит. Сынмин широко улыбнулся, а Хёнджин начал судорожно обдумывать все возможные варианты продолжить разговор и незаметно замедлить шаг. — О, ты был за рулём? — Нет, Чонин, наш младшенький, — он покачал головой. — Я был ужасно сонный с утра, Чанбини-хён решил раздавить бутылку пива уже в дороге, а Чан-хён не пьёт. Но и за руль не садится пока. — Он на снотворном? — в шутку ляпнул Хёнджин, но Сынмин вдруг замолчал, смерив его внимательным взглядом. — Как догадался? Сложно не догадаться в стране, где каждый третий принимает антидепрессанты, а каждый второй — снотворное. Но причина догадки Хёнджина, на самом деле, была банально проста. — Я и сам по той же причине добирался сюда на автобусе, — просто пожал он плечами в ответ. — Парадоксально, но зато выспался в дороге. — О, значит, сможешь всю ночь? — рассмеялся Сынмин, а Хёнджин подавился воздухом, моментально вспыхнув от смущения. — Я про тусоваться с нами, конечно же. А ты о чём подумал? Хитрые нотки в его голосе так и остались висеть в воздухе вместе с вопросом, потому что, зайдя в дом, они оба утонули в шуме и крике. Которые невообразимым образом создавали всего три человека. — Никто из вас даже не удосужился проверить, жив ли я! — чудом перекрыв весь этот гвалт, оповестил о своём прибытии Сынмин. — О, Ким Сынмин вернулся, — будничным тоном отозвался высокий парень с осветлёнными волосами, но тут же вернулся к отвоёванию еды у друга. — Привет, Хёнджин! Решил всё же присоединиться к нам? — обрадовался его появлению Чанбин, а затем окинул внимательным взглядом и нахмурился: — Почему вы оба мокрые? — Потому что вы сами отправили меня выполнять это дурацкое наказание! — возмутился Сынмин, картинно всплеснув руками. — Так мы думали, ты в ванную сходишь. А не в море, — сказал второй по объёму мышц после Чанбина, оторвавшись от шутливой драки со светловолосым. — А этот чего тоже мокрый? — А этот просто плавал, — равнодушно бросил Сынмин перед тем, как скрыться за одной из дверей, видимо, ванной, так как вышел оттуда он с двумя полотенцами, бросив одно Хёнджину. — Пойдём, дам тебе что-нибудь из своей одежды. Сынмин направился в сторону одной из комнат, даже не дав Хёнджину права выбора, и немного смущённо тот побрёл вслед за ним. — Я могу сходить к себе переодеться, не стоит… — И тебе не лень? Правда? — уже в комнате Сынмин повернулся к нему, скептически вскинув бровь. Да, конечно, он был прав, Хёнджину было очень лень. И даже не потому, что придётся идти к себе, а потому что потом придётся заставлять себя идти обратно. А Сынмин уже по-хозяйски вручил ему прямо в руки серую футболку и белые свободные шорты. — Оверсайз, должно подойти, — не совсем верно истолковав его заминку, разъяснил Сынмин. Ладно, переодеваться на глазах у других парней Хёнджину не привыкать: он со школы спортом занимался. Но ещё ни один парень при этом не разглядывал его так… откровенно. Оставшись в одних обтягивающих боксёрах, Хёнджин демонстративно выпрямился, храбро вернув Сынмину его взгляд. Под рёбрами щекотно трепетало, но он не подал и виду. В мокром холодном белье, конечно, хвастать размерами было глупо, но Хёнджин знал, что и так выглядит неплохо. Девчонки не жаловались, а в сторону парней он ещё не смотрел в достаточной мере, чтобы рискнуть проверить. Хотя Сынмин определённо был бы в его вкусе, если бы на сегодняшний день у Хёнджин был сформировавшийся вкус на парней. О чём он вообще думает? Припомнив, что кроме имени Сынмина он о нём больше ничего не знает, даже возраст, Хёнджин мысленно одёрнул себя. — Твоё бельё тоже промокло? — Конечно, я же не снимал его прежде, чем прыгать в воду. — Никто не заставлял тебя туда прыгать, — закатил глаза Сынмин, восприняв колкость на свой счёт. — Могу дать что-то из своих новых купленных запасов. Размер у нас примерно одинаковый, так что… Хёнджин вспыхнул словно спичка. Фигурально, конечно. Если бы реально, но спасать из этого пожара было бы уже некого. — А ты? — заметив вопросительно поднятые брови, он пояснил: — Не будешь переодеваться? — Можно, — легко пожал плечами Сынмин. И, поддев кончиками пальцев подол футболки, одним движением скинул её с себя прямо на пол рядом с хёнджиновой одеждой. Следом полетели и шорты. Стараясь сделать свой взгляд как можно менее заинтересованным, Хёнджин быстро оценил фигуру парня перед собой. Что ж. Этого было достаточно, чтобы его всё же проснувшемуся интересу не помешала даже противно обтягивающая влажная ткань белья. А завершающим штрихом Сынмин снял с себя боксёры одной рукой, продолжая смотреть прямо в глаза Хёнджину. Оторвать взгляд было невозможно. Запрещено. Смести он его хоть на миллиметр ниже, эта молчаливая партия была бы проиграна им всухую. Не разрывая зрительного контакта, Хёнджин, плавно покачивая бёдрами, снял с себя белье, позволив ему упасть вниз к ногам. Сынмин беззвучно усмехнулся, словно признавая оппонента равным себе и принимая ничью. Когда они вернулись к остальным, уши и щёки Хёнджина горели адским пламенем. — Божечки, ты чего такой красный? Уже температура? — запричитал Чанбин, кладя сухую тёплую ладонь ему на лоб, а вторую — на свой. — Вроде, нет… — Я хорошо себя чувствую, правда, спасибо, — улыбнулся Хёнджин, стараясь не пересекаться глазами с Сынмином, хотя почти кожей чувствовал на себе его пристальный взгляд. — Бан Чан, — представился наконец второй широкоплечий парень, тут же протягивая Хёнджину полную тарелку с поджаренным мясом. — А это Ян Чонин, — светловолосый кивнул, улыбнувшись милыми ямочками на щеках, — Ты прости, что мы такие хаотичные, с этим ничего не поделать, к сожалению. Придётся только понять и простить. — Мои друзья точно такие же, не привыкать, — добродушно отозвался Хёнджин, закидывая в рот кусок мяса и от блаженства складывая брови домиком. — Кажется, ему нравится, — нарочито громко прошептал Чан рядом сидящему Чанбину. — Возможно, он не сбежит от нас через пять минут. — Конечно, кому не понравится твоя стряпня, хён? — искренне удивился Чанбин, заставив Чана смущаться от комплимента. Ну, точно. Такие же чудики, как и его друзья. Словно разлучённые в младенчестве однояйцевые близнецы. — Давайте в Уно? Впятером будет веселее, — выудив из-за спины явно припрятанную там заранее яркую цветную колоду, Чонин заговорщически улыбнулся. — Только не на желания! — взмолился Чанбин, хотя, по скромному мнению Хёнджина, возмущаться громче всех следовало Сынмину. Но тот с совершенно спокойным видом таскал мясо из его тарелки, сидя прямо на подлокотнике кресла вплотную к нему. — Вино? Пиво? — Чанбин потянулся к удобно расположенному рядом ящику с алкоголем и вопросительно посмотрел на Хёнджина. Напиваться в малознакомой компании было откровенно глупой затеей. Но ему всего двадцать один, а сейчас каникулы — самое время, чтобы творить глупости и наслаждаться жизнью. Поэтому Хёнджин уверенно протянул руку за охлажденной бутылочкой вишнёвого сидра. То, что нужно, чтобы остудить немного тело и голову. Которая всё ещё немного кружилась от близости Сынмина рядом, словно невзначай навалившегося на его плечо, чтобы попросить передать алкоголь. И не отодвинувшегося обратно даже после того, как звонко чокнулся с ним бутылкой. Полегчало Хёнджину только когда после раздачи Сынмин был вынужден отсесть, чтобы случайно не увидеть его карты. Он сел прямо на пол за невысокий журнальный столик напротив Хёнджина. Их взгляды то и дело пересекались, поэтому тот пришёл к выводу, что место тот выбрал тоже не случайным образом. Как будто ему и без того не было тесно в белых оверсайз шортах Сынмина. А ещё он испытывал ужасное волнение от игры во флирт, в которую его невольно втянул Сынмин. Под долгими взглядами тёмных глаз ему становилось то жарко, то накрывало зябкими мурашками, Хёнджин грешным делом даже начал думать, что действительно простыл в море на холодном ветру. Но щекочущее чувство в животе кричало об обратном: что он здоров как конь. — Берёшь две карты! — радостно воскликнул Чонин, подкинув подлянку Чану. Тот улыбнулся ехидно и перевёл ещё две карты сверху на Чанбина. — Берёшь четыре! — Да вы сговорились против меня, да?! — оглушил всех своим криком Чанбин, а Хёнджин под дружный смех непроизвольно накрыл уши ладонями. Затем разбушевавшийся было Чанбин издал победный клич и перевёл ход на Сынмина, удвоив количество карт. Тот принял этот удар судьбы с достоинством, отсчитав себе в руку из колоды восемь карт. Но в конечном итоге именно он проиграл всю партию, и остальные с воодушевлением придумывали ему достойное наказание. Воспользовавшись перерывом в игре, Хёнджин лениво допивал уже вторую бутылку и с улыбкой наблюдал за хаотичными спорами. Чувствовал он себя так же расслабленно, как если бы был в компании своих друзей. Так кстати вспомнив о них, Хёнджин выудил телефон из кармана шорт и открыл общий диалог на четверых. Прочитав длинный столбик возмущённых сообщений от Минхо, потерявшего его ещё пару часов назад, Хёнджин ответил, что с ним всё в порядке, и старательно поставил реакцию на каждое сообщение друга. Его ответ тут же пометился прочитанным, а появившийся в сети Минхо так же быстро снова исчез. Подуется и ответит, решил Хёнджин, снова пряча телефон в карман. — Окей! Ладно! Я выпью эту бодягу, Со Чанбин. Но тащить меня на спине в ближайший медпункт будешь ты лично! — Пей-пей давай, не скули. Кажется, Хёнджин пропустил момент с назначением Сынмину наказания в виде стакана алкоголя. Всех видов, что были у них в наличии, и выглядела эта жуткая смесь, мягко говоря, не очень аппетитно. Но Сынмин отважно опрокинул в себя всё содержимое стакана тремя большими глотками и, поморщившись, с благодарностью принял от Чана протянутый ему на палочках кусочек мяса. Хёнджин мысленно поаплодировал такой выдержке, искренне недоумевая, как Сынмину всё ещё удавалось выглядеть столь бодро и трезво. У него самого голова уже слегка отлетала в открытый космос на резких поворотах. И только когда Сынмин стремительно и очень радостно слил следующую партию в Уно, Хёнджин смог оценить степень его опьянения. Наказание огласил Чанбин, сказав ему проводить Хёнджина, а заодно проветрить голову перед сном. Наказание тянуло на троечку с плюсом, но к двум часам ночи все были слишком уставшими, чтобы придумать что-то изощрённее. Сынмин послушно поднялся на ноги и направился в сторону выхода, надолго увязнув в неравной борьбе с кроссовками. Выглядел при этом он крайне мило и потерянно: от былого хладнокровного и беспощадного флирта не осталось и следа. Мягко усмехнувшись обиженно надутым губам парня, Хёнджин молча присел на корточки и помог ему справиться с обувью, придержав язычки кроссовок, которые не желали пускать ноги внутрь. Буркнув скомканное “спасибо”, Сынмин дождался, пока Хёнджин наденет свою обувь, и схватил его поперёк запястья, вытаскивая наружу. Прохладный ночной ветер тут же растрепал их волосы, в свете яркой уже пошедшей на убыль полной луны глаза Сынмина чиркнули отражёнными звёздами по лицу Хёнджина, прежде чем тот отвернулся и снова продолжил свой путь. Длинные пальцы на тонкой коже запястий ощущались очень тепло, мягко и успокаивающе. Улыбнувшись себе под нос из-за непонятного радостного чувства в груди, Хёнджин послушно побрёл следом, считая удары своего зачастившего вдруг сердца. Но оживший в кармане джинсов телефон разрушил эту маленькую идиллию. Конечно же, это был Ли Минхо, соизволивший ответить спустя несколько часов молчания. “Невыебанным не возвращайся. Не порти своей кислой рожей наш медовый месяц с Хани”. Как своевременно, просто ювелирный тайминг! И какой ещё, нахрен, медовый месяц, возмущённо выдохнув, подумал Хёнджин. Но отправить все свои мысли по этому поводу в ответном сообщении не успел: Сынмин замедлил шаг и повернулся к нему лицом, обозначая тем самым конец пути. — Пришли, — тихо вздохнул он, и Хёнджин согласно кивнул головой, спрятав телефон в карман. Вообще, домик Хёнджина располагался чуть дальше, но сейчас это было не так важно. А важна была рука Сынмина, всё ещё не отпустившая его, и долгий тяжёлый взгляд тёмных глаз. Наверное, это был тот самый момент, когда в фильме по закону жанра главным героям положено целоваться. Горячее чувство росло и теснилось под рёбрами Хёнджина; с парнями он ещё не целовался, но прямо сейчас очень хотел бы попробовать. Когда он почти решился сделать шаг вперёд, Сынмин сделал свой назад, отпуская запястье Хёнджина. Момент упущен — от досады тот почти до боли закусил нижнюю губу. — Доброй ночи, Хёнджин, — произнёс Сынмин и, бросив напоследок короткую улыбку, неторопливым шагом побрёл обратно. Возможно, стоило броситься следом, развернуть его к себе и прижаться в отчаянном поцелуе, как в каком-нибудь дурацком романтическом кино. Вот только они не в кино, а Хёнджина до самых кончиков пальцев парализовало неуверенностью. Быть обвинённым в домогательствах он пока готов не был, а полученных от Сынмина невербальных сигналов всё ещё было недостаточно, чтобы действовать. Хоть и их взаимное влечение было очевидно, наверное, даже невооружённым глазом всем присутствующим сегодня на вечере: Хёнджин то и дело ловил на себе задумчивые взгляды, которые затем переводились на Сынмина. Стерев ладонью с лица остатки опьянения, Хёнджин направился в домик. Завтра он проспит до обеда и проснётся опухшим — даже провидцем не нужно было быть, чтобы это предвидеть.

≈ ≈ ≈

Проснувшись днём от ярких лучей солнца, затопившего светом всю комнату, и криков особенно громких чаек, Хёнджин умылся холодной водой, сделал компресс на глаза и, приведя себя в более-менее порядок, отправился в небольшой городок неподалёку, чтобы перекусить в кафе. Беря в аренду велосипед, он заметил отсутствие машины на парковке и вспомнил, что его соседи накануне что-то говорили насчёт экскурсии. И даже приглашали поехать с ними, но от раннего подъёма тот категорически отказался. Он приехал отдыхать, у него каникулы, в конце концов, он здесь, чтобы лениться и неспешно вырабатывать витамин Д под лучами летнего солнца. Проглотив свой поздний завтрак и прогулявшись по округе, Хёнджин поболтал по фейстайму с Джисоном и каким-то образом даже пообещал привезти в подарок ловец снов с ракушками. Вернулся на базу отдыха он уже ближе к закату. Машины ребят на парковке всё также не обнаружилось, и Хёнджин вышел на берег, чтобы посидеть немного и полюбоваться потрясающе раскрашенным красными и фиолетовым оттенками морем. От великолепия увиденного захватывало дух. Хёнджин потерял счёт времени, растворившись в каждом мгновении, замечая любое, даже малейшее изменение в живой картине природы. Она плыла, дышала, искажалась, с каждой секундой становясь неповторимой, уникальной версией себя. Понимая, что два одинаковых заката в жизни не увидеть никогда, ни при каких обстоятельствах, Хёнджин впитывал в себя каждую частичку мира вокруг, забывая моргать и дышать. Отвлёкшись на очередной, но, к счастью, на этот раз достаточно короткий звонок, он почти пропустил момент, когда с тихим шуршанием песка кто-то сел рядом. — Почему ты приехал один? — тихо задал вопрос Сынмин, словно пытаясь не разрушить царившую вокруг атмосферу. — Чтобы отдохнуть от всего и от всех, — улыбнувшись ему глазами, ответил Хёнджин. Сынмин мягко рассмеялся. Его улыбка показалась Хёнджину ослепительнее солнца. Возможно, идея Минхо об интрижке на каникулах была не такой уж нежизнеспособной, как он полагал ранее. — И поэтому ты общаешься с друзьями каждую минуту свободного времени? — Сынмин явно намекал на законченный минутой ранее разговор с Феликсом. Тот звонил рассказать, что младшая сестра приедет к нему на днях и, вероятно, останется до конца каникул. Друг был счастлив увидеться с членом семьи, а Хёнджин был рад за него, и разговор действительно поднял ему настроение. — Или с парнем? — осторожно уточнил Сынмин, неверно истолковав затянувшееся молчание. — Упаси боже! — рассмеялся Хёнджин. — Если бы я встречался с кем-то из них, то уже сам добровольно пошёл бы проверить головушку. Они бывают просто невыносимы. И какое счастье, что двое из них наконец-то перенаправят всю свою энергию друг на друга. Чёртовы ментальные пятилетки. Сынмин мягко улыбнулся его словам, снова переводя взгляд на море. Туда, где в темнеющей бездне тонул огненный диск солнца и сердце Хёнджина. — Красиво… Хёнджин повернулся и, неотрывно глядя на профиль Сынмина в оранжево-красных сполохах света, ответил: — Да, очень. Ты очень красивый. Робкая улыбка, слабая неуверенность в глазах, но длинные пальцы встретили друг друга на середине пути и несмело коснулись друг друга самыми кончиками. От места соприкосновения словно понеслись искры, поднимаясь вверх по руке и взрывая что-то под солнечным сплетением Хёнджина. — Мы завтра уезжаем. Ты оставил у нас свои вещи, не забудь забрать. Хёнджин послушно кивнул, думая в этот момент совершенно не о забытых джинсах и футболке, а о том, что у него всего одна ночь, чтобы решиться на что-то. На что-то новое, неизведанное, что-то, что может изменить его насовсем. Крепче сжав руку Сынмина в своей, он наклонился вперёд и, не встретив сопротивления, поцеловал. Прикрыв глаза, Сынмин горячо выдохнул через нос, и его дыхание коснулось щеки Хёнджина. Пальцами свободной руки он скользнул в волосы на затылке Сынмина и углубил поцелуй, когда тот послушно разомкнул мягкие губы. Голова Хёнджина закружилась вместе с миром вокруг, он почувствовал себя таким опьянённым, каким не был никогда в жизни. Но вести ему позволили недолго: второй рукой Сынмин скользнул по его бедру выше, сжав ногу сквозь плотную ткань джинсов у самого паха. Рвано выдохнув, Хёнджин вынужден был капитулировать и разорвать поцелуй, чтобы отдышаться. Их лица всё ещё были очень близко, они чувствовали горячее дыхание друг друга кожей, и в глазах Сынмина Хёнджин пытался найти ответ на вопрос, который его мучил. — Можем пойти к тебе, — спокойно произнёс Сынмин, поднимая руку Хёнджина и прижимая её к своим губам. Дыхание спёрло, а сердце стремилось вырваться из груди, ещё никогда с Хёнджином не обращались так нежно и трепетно. — Так-то у тебя всё просто? — глупо усмехнулся он, не придумав ничего лучше, чтобы хоть немного разбавить смущение. Пальцы подрагивали от волнения, и он поспешно убрал руку, сплетая её в замок со второй и пряча на коленях. — А почему должно быть сложно? — искренне удивился Сынмин. — Нам по двадцать, мы свободны, отдыхаем от учёбы и беспросветных будней вдали от цивилизации. Ты красивый и интересный, я ужасно хочу тебя, а ты, вероятно, чувствуешь то же… Окончания этого крайне смущающего монолога Хёнджин не желал слышать ни при каких обстоятельствах, поэтому жалобно проскулил: — Ким Сынмин, остановись, пожалуйста, если не хочешь, чтобы я прямо сейчас от стыда не провалился сквозь землю! — Это значит нет? — Это значит “да”, только без разговоров, окей? — истратив одной фразой всю свою смелость, Хёнджин со стоном сложился пополам, пряча пылающее лицо в ладонях.

≈ ≈ ≈

От жаркого дыхания и касания губ возле уха у Хёнджина горячо скрутило внутренности. Никакие слова не смогли бы описать всё то волнение, которое он испытывал, поднимая руки и позволяя Сынмину снять с себя футболку. Горячие губы и пальцы медленно исследовали его тело: от шеи и ключиц, задевая и прикусывая соски, заставляя содрогаться и срываться на стоны, к животу и талии. Длинные пальцы Сынмина скользнули за пояс джинсов одновременно с языком в рот Хёнджина, и тот разлетелся на кусочки от сумасшедших ощущений. Словно в горячке, он хватался за всё вокруг: за удивительно сильные плечи Сынмина, за его вздымающиеся от частого дыхания рёбра, за волосы на затылке, приводя их в полнейший беспорядок. Страсть, поглотившая их целиком, словно готова была вырваться из маленькой комнаты и затопить весь мир. — У меня с собой ничего нет, — почти жалобно простонал Хёнджин, когда, скинув с себя футболку, Сынмин потянулся к молнии на его джинсах. — Я захватил, когда забегал предупредить ребят, чтобы не искали. Сгорая от стыда, Хёнджин упал на подушки и прикрыл пылающее лицо ладонями. Сынмин оповестил друзей, что у него намечается секс с соседом, который так удачно оказался не против? Что-то в этом всём казалось Хёнджину неправильным, мешающим сосредоточиться на нежных поцелуях внизу живота и пальцах, ласкающих его сквозь тонкую ткань боксеров. — Всё в порядке? — словно почувствовав его напряжение, Сынмин поднялся к его лицу и мягко пригладил растрепавшиеся волосы Хёнджина, заглядывая ему глаза. — Мы можем остановиться, если тебе не комфортно. — Мне хорошо, просто… — замялся Хёнджин. Сынмин взглядом показал, что слушает внимательно, не торопя с ответом — он аккуратно прижался губами к скуле, проведя носом по коже и вдыхая его запах. От этих трогательных действий у Хёнджина нестерпимо заныло под рёбрами. — Что ты обо мне думаешь? — Вот так сразу? — удивившись вопросу, Сынмин нахмурил брови и ответил, даже не задумываясь: — Я думаю, что ты потрясающий. И красивее тысячи закатов. А ещё я уверен, что ты гораздо глубже, чем пытаешься казаться. — Красивый и умный? — Красивый и умный, — согласился Сынмин, широко улыбнувшись и накрыв своей улыбкой довольно растянувшиеся губы Хёнджина. Возможно, он и правда зря себя накручивал. Крики чаек и тихий плеск волны за тонкими дощатыми стенами заглушили собой последние тревожные мысли, и, освободившись от всех оков, Хёнджин отдался власти порыва, полностью растворившись в чувствах. Когда горячий рот Сынмина, скользнув вверх по длине, накрыл головку, медленно её посасывая и смотря в глаза Хёнджину, тот окончательно посыпался. Протянув руку он огладил щёку парня, чувствуя свою плоть за ней, а затем пропустил пальцы сквозь волосы на затылке, осторожно задавая нужный темп. Губы и язык Сынмина творили что-то невообразимое с сердцем Хёнджина. Оно рвалось на части и горело внутри жарким огнём. Чувствуя, как пальцы на ногах уже сводит судорогой от приближающегося оргазма, он протяжно простонал и настойчиво отодвинул Сынмина от себя. — Если ты продолжишь в том же духе, на секс меня уже не хватит, — прошептал Хёнджин, пальцами стирая слюну с пухлых покрасневших губ Сынмина. — Не волнуйся, я буду осторожен и нежен, чтобы ты снова смог получить удовольствие. Что-то в этих словах не вязалось с мыслями Хёнджина, и он нахмурился, не спеша отвечать на поцелуй, который начался с укуса за нижнюю губу. В любой другой ситуации его от этого уже размазало бы в лужу, но сейчас его волновало другое. — Я думал, что буду сверху? — удивлённо спросил он. В его голове до этого попросту не было места даже мыслям о другом исходе, поэтому они никак не желали там укладываться. Сынмин приподнял брови, следя взглядом за своей рукой, которой оглаживал талию Хёнджина, спускаясь ниже и несильно сжимая тазовые косточки. — У тебя уже был опыт с мужчинами? — Нет. — Значит, просто доверься мне. От такого напора Хёнджин на время даже лишился знания родного языка. Но, не дав ему опомниться, Сынмин наклонился и показал, как ещё эффективно можно использовать язык, если не в речи. Хёнджин решил расслабиться и дать своему партнёру вести. В столь непривычной для него роли он нашёл даже что-то возбуждающее. Снова спустившись ниже, Сынмин продолжил ласкать полувозбуждённый член Хёнджина, одновременно скользя пальцами между ягодиц и на пробу надавливая на вход. От яркости ощущений и от того, что ему это даже понравилось, щёки Хёнджина обожгло огнём. Он накрыл нижнюю часть лица ладонью, закусив её ребро и пытаясь расслабиться. — Всё хорошо? — лицо Сынмина с покрасневшими кончиками ушей и щеками снова появилось рядом, отвлекая поцелуями. Хёнджина немного успокаивала мысль, что тот наверняка тоже нервничал, всеми силами пытаясь этого не показывать. — Я сейчас возьму немного смазки и начну растягивать тебя, постарайся не зацикливаться на ощущениях там и не зажиматься… — Ким Сынмин! — простонал Хёнджин, накрывая лицо ладонями. — Тебе не обязательно озвучивать все свои действия, хорошо? — Хорошо. Как скажешь, Джинни. Милое прозвище, произнесённое хрипловатым от возбуждения голосом, вышибло из Хёнджина остатки воздуха. Пытаясь совладать со своими лёгкими и совершить очередной вдох, он пропустил тот момент, когда первый палец проник в него, пока Сынмин втягивал его в очередной глубокий поцелуй. — У тебя фетиш на поцелуи? — между попытками не сорваться в слишком громкий стон и губами Сынмина решил съязвить Хёнджин, хоть его всё вполне устраивало. — Нет, кажется, у меня фетиш на твои губы. От прямолинейности Сынмина на грани между гениальностью и сумасшествием Хёнджин рассыпался на части. Уже два пальца аккуратно растягивали его, а губы Сынмина всё же спустились ниже, терзая грудь. Наверняка оставляя следы, но отлетевшему в момент попадания пальцев куда следует Хёнджину было уже совершенно не до этих мелочей. Ладонь и даже подушка не спасали от стонов, а вторая ладонь Сынмина сжимала его талию, не позволяя уйти от прикосновений. Третий палец вошёл чуть туже, но принёс чувство приятной наполненности. Член ныл, истекая естественной смазкой, пачкая живот и простыни. Заметив это, Сынмин обхватил его ладонью, собирая капли большим пальцем и круговыми движениями распределяя по длине. Его руки так идеально и правильно держали член Хёнджина, будто были созданы для этого. Чувствуя, что находится на самой грани, Хёнджин взмолился: — Пожалуйста, Сынмин, прекрати эту пытку, или я кончу второй раз и вырублюсь до утра! Лучше просто поцелуй… Просить об этом Сынмина два раза, конечно же, не пришлось. Приоткрытыми губами прижавшись к губам Хёнджина, он захватил нижнюю зубами, терзая её и оттягивая, а затем со стоном врываясь языком в рот. Наверное, именно здесь Хёнджин кончился как личность, а Сынмин умудрился наощупь надеть презерватив. — Готов? — прошептал он в самые губы, нависая над Хёнджином и заглядывая в глаза. В силах только кивнуть, Хёнджин вцепился пальцами в его плечи и шире развёл в стороны бёдра. Колени слегка подрагивали, когда скользкая от смазки головка толкнулась в тугие мышцы. Оставляя влажные следы на коже, Сынмин осыпал шею Хёнджина возбуждающими поцелуями. Кажется, до этого момента Хёнджин не знал об ещё одной своей эрогенной зоне. Когда аккуратно преодолев узость мышц, Сынмин смог войти в Хёнджина, он замер, позволяя привыкнуть к наполненности и жарко поцеловал под ухом. — Сынмини... а-ах! — тот на пробу чуть качнул бёдрами, выбив случайный стон из Хёнджина. — Продолжай, пожалуйста… Еле сдерживаясь, чтобы не начать двигаться навстречу самому, Хёнджин позволил Сынмину полностью взять инициативу на себя. Медленными осторожными толчками тот постепенно заполнил его до конца, прижавшись вплотную и ловя громкий стон губами. Хёнджин ещё никогда не испытывал ничего подобного. Внизу было тесно, жарко, как-то непривычно, но одновременно с неприятным тянущим ощущением очень хорошо. Хотелось чувствовать Сынмина целиком, без остатка, поэтому первым потянувшись за жадным поцелуем, Хёнджин сам толкнулся навстречу. Длинные пальцы с силой сжались на его бёдрах, и он с удовлетворением получил первый громкий стон Сынмина. Толчки, сперва медленные и осторожные, постепенно ускорялись, руки Хёнджина то и дело норовили соскользнуть с влажной кожи, когда он отчаянно цеплялся за спину Сынмина в попытке стать к нему ещё ближе. Сменив угол и темп, тот попал в простату, заставив Хёнджина увидеть фейерверки под закрытыми веками. Обессилено упав на подушки, ослабшими пальцами он схватился за простынь, чтобы иметь хоть какую-то опору в этой реальности. Понимая, что надолго его не хватит, Хёнджин простонал: — Кажется, я не смогу всю ночь, Сынмини, прости… И на очередной вспышке удовольствия обильно кончил, пачкая свой живот и Сынмина, прогнувшись в спине и позволив тому входить ещё глубже. Буквально через несколько быстрых хаотичных толчков Сынмин кончил следом с низким бархатным стоном. Пытаясь заново научиться дышать и видеть, Хёнджин почувствовал, как Сынмин аккуратно вышел из него, оставив лишь чувство пустоты и, сняв презерватив, лёг рядом. Зашуршала упаковка влажных салфеток, предусмотрительно оставленных рядом у кровати. Прикосновение прохладной ткани к животу вернуло Хёнджина к реальности. Даже не открывая глаз, он лениво повернул голову и наощупь нашёл губы Сынмина. Поцелуй вышел деликатным, почти целомудренным, и опустошение после оргазма сменилось нежностью. — Останешься на ночь? — не особо рассчитывая хоть на что-то тихо спросил Хёнджин. Открыв глаза, он поймал взгляд, в котором было так много всего, что сердце пропустило удар. Это не было похоже на конец разовой интрижки на летних каникулах. А определённо выглядело как начало чего-то нового, гораздо большего и важного. — Я мог бы остаться здесь ещё на несколько дней. Если ты не против, конечно, — ещё один быстрый поцелуй в губы. И ещё. Этот фетиш Сынмина всё больше походил на одержимость. Хёнджина всё устраивало. — Оставайся, — прошептал Хёнджин, переворачиваясь на бок и прижимаясь к груди Сынмина с объятиями. — Посмотрим на закаты, не будем отвечать на звонки, а потом вернёмся в город вместе. Молча кивнув, Сынмин поцеловал впервые засыпающего без снотворного в его руках Хёнджина куда-то в макушку. Вероятно, ему тоже нравился такой план. И Ли Минхо, который через несколько дней обязательно встретит их двоих на вокзале и воздержится от комментариев целых полторы секунды — абсолютный рекорд в его жизни.

≈ ≈ ≈