Шестнадцатилетние

      Когда Вэш вернулся домой всего на сорок минут позже обычного, Найвс нутром ощутил: с братом что-то не так. Вэш прошаркал на кухню, не удостоив его даже взглядом, и это вполне можно было бы списать на усталость, вот только Найвс был вместе с братом шестнадцать лет. Он читал его как открытую книгу и умел различать его настроения лучше других. Понимал его с полуслова, а то и вовсе без слов. Он знал его так же хорошо, как свои пять пальцев. Хорошо… Иной раз даже слишком. И именно потому, что прекрасно понимал брата, он отложил сейчас интересную книгу, поднялся с уютного кресла и последовал на кухню за Вэшем. — У тебя всё в порядке? — спросил тихо он, прислонившись к дверному проёму. — Угу. — Вэш достал кастрюлю, пару тарелок и сковородки, видно, захотев сготовить им что-то; вот только Найвс видел его суетливые, мелкие, беспрестанные движения пальцев, пробегавшихся то по шкафам, то над ручками ящиков, то по покрытой свежим лаком столешнице. Он не мог сосредоточиться на любимой готовке. Что так сильно могло выбить его из колеи? Найвс подошёл ближе, молча заключил лицо брата в ладони. Вэш упорно прятал свой взгляд в кухонный пол. — Посмотри на меня, — сказал Найвс, слегка склонив голову близнеца в сторону. Хотел поймать его взгляд, но Вэш всё так же упрямился. — Посмотри на меня, брат, — напористей, громче повторил просьбу он. Вэш издал глубокий страдальческий вздох и сделал так, как его попросили. — Ничего не случилось, правда. Беспокоишься зря. — Зря? Хм. А мне так не кажется. Найвс пристально вглядывался в чужие сферы зрачков, возбуждённо бегавшие из стороны в сторону. Вэш случайно задел рукой блюдце с солью, и «белая смерть» вместе с блюдцем упала, рассыпалась на пол. Молчание затягивалось. — Расскажешь ты мне или нет? Вэши, клянусь, если сию же минуту… — Меня бросила девушка, — резко выпалил Вэш. Неловко качнувшись, он попал одной ногой в солёное море. Сообразил, что случилось, приподнял её, отряхнул на весу, неловко отодвинул остатки чайного блюдца… Возможно, на долю секунды Найвс перестал контролировать чувства. Возможно, чуть крепче, чем стоило, сжал лицо Вэша. Но уже в следующий миг он постарался придать себе самый спокойный и расслабленный вид, когда сказал близнецу: — Тебе нужно надраться. Вэш открыл в изумлении рот, но тут же закрыл его снова. — Что?.. — Я сказал: собирайся, мы с тобой идём в бар. Вэш хмуро посмотрел на него, гадая, уж не выжил ли его брат из ума. — Но нам же… нельзя… Нам же только шестнадцать. — В кино на сеансах для взрослых ты так не считал, — хмыкнул Найвс. Вэш покраснел, словно его поймали с поличным на чём-то постыдном. — Это совершенно другое! Най пожал плечами. — Не вижу никакой разницы, брат. Через семь минут они уже были на полпути к бару — Вэш быстро сдался, но, скорее всего, потому лишь, что Найвс напирал на него со всей силы, буквально подталкивал к выходу и всё время о чём-то с ним говорил. Отвлекал, использовал уловки и хитрости. Вэшу нужно было развеяться — он был рассеян и погружён в свои мысли так глубоко, что не находил в себе силы для возражений. Он был разбит, очевиднее ясного. Най просто не мог видеть брата таким. Только не снова.

***

Вэш нервно постукивал монеткой по стойке. Озирался взволнованно, будто в любой момент ждал, что к ним подойдут и попросят подтвердить возраст. — Не смотри так зашуганно, это привлекает внимание. — Найвс пихнул брата в плечо, заметив, чем тот занимается. — Мы несовершеннолетние, — напомнил в сотый раз Вэш. — Знаю. — И мы сидим в баре. — Верно. — Най!! — Что? — Это незаконно. К тому же вредно для растущего организма… — Ничего не знаю. Себе я уже, как видишь, налил. Вэш наблюдал встревоженным взглядом, как Най во второй раз подошёл к кранам, медленно повернул деревянную ручку и без малейших зазрений совести наполнил ещё одну кружку из кеги. Светлое пиво янтарно пузырилось внутри, прикрытое сверху внушительной пенной шапкой. Найвс вернулся за стойку и водрузил полную кружку перед Вэшем. — А теперь пей. Тот замотал головой. — Ну зачем мне это? Я ведь никогда не… — Пей, — зарычал Найвс и, словно извиняясь, уже мягче добавил: — Тебе станет легче... Поверь мне. Вэш с сомнением покосился на брата, уже собираясь ещё что-то сказать, но, видно, нечто такое он нашёл в его взгляде, или голосе, или выражении лица, что заставило его передумать, пересмотреть своё мнение и действительно… в этот раз просто поверить ему. Он придвинул к себе кружку. Постучал по ней пальцами. Ещё раз всё взвесил. Пена на кружке Ная уже начала опадать. — Эх, была-не была. Твоё здоровье, — криво усмехнулся Вэш, прежде чем с головой нырнуть в хмельный омут. Найвс, словно заворожённый, с жаждой пилигрима в пустыне наблюдал за тем, как близнец его делал свой первый глоток. «Поверь мне», — вновь и вновь повторял он про себя, и это не было пустым звуком — утешительной фразой, которую просто необходимо сказать: для того, чтобы спутник успокоился и сделал так, как захотелось ему в импульсивном минутном порыве, или для того, чтобы сделать вид, что панацея из этого так себе, но хуже спутнику от неё точно не будет — «уж поверь моему опыту, я пробовал сам»… Нет, он сказал это от всего сердца. Искренне. Он и сам частенько ходил сюда, чтобы топить тяжёлую мысль в алкоголе. Освежал голову, начиная видеть вещи чётко и ясно. Проблемы и глупая влюблённость наутро никуда не девались, но, по крайней мере, он больше не спрашивал себя, почему именно так. Почему из сотен миллионов людей в этом мире ему суждено было безвозвратно утонуть именно в нём… Алкоголь прочищал его сломанный мозг. In vino veritas и всё такое. На другом конце бара кто-то весело вскрикнул — компания завсегдатаев доигрывала партию в дурака. Вообще с тех пор, как они зашли сюда, в баре стало многолюдней, тесней; и если Вэш обожал человечество, но побаивался серьёзных скоплений людей, то Найвс ненавидел людей, но чувствовал себя превосходно в огромной толпе. Парадокс. Вэш допивал свой напиток жадными, большими глотками, не обращая внимания ни на что прочее в этом мире. Найвс и не думал остановить его хоть как-нибудь — словом, жестом. Глаза Вэша горели ярко; щёки пылали; он был красив своей привычной, бесхитростной красотой, и это снова напомнило Найвсу, как он был влюблён по уши в собственного близнеца. Пришла его очередь глушить свои чувства в пиве. — Нечестно… — бормотал тем временем Вэш, неловко утирая рот рукавом алой куртки. — Если бы я заранее знал, что они меня бросят, я бы не влюблялся ни в кого из них изначально. Я бы… я бы другую искал. Найвс согласно кивнул и сделал неторопливый глоток. Это и вправду было несправедливо: Вэш всегда влюблялся в тех, кто изначально готов был променять его на других. Не таких хороших, не таких открытых и честных. Отпив с четверть напитка, он протянул руки к брату, задумчиво рассматривавшему свою осушённую кружку, и мягко положил ладони на мышцы его напряжённых плеч. — Они просто никогда не обнимали тебя вот так. — С этими словами он стиснул близнеца в объятиях, крепко прижимая к себе, и Вэш, кажется, совершенно не возражал против этого. Наоборот — он рассмеялся, прервав череду тихих всхлипов, и с готовностью обнял своего брата в ответ. «Ну как тебя вообще можно бросить?» — подумал Найвс, оставляя мимолётный поцелуй на худенькой шее. Они сидели вот так, очень дружно обнявшись, а через десять минут Най понял, что Вэш, оказывается, совсем не умеет пить. Ничего себе… У него самого трезвости после трёх пенных кружек было хоть отбавляй, хоть дели на других; потому он и думал, что уж от одной-то кружки светлого сорта его младшему брату ничего не будет… Выходит, на Вэша алкоголь действует больше. Любопытно. И мило. Он обязательно запомнит эту черту. Отодвинувшись, Найвс окинул близнеца восхищённым взглядом и в который раз за вечер… нет, жизнь понял, что бесконечно любит всё в Вэше: от родинки под левым глазом, что была симметрична его собственной родинке справа, до глупой привычки напевать сентиментальные песенки в дýше — у него был звучный и глубокий голос, про который он часто забывал и использовал крайне редко, в повседневности предпочитая более высокие «беспечные» ноты, но в одиночестве, в моменты, когда никто на него не смотрел… Найвс отставил, почти отбросил от себя допитую кружку. Крутанулся на стуле. Наверное, пиво в этот раз всё же было крепче обычного, иначе как объяснить его странный порыв наклониться к брату и поцеловать его в самый краешек рта? Он уже отпустил плечи Вэша, ещё раньше разомкнув их объятия, как вдруг, к его удивлению, Вэш потянулся к нему, отвечая на поцелуй. Найвс задрожал — всем телом. В груди бутонами распускалось пламя. Боже милостивый. Прости меня, ведь я совсем не ощущаю вины. Я слишком увяз в нём. Я чувствую себя потрясающе. Он осторожно заключил в ладони лицо плохо соображавшего Вэша — прямо как в доме всего час назад, — огладил его волосы, веки, ресницы… Он боялся прикоснуться к нему. Он хотел целовать его снова и снова. Он позволил себе сделать это — во второй и (клянусь, господи) в последний неосознанный раз. Он знал, что наутро Вэш вспомнит всё — у него слишком хорошая память для этого. Примет ли он случившееся? Интересный вопрос. Найвс в последний раз провёл пальцем по щеке близнеца и со вздохом оттолкнулся от стойки. Решено: сейчас он вернёт Вэша домой и сделает так, чтобы наутро его горе исчезло. Он останется рядом. Он будет беречь его, не позволив очередной чёрной твари вероломно сломать его чуткое сердце. На большее надеяться он не посмеет… но всё же утащит иголку, возьмёт новую нитку и перепишет судьбу — да не одну, а тысячи тысяч, — если от него потребуется именно это. А пока он бережно укроет пледом своего близнеца, любовно огладив родинку на щеке — знак, дарованный судьбой им обоим… Пожелав, чтобы в душе у Вэша всегда были мир и любовь. Пожелав, чтобы этой ночью его больше ничто не тревожило.