Красные астры

Гарри нервно теребил травинку между пальцев. Серые могильные плиты бесконечно давили на него, подкатывающая паника будто перекрывала воздух. Лишь для немногих, от кого хоть что-то осталось после битвы, были поставлены отдельные могилы. Для остальных была возведена мемориальная стена. Все это место было пронизано болью, страданиями и всепоглощающим бессилием. Парень каждый раз, приходя сюда, заставлял себя перечитывать список имен. Люди, которых он не смог спасти. Люди, чьи семьи сейчас сходят с ума от горя. Люди, что больше никогда не увидят ни солнечного света, ни падающих с неба капель дождя. Не услышат пение птиц и шелест деревьев. Не смогут сотворить магию. Это было похоже на пытку. Хотя, впрочем, это и было пыткой. Гарри наказывал себя. Лишь он был виновен во всем этом. Слез больше не было. Он все выплакал в первый месяц, когда боль была нестерпимая. Его тело до сих пор хранит следы той слабости, за которую он до сих пор себя ненавидит. Гарри обвел кончиками пальцев цветы, которые он принес с собой. Очередная попытка извиниться перед теми, кому уже нет дела. Все кладбище утопало в цветах. В его цветах. Как ни странно, больше никто уже не приносил цветы. Да и ни разу он не видел других людей здесь, хоть кладбище было сделано совсем рядом с Хогвартсом. Гарри злился. На них, за то что смогли двигаться дальше. И на себя, за то что не смог. Каждый миг, когда он не был здесь, мысли все равно возвращались сюда. Нестерпимая агония. Тело горит изнутри от переизбытка эмоций. Взгляд вновь скользит по бесконечным строчкам имен. Переходит на отдельные могилы. Останавливается на могиле Снейпа. Гарри обнимает себя, пытаясь согреться. Ноябрьский ветер будто забирается под кожу. Он правда пытается отвернуться, но почему-то все равно продолжает смотреть на могилу бывшего профессора. Это была самая страшная часть этого места. Гарри всегда старался не смотреть в ту сторону. Он знал, что будет еще хуже. Больше всего вины он испытывал именно перед Снейпом. Может, потому что слишком поздно узнал правду. Может, потому что он не смог предотвратить смерть прямо на своих руках. Кровь будто до сих пор была на его руках. А в мыслях мелькало то предсмертное выражение лица профессора. Это было невозможно больше терпеть, даже для Гарри. Он оставил цветы прямо на скамейке, на которой постоянно сидел. Нужно было уходить, иначе его опять захлестнут все эти чувства, и сил уже выбраться не останется.

***

Заметно похолодало. Гарри не переставал ходить на кладбище. Просто не мог перестать. Он уже разложил цветы на все могилы. Осталась только могила Снейпа. Парень уселся рядом, прямо на промерзшую землю. — Здравствуйте, профессор, — он неловко отвел взгляд, будто говорил с живым мужчиной. — Это опять я, Поттер. Надеюсь, еще не слишком надоел вам. Почему-то просто не могу пройти мимо. Я так сильно скучаю по всем. Даже по вам скучаю, — Гарри улыбнулся. — Знаю, что бы вы сказали. И сняли бы баллы с Гриффиндора… Много кто из наших уехали из Великобритании. Я их понимаю, наверное, сбежать от воспоминаний, от всей этой боли. Но я не могу не злиться. Будто они забыли всех, кто погиб… Гарри замолчал. Он знал, что хотел сказать Снейпу совершенно не это. На самом деле, он очень много хотел сказать. Но не мог, во всяком случае пока.

***

— Рон и Гермиона завтра женятся… — Гарри сидел с бутылкой огневиски снова рядом с могилой профессора. — Я рад за них, честно. Но как они могут? Какое они и-имеют право быть счастливыми? — парень утер слезу и сделал несколько глотков не самого качественного пойла. — Я не могу больше проводить время с ними. Я им не нужен. Профессор, смешно, правда? Все это время я всем был так нужен, нужен магическому миру, чтобы победить Волдеморта. А теперь не нужен никому. Меня хотят уволить с работы. Настолько плохо я справляюсь… Гарри засмеялся. Это была истерика. Его дрожащие руки не могли больше держать тяжелую бутылку. Поэтому он кинул ее в соседнее дерево. Сотни осколков разлетелись по кладбищу. Гарри плакал. Какое-то непонятное чувство разъедало его душу изнутри. Он ненавидел сам себя. — Вы бы сказали, что я жалкий и слабый, как мой отец, — он усмехнулся. — Наверное, я схожу с ума, раз все на свете бы отдал за то, чтобы вы это сказали мне еще хотя бы разочек… Он прислонил голову к холодной могиле. С неба падали хлопья первого снега.

***

Сегодня Гарри решил купить букет красных астр отдельно для Северуса. Он не знал, в какой момент начал называть его по имени. Хотя, после многих недель посещений и разговоров, будто не могло быть по-другому. Эти странные посиделки почему-то приносили успокоение. Вот и сегодня, не изменяя уже устоявшейся традиции, Гарри сидел прямо на снегу и рассказывал Северусу обо всем, что происходило в его жизни. Хотя, если быть честными, в жизни Гарри ничего не происходило. Он перестал общаться почти со всеми друзьями, в Министерстве его понизили до какой-то непонятной должности, где он просто разбирал и сортировал бумаги. Деньги заканчивались с какой-то неимоверной скоростью. Наверное, все дело было в алкоголе, которое скрашивало одинокие мрачные вечера на Гриммо. Единственной отдушиной неизменно оставались разговоры с Северусом.

***

Гарри снова сидел на снегу. В его руках был маленький тортик, который он сам приготовил накануне. Сегодня был день рождения Северуса. — Знаешь, я до сих пор не могу простить себя за то, как был жесток с тобой в школе. Прости меня, — он прошептал, крутя в руках свечку для торта. — Я так скучаю по тебе, по тому, как ты ругался на нас. Ты заботился обо мне как никто другой. Но я был слишком глуп, чтобы понять это. Я не успел тебе ничего сказать в Визжащей хижине, хотя ты опять спасал меня. Прости, Северус. Прости…

***

Гарри не знал, когда все пошло наперекосяк. Когда к нему во снах начал приходить его бывший профессор. Мертвый профессор. И почему Гарри так радовался этим снам. Там он бежал к Северусу и крепко-крепко обнимал его. Он помнил запах горьких трав, помнил мягкую ткань мантии. Помнил тонкие губы, искривленные в такой родной усмешке. Теперь Гарри приходил на могилу Северуса почти каждый день. Он хотел каждую свободную минуту проводить здесь. Только так его отпускала вся та боль, которую он испытывал. Боль любви к тому, кто уже мертв. Гарри ненавидел всех. Ненавидел за то, что они могут подойти и просто взять за руку того, кого они любят. Могут посмотреть в глаза, прикоснуться к теплой щеке. А он не мог. Он был один во всем этом дурацком мире.

***

В очередной раз, когда Гарри собирался подарить новый букет красных астр Северусу и пострадать наедине, он заметил сгорбленную фигуру на кладбище. За почти год это был первый раз, когда он был не единственным живым человеком здесь. — Здравствуй, Гарри. — Директор Макгонагалл, что вы делаете тут? — от растерянности Гарри совершенно забыл о всех нормах приличия. Хотя, не растерянность сейчас занимала его сердце. Злость. Злость за то, что она помешала ему поговорить с Северусом. Рассказать ему очередную глупую историю. Представить его в своей голове. Он ненавидел ее так же, как и всех остальных. — Я хотела поговорить с тобой, Гарри, — пожилая женщина с трудом стояла на ногах, опираясь на трость. — Так говорите быстрее, — сквозь зубы проговорил парень. — Меня очень волнует, сколько времени ты проводишь тут. — Это ваши проблемы. Вы сюда вообще не приходите. Никто не приходит. — Это неправда, мой мальчик. Я часто прихожу сюда. — Недостаточно часто! — Гарри перешел на крик. — Недостаточно! Вы все! Забыли, как он спас нас?! Вы не имеете права быть тут, профессор. Лучше вам уйти, не хочу ни видеть вас, не слышать. Убирайтесь! Директор была напугана той яростью, что исходила от ее бывшего ученика. За все время она ни разу не видела его в таком состоянии. Было понятно, что ему больно. Но то, что все настолько плохо, нельзя было представить. Макгонагалл уходила прочь, прокручивая в мыслях варианты, как поступить дальше. Гарри нужно было спасать от самого себя. Причем срочно.

***

Гарри метался по кровати. Простынь промокла от его холодного пота. Ему снился Северус. Его руки гладили тело Гарри, будто успокаивая. Это не помогало. Наоборот, близость бывшего профессора заставляла Гарри нервничать еще больше. Он понимал, что это всего лишь сон. Такого раньше не бывало. Обычно, все ограничивалось легкими объятиями. Сегодня все было иначе. Все изменилось. Его прикосновения стали другими. Острыми, жаждущими. Гарри сначала испугался, но потом расслабился. Это было ровно тем, о чем он мечтал перед сном. О чем мечтал, просыпаясь утром. О чем мечтал, перебирая бумажки на работе. О чем мечтал, сидя на земле около его могилы. Он действительно хотел его. Пусть даже так, во сне. Гарри прижался губами к губам Северуса. Это нельзя было назвать поцелуем. Что-то на грани животного, резкого. Парень почувствовал руки в своих волосах, которые больно тянули пряди. Он чувствовал какое-то невероятное возбуждение. Так не должно быть. Но так хотелось именно этого. Сердце бешено стучало и вырывалось из груди, когда Северус опустился на колени. Гарри замер, не смея пошевелится. Тонкие пальцы с филигранной точностью расстегивали ремень и молнию на брюках. Аккуратные, точные движения, доводящие до исступления. Гарри вцепился в шелковистые волосы Северуса, закусывая губы. — Не сдерживайся, мой Гарри, я хочу тебя слышать, — шепот Северуса вызвал табун мурашек по спине. У парня кружилась голова, в глазах темнело. Ему никогда и ни с кем не было так хорошо. Северус был его второй половинкой. Больше в этом не было никаких сомнений.

***

Гарри очнулся в сбившейся постели. Он не понимал, где находится. Почему он привязан к кровати? Почему все такое белое и светлое? Голова раскалывалась на миллионы частиц. В комнату зашла женщина в белом халате. В ее руке была маленькая пластмассовая формочка с какими-то таблетками. — Мистер Поттер, как ваше самочувствие? Таблетки помогают? Гарри понял, почему ему приснился сегодня такой сон. Он улыбнулся и кивнул головой.