Быть может

Духота стояла весь день. Солнце то беспощадно палило, то пряталось за громоздкими свинцовыми тучами, которые, казалось, так и норовили разразиться тёплым дождём. Но надежда была тщетной, а воздух по-прежнему тяжёлым и влажным. Дуновения майского ветра были редкими и едва ли спасали от удушливой жары. Коноха застыла в почти благоговейном ожидании дождя. Посетители и работники Резиденции весь день то и дело обмахивались бумагами и папками, утирали выступившие на лбу капли пота и периодически зависали у автомата с водой. Стоны недовольства и негодования доносились из приоткрытых дверей кабинетов. Сотрудники распахивали настежь окна и, кому посчастливилось, включали маленькие настольные вентиляторы, которые своим тихим жужжанием ещё больше вгоняли в дремоту разомлевший, измученный духотой персонал башни Хокаге. Какаши устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Резиденция пустовала: все, кто могли, сбежали из своих душных кабинетов с окончанием рабочего дня. Была ещё парочка отчаянных трудоголиков, но даже их терпения и сил хватило ненадолго. Только Шестой по привычке задержался допоздна: солнце уже начало скрываться за лицами на скале Хокаге. Легкий порыв ветра проник через приоткрытое окно, скользнул приятной прохладой по лицу, ласково потрепал платиновые пряди волос и защекотал ноздри запахом петрикора. Какаши довольно улыбнулся, всё ещё не открывая глаз, и стянул маску, вдыхая полной грудью аромат приближающегося, наконец, дождя. За считанные минуты на улице резко потемнело, температура воздуха упала. Порывы ветра усилились, закружились вихрем из пыли и сорванных молодых листьев, беспощадно разогнали прохожих по домам. Где-то вдалеке блеснула молния. Какаши молча встал, засунув руки в карманы форменных брюк, и взглянул в грозное серое небо. Громыхнуло. Следом, словно аккомпанемент грозе и первым глухим ударам дождя по крышам, послышался визг: группа молодых девушек спешно пересекала улицу, они подгоняли одна одну, держались за руки и со звонким смехом быстро скрылись за поворотом. Лёгкая улыбка тронула губы Шестого. Ради такого беззаботного будущего, теперь уже настоящего, пожалуй, и стоило работать много и долго, игнорируя порой здоровый сон и законные выходные. Пелена дождя постепенно заволокла Коноху. Водные потоки огибали извилистые улицы, журчали маленькими реками. Крупной дробью отбивались неизвестные ритмы, пузырились быстро разрастающиеся лужи. Какаши с умиротворением наблюдал за бушевавшей стихией, вслушивался в такое мелодичное созвучие дождя и грома. Молния яркими вспышками танцевала на небосводе: сейчас она была примой, заведомо прогнав всех акторов со сцены, и приковала к себе взгляды бесстрашных зрителей. Только отчаянный безумец решит вторгнуться в это отрепетированное выступление стихий, рискуя промокнуть до нитки. И, кажется, такой безумец нашёлся. Короткими перебежками от козырька к козырьку она пробиралась сквозь стену дождя, прикрывая голову красной папкой. Тёмные босоножки на небольшом каблуке чвакали, стопы в них скользили, так и норовили вылететь вперёд и выбить хозяйку из равновесия. С такой коварной обувью никакая чакра не удержит на ногах. Девушка жалась спиной к двери уже закрытой сувенирной лавки, что находилась напротив Резиденции. Маленький козырёк над входом едва ли укрывал от нещадных капель и брызг. Весь её вид с прижатой к груди папкой, влажными и потемневшими до клубничного оттенка волосами, устремлённым вперёд взглядом и крепко зажатым в кулаке пакете говорил о зарождающейся решительности для очередной короткой пробежки под проливным дождём до ближайшего укрытия. Вот она глубоко вдохнула, с вызовом посмотрела в сторону Резиденции, занесла папку над головой и рванула под водную завесу. Пересекла улицу в несколько широких шагов-прыжков, старательно огибая лужи. Крыльцо Башни Хокаге было просторным, надёжно укрывало от природного буйства. Идеальное место, чтобы переждать дождь. Девушка сунула свой импровизированный зонт подмышку и взглянула в затянутое сизое небо с тоской: придётся порядком задержаться. Она зябко потерла себя за плечи. Во влажной одежде и под порывами ветра было прохладно. По телу пробежались мурашки, оставив после себя гусиную кожу. – Похоже, это надолго, – в тон мыслям раздался позади мужской голос, заставив девушку от неожиданности встрепенуться. Какаши стоял, одной рукой в приглашении удерживая приоткрытую дверь. В глазах – улыбка. – Вы меня напугали, – с облегчением проговорила куноичи и выдохнула. В её глазах – улыбка тоже. – Заходи, согреешься, – мужчина распахнул двери шире. Девушка прошмыгнула мимо, скрылась в проёме и быстро начала подниматься по лестнице. Какаши неторопливо шагал следом, нагнал её только на подходе к своему кабинету, чтобы вновь открыть дверь и пропустить вперёд. – Так тихо… – почти шёпотом произнесла куноичи, вслушиваясь в звуки отбивающего дробью по подоконнику дождя. – Больше никого нет? – она как заворожённая уставилась в окно, наблюдая за непогодой. – Никого, – с умиротворением ответил Какаши, становясь рядом и передавая ей полотенце. Он даже заблаговременно отпустил личную охрану. Учуяв в воздухе влажную прохладу, Шестой знаком указал АНБУ разойтись: чего им почём зря мокнуть. – Значит, Вам не повезло застрять здесь? – проговорила она, всё ещё глядя в окно, привычными движениями убирая лишнюю влагу с волос и открытых участков тела. – Ну, почему же… Куноичи оторвала взгляд от бури, встретилась глазами с Шестым. Тот как-то загадочно улыбнулся, будто своим мыслям, и отошёл от окна. – Будешь чай? – будничным тоном поинтересовался Какаши. Она лишь молча кивнула в ответ, и уголки её губ легонько приподнялись. Шумела вода за окном и в кране, глухо дребезжало стекло от крупных капель и звонко бренчали фарфоровые чашки да металлические ложки. Аромат влажной земли и прохлады смешался с запахом жасминового чая, что тонкой вьющейся струйкой пара поднимался вверх и расплывался по кабинету. – Не знала, что Вы устраиваете чайные церемонии, – произнесла девушка, заприметив полноценный чайный гарнитур на небольшом журнальном столике. Изысканно красивый и дорогой. И его явно подарили: за Шестым никогда не наблюдалась тяга к роскошным вещам. – Только для самых важных персон, – с оттенком веселья ответил Какаши, разливая горячую жидкость по белоснежным чашкам. – Присаживайся, – он галантно указал жестом на диван для гостей. Куноичи присела с краю, отложив в сторону полотенце. Развернулась вполоборота к Шестому. Он протянул ей дымящуюся чашку, придерживая ту за ушко. Девушка благодарно приняла сосуд и, едва коснувшись его обжигающих стенок, чуть не выронила из рук. Мужские ладони молниеносно подхватили чашку. Длинные мозолистые пальцы соприкоснулись с тонкими женскими. Дрожание посуды в одночасье прекратилось, подступивший к краям чай так и не расплескался: чашку надёжно удерживали двое. На несколько секунд они так и застыли, затаив дыхание, глядя то ли на мерно колыхающуюся жидкость, то ли на свои руки, замершие в неожиданном прикосновении. – Простите, – смущённо произнесла девушка, тем самым заставив Какаши убрать свои пальцы. – Я всё ещё бываю немного неуклюжей, – с этими словами чашка вернулась на стол. – Всё в порядке, Сакура, – прозвучало спокойным голосом. Куноичи виновато взглянула на Шестого: его, кажется, ничуть не расстроила и не рассердила потенциальная потеря одной части церемониального чайного гарнитура. Девушка невольно прикусила нижнюю губу. Было так неловко вновь оплошать перед этим человеком, считай, на ровном месте. И так неловко снова принимать его помощь. Взгляд зелёных глаз вернулся к низкому столику и злосчастной чашке. Пар из неё по-прежнему поднимался вверх и кружился в незамысловатом танце. Рядом на бамбуковой подставке стоял белый пузатый чайник с крючковатым носиком, две серебристые ложечки лежали тут же, на салфетках. Открытая сахарница предусмотрительно стояла неподалёку, доверху наполненная белым кристаллическим песком: о пристрастии Сакуры к сладкому знали не понаслышке. Девушка ещё раньше заметила, как в её чашку Какаши добавил неполную ложку сахара. Ровно столько, сколько она любит. Откуда только узнал… – Ну, раз уж здесь собрались только важные персоны, – начала куноичи после затянувшейся паузы. – Угощайтесь. Она раскрыла свой пакет и достала оттуда виновницу её пробежки под дождём – небольшую крафтовую коробочку с разноцветными мандзю. Пришлось потерять кучу времени, стоя в длинной очереди в кондитерской, чтобы урвать любимую сладость по пути с работы. – Отказов не принимаю, – решительно и наигранно строго произнесла куноичи. Она схватила фисташковый мандзю и с довольным лицом откусила половину. В кабинете Хокаге было тихо и спокойно. Молния с громом перестали бушевать, оставив после себя лишь монотонный шум дождя, что так приятно убаюкивал. Сакура давно отвернулась к окну и разглядывала дорожки серебристых ручейков на стекле, давая возможность Какаши на время избавиться от маски и спокойно выпить чаю. Жасминовый аромат приятно щекотал ноздри, мягкие мандзю таяли во рту, оседая нежной сладостью на языке. На минуты воцарилась совершенно умиротворённая атмосфера, напомнив Сакуре о её далёком беззаботном и счастливом детстве. Так и дальше хотелось сидеть рядом и слушать эту тишину, наполненную мелодией майского дождя, приятным чувством теплоты и спокойствия, источником которых было не только ритмичное постукивание капель по парапету. Куноичи искоса, будто из укрытия, взглянула на Шестого. Подсмотреть за ним тайком не получилось: Какаши сам глядел на неё. Открыто, по-доброму и так… Сакура смущённо отвела глаза и отвернулась. Лёгкий румянец и полуулыбка заиграли на её лице. – Вам нравится? – вдруг спросила она расплывчато, без уточнений. – Да, – не задумываясь, ответил Какаши, продолжая разглядывать её профиль. – И мне… – почти шёпотом произнесла девушка, пряча свою смущённую улыбку за чашкой, совершенно не задумываясь, что та прекрасно отражается в стекле бокового окна. Сакура потом расскажет, как долго стояла в бесконечной очереди, чтобы достать любимые мандзю. Упомянет, что она, наконец, поддалась любопытству, отважилась и прочла всю серию «Ича Ича», и теперь это её любимые книги для лёгкого чтения. Какаши на это заявление немного смутится и внутренне обрадуется, но виду не подаст. Лишь наигранно выкажет лёгкое удивление и пожурит девушку. Она на это заливисто рассмеётся и признается, что, вообще-то, это он её неосознанно надоумил и подтолкнул к покупке бестселлеров для взрослых: всюду ходил с этими книжками, рекламируя направо и налево по всей Конохе. Они ещё будут говорить о многом, расслабленно и тихо, вполголоса, но ни разу не вспомнят о работе. Первые просветы закатного солнца известят о скором прекращении дождя, разгонят оставшиеся тучи малиново-оранжевыми лучами, заиграют яркими бликами в зеркальной поверхности луж. Шестой проводит куноичи до крыльца. У ступенек она задержится и, резко развернувшись к мужчине, задорно произнесёт: – Кто знает… Быть может, уже я приглашу Вас на чай в следующую грозу, – скажет она, лучезарно улыбнувшись. – Отказов я не принимаю, помните? И после этих слов упорхнёт из-под крыльца лёгкой походкой. Какаши будет ещё долго смотреть вслед удаляющейся фигуре, задумчиво улыбаясь своим мыслям. Быть может, он сам пригласит её намного раньше.