После Арки

— Да неужели? — Гарри посмотрел на Дамблдора и… хмыкнул. — Не уверен, профессор, совсем не уверен. После чего добавил: — Кстати, давайте определимся, уж если вы называете меня по имени, то и я буду также вас звать. А то мне надоела эта односторонняя фамильярность. — Э-э-э… Ну, хорошо, — согласился Дамблдор, — ты можешь звать меня по имени когда мы наедине, разумеется. — Отлично, — согласился Гарри. — А теперь, Альбус, расскажите мне, что я, по вашему, сейчас чувствую? — Ну… душевную боль, конечно. И в том, что ты способен ощущать такую боль, заключена твоя величайшая сила. — А с чего бы это мне её чувствовать-то? — Но, как же так? — удивился Дамблдор. — Ведь только что на твоих глазах погиб самый близкий тебе человек. — А вот так, — пояснил Гарри. — Нет, я, конечно, сожалею о его гибели, но называть Сириуса моим самым близким человеком в корне неверно. Услышав это Альбус удивлённо уставился на Гарри. Наверное у него в голове не укладывалось, то что сказал Гарри. Да и вообще, до Дамблдора, наверное, только сейчас дошло, что Гарри смотрит на него… с иронией, наверное. И это было… непонятным. Требующим разъяснения. Ну, то что Гарри, вдруг, так заговорил. Не ожидал такого Дамблдор. — Но… почему ты так говоришь, Гарри мальчик мой? — спросил старик. — А как мне ещё говорить, если в общей сложности я общался с ним часа три, примерно. Так что, фактически, не знал я его. Ну и чего, спрашивается, я боль должен испытывать из-за гибели незнакомца? Да даже моим, так называемым, друзьям и то больше с ним пообщаться удалось. — Что?! — этими словами Альбус был поражён. — Но как ты можешь так думать о своих друзьях? И почему ты сказал «так называемые»? — А это вы у себя спросите, — пояснил Гарри. — Нет, Рончика-то я ещё с прошлого Хэллоуина таковым считать перестал. — Гарри помолчал и добавил. — Знаете, в первый раз это было больно. Ну, друга потерять, да и во второй — тоже. Так что, думается мне, лучше вообще без них обходиться. Вот поэтому они перешли из разряда друзей в разряд старых знакомых. Впрочем, вы кажется что-то хотели мне сказать. Так что о том, почему вам следует себя благодарить и за что именно, мы можем и позже поговорить. — Э-э-э… да. Хорошо, — согласился Альбус. Он помолчал, собираясь с мыслями. Потому что, скорее всего, не так он себе этот разговор представлял. Этот, сидящий перед ним Гарри, был не совсем тем доверчивым мальчиком, который прыгнул в Арку. Что-то видимо случилось за тот краткий миг, когда Гарри прорвался сквозь завесу и вылетел с другой стороны. Чего быть не могло, по определению. Не мог, в обычных условиях, так быстро человек поменяться за столь короткий отрезок времени. Впрочем, это Альбус решил попозже выяснить. Поэтому продолжил разговор как и планировал. — В смерти Сириуса виноват я, — раздельно произнёс Дамблдор. — Вернее, главным образом я. Сириус был умным, отважным и энергичным человеком, а такие люди редко соглашаются сидеть дома, в тёплом местечке, когда другим угрожает опасность. Тем не менее я хочу заявить тебе со всей ответственностью, что в твоем вчерашнем путешествии в Отдел тайн не было ни малейшей нужды. Если бы я был откровенен с тобой, Гарри — к сожалению, мне не хватило на это смелости, — ты уже давным-давно знал бы, что Волдеморт может попытаться заманить тебя в Отдел тайн, и не попался бы вчера на его удочку. Тогда и Сириусу не пришлось бы отправляться туда за тобой. Вина за это лежит на мне, и только на мне. — Я должен с тобой объясниться, Гарри, — сказал Дамблдор. — Мои ошибки — ошибки старого человека. Ибо теперь я вижу: все, что я сделал и чего не сделал по отношению к тебе, несёт на себе явную печать недостатков, связанных с возрастом. Молодым не понять, как думают и чувствуют старики. Но старики виноваты, если они забывают, что значит быть молодым… а я в последнее время, похоже, стал это забывать… — Пятнадцать лет назад, — промолвил Дамблдор, — впервые увидев шрам на твоем лбу, я догадался, что он может значить. Я увидел в этом шраме знак глубинной связи между тобой и Волдемортом. ГП и ОФ. Утраченное пророчество. — И целых пятнадцать лет вы палец о палец не ударили чтобы её разорвать. Тем или иным способом, — ухмыльнулся Гарри. — Вместо этого вы меня поместили в заключение, на целых десять лет. Нет, ну а чего? Проще же ничего не сделать, а потом… голову пеплом себе посыпать и выразить сожаление. Типа, ах! Я так виноват, так виноват. Слова Гарри как плетью хлестнули Альбуса. — Не говори так, Гарри. Всё это время я искал способ, но не нашёл пока. — Ну, тогда, Альбус, получается, что не такой уж вы Великий маг, — снова ухмыльнулся Гарри. — Если даже второкурсница Гермиона, в отличии от вас, догадалась, например, кто именно был Слизеринским чудовищем. Поручили бы это дело ей, глядишь и узнали бы способ. Или спросили бы об этом гоблинов. — Гоблинов? — спросил удивлённо Альбус. — Да, гоблинов, — пояснил свою мысль Гарри. — Они, конечно, не любят магов, но зато они любят золото. И я больше чем уверен, что за время существования Гринготтса их Разрушители проклятий хоть раз да сталкивались с чем-то подобным. Что, Альбус, не додумались? Ну, значит это ещё одна ошибка старого человека. Впрочем, думается мне, что извиниться вы хотите не только за это. — Ну, не то чтобы извиниться, а пояснить почему не я обучал тебя окклюменции. — Да, было бы интересно это узнать. Альбус пригласил домовика и попросил сделать им чая. И после того как у них в руках оказались чашки с напитком пояснил: — Видишь ли… я боялся, что недалёк тот час, когда Волдеморт попытается силой проникнуть в твоё сознание, чтобы управлять твоими мыслями, и мне не хотелось лишний раз подталкивать его к этому. Я был уверен: если он поймет, что нас связывает — или когда-либо связывало нечто большее, чем обычные отношения между учителем и учеником, он обязательно захочет использовать тебя, чтобы шпионить за мной. Я боялся, что он овладеет тобой, подчинит тебя себе. Думаю, я был прав, считая, что Волдеморт попробует использовать тебя таким образом. В тех редких случаях, когда между нами возникал зрительный контакт, я замечал в глубине твоих глаз его призрачную тень… ГП и ОФ. Утраченное пророчество. Услышав это Гарри… расхохотался. — Ох, простите, — сказал он после того как немного успокоился, — не смог удержаться. Просто, у меня, в связи с этим вопрос появился. А как бы ему это удалось? Если я его Империо сбросил, ещё тогда на кладбище. Ну, когда он себе тело возвращал. Кстати, во время вашей с ним дуэли, в министерстве, он попытался таки это сделать. Вот только ничего у него не вышло. Донести до моего сознания какое-нибудь ложное послание, это — да. Это у него получилось. А вот насчёт овладеть, то хрен ему а не Поттера. Что вы скажете на это, Альбус? Наверное, что это ещё одна ошибка старого человека? Кстати, если уж пошёл такой разговор, то не хотите ли вы извиниться ещё кое за что? — За что я по твоему ещё должен извиниться Гарри? — спросил Дамблдор. — Ну, хотя бы зато, что поместили меня в семью моей тётки. — А я в тот момент не мог поступить иначе, — пояснил Дамблдор. — Пять лет назад ты, Гарри, прибыл в Хогвартс живым и здоровым, как я надеялся и рассчитывал. Впрочем… не совсем здоровым. Ты перенёс много страданий. Я знал, что так будет, когда оставлял тебя на пороге дома твоих дяди и тети. Знал, что обрекаю тебя на десять трудных, мучительных лет. — Ты можешь спросить — и у тебя есть на то причины, — почему я так поступил. Почему было не отдать тебя на усыновление в какую-нибудь семью волшебников? Многие согласились бы на это с радостью и почли бы за счастье и большую честь воспитать тебя как сына. …Мой ответ таков: в первую очередь я хотел сохранить тебе жизнь. Пожалуй, я один знал, какая огромная опасность тебе угрожает. Волдеморт был побеждён несколько часов назад, но его сторонники — а многие из них почти также ужасны, как их предводитель, — все еще оставались на свободе, свирепые, отчаянные и безжалостные. Вдобавок, принимая решение, я должен был учесть перспективы на будущее. Верил ли я в то, что Волдеморт исчез навсегда? Нет; я не знал, десять, двадцать или пятьдесят лет пройдет до его возвращения, но был уверен, что рано или поздно он вернется, а еще, зная его как никто, был уверен, что он не успокоится, пока не убьет тебя. ГП и ОФ. Утраченное пророчество. — А-а-а… Так вы оказывается всё знали, — Гарри вновь посмотрел на Альбуса. Вот только теперь его взгляд, как и тон выражали сарказм. — И как всегда ничего не сделали. Хотя, нет. Сделали. Запустили слух, что Волди исчез куда-то. А все обрадовались и стали огневиски «жрать», и нарушать Статут о секретности. — А что, по твоему, мы должны были сделать, Гарри? — спросил удивлённо Альбус. — Навалиться на всех этих «свирепых, отчаянных и безжалостных» и разгромить окончательно их банду. Вот что. И тогда бы к Волдеморту никто на его зов на кладбище не прибыл и остался бы он только с Петтигрю. Вот это надо было сделать. А уже потом и выпить и попраздновать можно было бы. И не было бы необходимости обрекать меня на «десять трудных, мучительных лет». К тому же, уж если вы пустили всё на самотёк, то я больше чем уверен, что и в этом случае можно было изыскать другую возможность и не помещать меня в семью моей тётки. — Да нет же, Гарри, — с жаром возразил Дамблдор. — Вот, послушай… — Я знал, что познания Волдеморта в области чёрной магии более обширны, чем у любого другого из ныне живущих волшебников. Знал, что даже мои самые сложные и мощные защитные чары вряд ли уберегут тебя, если он вернет себе всю былую силу. Но мне была ведома и слабость Волдеморта. И я принял решение: тебя защитит древняя магия, о которой он знает, которую презирает и которую всегда прежде недооценивал — себе на горе. Я имею в виду, конечно, то, что твоя мать пожертвовала собой ради твоего спасения. Она дала тебе такую надёжную защиту, какой он и представить себе не мог, и она по сей день тебя оберегает. Таким образом, я решил положиться на материнскую кровь. И я отнёс тебя к её сестре, поскольку других родственников у нее не осталось. ГП и ОФ. Утраченное пророчество. — Вот только её вы поставили перед фактом, не позаботившись о том, а хочет ли она этого... — Но она приняла тебя, — прервал его Дамблдор. — Да, неохотно; да, скрепя сердце, с горечью и даже гневом, но приняла — и таким образом закрепила наложенные мною чары. Благодаря жертве твоей матери кровные узы сделались самой могучей защитой, какую я мог тебе дать. — Пока ты называешь своим домом тот, где обитают кровные родственники твоей матери, Волдеморт не причинит тебе вреда — он не может даже пальцем тебя тронуть. Он пролил её кровь, но она по-прежнему живёт в тебе и в её сестре. … покуда ты ещё можешь называть это место домом, покуда ты принадлежишь ему, Волдеморт ничего тебе не сделает. Твоя тётя знает об этом. Я все объяснил в письме, которое оставил у неё на крыльце рядом с тобой. Она знает, что, взяв тебя под свою крышу, сохраняла тебе жизнь на протяжении последних пятнадцати лет. ГП и ОФ. Утраченное пророчество. Выслушав речь Дамблдора Гарри только пренебрежительно фыркнул, после чего выдал в ответ. — Н-да, — сказал он сокрушённо вздохнув, — не зря Гермиона говорит, что маги и логика понятия несовместимые. Я, прямо сейчас, лишний раз в этом убедился. Потому что большего бреда я ещё ни разу не слышал. — Но… почему бреда-то? — вновь удивился Альбус. — Да потому что бреда, — охотно пояснил Гарри. — Во-первых, потому что дом моей тётки я никогда не считал своим. Своим домом, до недавнего времени, я считал Хогвартс. И во-вторых, — Гарри поднял руку прерывая попытавшегося возразить Альбуса, — Петтигрю использовал мою кровь во время ритуала. Мою, Альбус. Не вашу, не Аластора Муди или Артура Уизли, а мою. Так что кровная защита больше не работает. Если она вообще когда-нибудь была, в чём я теперь сомневаюсь. Альбус не смог, наверное, сразу ответить. Вместо этого он на какое-то время закрыл лицо руками и застыл в неподвижности. — Ты мне не веришь мальчик мой, — сказал он сокрушённо. — Разумеется, — не стал отрицать Гарри. — Вот скажите, как я могу доверять человеку который скрывает от меня информацию и намеренно вбивает клин в мою дружбу с мисс Грэйнджер. Впрочем, чему тут удивляться. Принцип разделяй и властвуй давно придумали. Вот потому-то мой единственный друг перешёл из этой категории в разряд старых знакомых. Как я уже говорил, вам себя за это поблагодарить стоит. — Но… что я такого сделал? — не понял или сделал вид что не понял Дамблдор. — Блин! Альбус! — воскликнул Гарри. — Ну не делайте вид будто вы дурнее паровоза. Нет, ну честное слово, чего тупить-то? Ведь понятно же всё должно быть, даже такому «Великому магу» как вы. А впрочем, давайте я всё-таки объясню. Например, прошлым летом вы намеренно запретили ей писать мне чтобы я себя поедом сожрал и приехал в Хогвартс морально ослабленным и почти, или совсем психически сломленным. И если бы не дементоры, то так бы и произошло. И, что самое прискорбное, что она вас послушались. — Но ведь сов могли перехватить, — попробовал возразить Альбус. — А охранников? — Гарри посмотрел на него со злостью. — Ведь каждый же день меня кто-то, типа, охранял и письма можно было передавать через них. Что, хотите сказать что это ещё одна ошибка старого человека? А назначив старостой Рона, вы, скажете, что тоже ошибку допустили? А я скажу, что чёрта с два. Вы намеренно ещё больше вбили клин в мою дружбу с Гермионой. Так что не нужно мне тут… раскаяние изображать. — В общем так, Альбус, — Гарри встал с кресла в котором он сидел, — у меня глаза слипаются, так что распечатайте двери и я спать пойду. А вы, если хотите, можете подумать над моими словами и решить для себя какие ещё ошибки старого человека вы совершили. Дамблдор направил палочку на дверь, расколдовывая её, а Гарри вышел из кабинета и отправился спать. Кстати, отправился он не в Гриффиндорскую башню, а в комнату Так-и-Сяк. Или Выручай-комнату, как её ещё называли. Добби притащил Гарри Поттеру, сэру лёгкое снотворное, так что проспал Гарри почти до ужина. Во время которого он перекинулся парой слов с участниками министерской заварушки, как он её назвал и снова куда-то исчез. Часа на три. А на следующий день «Ежедневный пророк» оказался заполненный статьями о том, что случилось прошлым вечером. Событие это иначе как «Резнёй в Малфой-маноре» не называли. Да и как можно было назвать то, что там произошло? Сорок пять, такое число назвал «… пророк». Именно столько было погибших магов и оборотней, которые по тем или иным причинам оказались там этим вечером. А почему назвали резнёй? Да потому что помимо магии кто-то использовал холодное оружие. Кстати, несколько оборотней, которые там находились были убиты методом телепортации серебра в их желудки. И ещё потому, что у каждого погибшего была отрублена голова. Помимо разных других конечностей. Один из обозревателей «Ежедневного пророка» высказал мысль, что основной целью в Малфой-маноре были Волдеморт и его фамилиар. Большущая змеюка. Которые тоже находились там. В связи с чем к Люциусу Малфою возникли вопросы, а что они, собственно, в Малфой-маноре делали? И насчёт много чего ещё. Всех остальных он назвал, при этом, сопутствующими потерями. Выступившая с комментарием Глава ДМП Амелия Боунс, сказала что она понимает линчевателя, но тем не менее призывает его поступать всё же по закону. Вот только ни она, ни кто либо из репортёров даже приблизительно не смог угадать личность линчевателя. Это сделал Дамблдор. Потому сразу после завтрака он вызвал Гарри к себе. — Гарри, мальчик мой, — начал он с вопроса, — скажи, Малфой-манор, это твоя работа? — Что вы хотите от меня услышать, Альбус? — спросил в ответ Гарри. — Правду. — Да ну! А не поздновато ли вы спохватились правду от меня требовать? — Гарри вновь посмотрел на Дамблдора с иронией. — Вы, наверное, уже забыли что я вам больше не доверяю. Нет, если бы вы мне ещё тогда, в конце первого курса, сказали за каким таким надом Волдеморт к нам домой заявился, то я бы с вами поделился фактами. Может быть. И, кстати, Альбус не вздумайте пытаться меня легилиментить. Не выйдет. И применять ко мне заклинания тоже. В противном случае… Тут, вдруг, Альбуса вполне ощутимо передёрнуло. Потому что вспомнились, ему слова одного его знакомого, воевавшего во Вторую мировую. — Смотрит, как будто сквозь прицел винтовки, — говорил тот его знакомый. Вот именно это Альбус вдруг и ощутил. Что Гарри, прищурив левый глаз, как будто бы смотрит на него сквозь прицел и «прикидывает» а куда бы именно всадить Альбусу пулю. В живот, в голову, в сердце или вообще отстрелить детородный орган. — Кстати, Альбус, вот ещё что, — заметил Гарри после того как перестал столь пристально разглядывать Дамблдора. — Нашего нынешнего профессора по ЗОТИ любезно пригласили в гости кентавры. Вот пусть она там и погостит подольше. Глядишь целее будет. Надеюсь, мы с вами поняли друг друга профессор? — Э-э-э… Но, нельзя же так Гарри, — попробовал Дамблдор свои обычные увещевания. — Почему? — удивился Гарри. И показал ему тыльную сторону своей правой ладони, — Вы что, снова хотите ошибиться, Альбус? Не рекомендую. — А что это, Гарри? — удивлённо спросил Дамблдор. — А это последствия написания строчек Кровавым пером, Альбус. И не говорите мне, что вы не знали чем занималась «любезная Долорес» пока вы в своём кабинете весь год прятались. Впрочем, кому я об этом говорю? — Но, почему ты не пришёл с этим к своему декану, Гарри? — А я приходил, — разозлился Гарри. — Только наша декан и, по совместительству, ваша заместитель посоветовала мне голову опустить и не высовываться. И ладно бы только мне. Или вы думаете я один в прошедшем году строчки этим «пёрышком» пописывал? Поэтому, повторяю. Амбридж должна пробыть в гостях у кентавров как можно дольше. Надеюсь, что теперь мы точно поняли друг друга, Альбус? — Э-э-э… ну, да, наверное. Но всё же, Гарри, скажи пожалуйста, Малфой-манор это твоя работа? — снова спросил его Альбус. На что Гарри ухмыльнулся и сказал: — Не могу ответить на ваш вопрос ни положительно, ни отрицательно. Всё что я могу сказать, так это то, что некто взял на себя ответственность и сделал то, что некоторые должны были сделать ещё пятнадцать лет назад. Тем самым он снова прикупил всем нам немного времени. И можно будет спокойно заняться поисками и устранением причин по которым Волдеморт всё никак не может отправиться в «следующее большое приключение». — И если у вас больше нет вопросов, то я пойду, пожалуй. Больше до отъезда в Лондон Дамблдор Гарри не вызывал. А по приезду, на вокзале Кингс-Кросс его встретили представители Ордена феникса, которые решили «поговорить» с его дядей Верноном. Вот только пока они его запугивали Гарри тихонько отошёл от них и выбрался с вокзала. А там сел в первое попавшееся такси и отправился на площадь Гриммо. — Нет, у Альбуса определённо не все дома, — подумалось ему, — если даже после всех наших разговоров он думает, что я снова поеду в Литтл Уингинг.