Это всё твоя вина

"Ты для меня пока всего лишь

маленький мальчик, точно

такой же, как сто тысяч других

мальчиков. И ты мне не нужен.

И я тебе тоже не нужен.

Я для тебя всего только лисица,

точно такая же, как сто тысяч

других лисиц.

Но если ты меня приручишь,

мы станем нужны друг другу.

Ты будешь для меня

единственным в целом свете.

И я буду для тебя один в целом

свете..."

– Антуан де Сент-Экзюпери

"Маленький принц"

***

      Рутинная прогулка Киришимы за стаканом воды перед сном сразу же закончилась, даже не начавшись.       Было уже десять вечера, когда, выходя из собственной комнаты, Киришима столкнулся с кем-то в дверях. Это был Бакуго.       Что-то в груди Киришимы неприятно сжалось – на Бакуго совсем не было лица. Ни привычного вызывающего оскала, ни насмешливой ухмылки, даже брови, что обычно были сдвинуты к переносице, сейчас были абсолютно расслаблены. Даже глаза Бакуго направил в пол. Это совсем было на него не похоже.       – Бакуго, у тебя что-то случилось? – обеспокоенно прошептал Киришима, боясь спугнуть этого (которого ему раньше не доводилось видеть) Бакуго.       Никакого ответа не последовало. Казалось Бакуго даже не слышал его голоса. Может, он ещё не успел понять, что стоит в коридоре не один и что дверь, за которой он неизвестно сколько пребывал, давно была открыта. Киришима сделал шаг вперёд и замер, увидев, как Бакуго перевёл на него взгляд. Бездонные алые глаза, такие же как и у Киришимы, блестели, отражая от себя свет, льющийся из чужой комнаты.       – Что-то случилось? – аккуратно повторил Киришима, делая еле заметный шаг вперёд.       Снова молчание. Оно пугало Киришиму, наверное, даже больше, чем ночные кошмары из детства.       В этот момент Киришима заметил, что Бакуго со всей силы сжимает кулаки. Его что-то волновало, думал тогда Киришима, но он не хотел или не мог пока что сказать, что именно.       Бросив попытки прочесть мысли нежданного гостя, Эйджиро положил руку на плечо Бакуго и почувствовал: футболка – и вероятно не только она – была насквозь мокрая от пота.       – Бакуго, ты весь мокрый! – У Киришимы перехватило дыхание. Что же стряслось с его другом? – Тебе срочно нужно переодеться! Ты можешь простудиться.       Бакуго лишь отвёл глаза в сторону. Он не стал сопротивляться, когда Киришима поспешил затащить его в свою комнату, и так же послушно сел на чужую кровать.       – Вот, надень, – сказал Киришима, протягивая Бакуго одну из своих чистых, сухих футболок.       Медленно, будто лишенный сил, Бакуго, не проронив ни слова, стянул с себя футболку, оголяя торс. По его груди скатилась капелька пота, потом ещё одна. От него пахло жённым сахаром.       Киришима почувствовал, как сердце бешено начало колотиться у него в груди. Если ли бы Бакуго поднял на него глаза, то увидел бы, как румянец горел на его щеках.       Бакуго взял свою мокрую футболку и принялся вытирать остатки пота со своего тела. Руки, грудь, живот. Со спиной было сложнее, поэтому Бакуго не стал сильно напрягаться и вытер её как попало.       – Спасибо, – наконец-то выдавил из себя Бакуго, натягивая чужую футболку. Она пахла Эйджиро.       Киришима кивнул, забрал мокрую футболку и положил её на стул, мысленно отмечая для себя не забыть утром положить её в стирку.       Следом Киришима протянул Бакуго сухие домашние штаны. Он предположил, раз футболка Бакуго насквозь мокрая (хоть выжимай), то, вероятно, и штаны у него будут точно такими же.       – Отвернись, – попросил его Бакуго.       Стоя спиной к Бакуго, Эйджиро невольно представил его обнажённым. Тяжелые тренировки, а затем и общий душ – они привыкли видеть друг друга голыми. Но сейчас, когда они были только вдвоём в этой комнате, обстановка приобретала более интимный характер.       – Всё, – сказал Бакуго.       Киришима поспешил выкинуть пошлые образы из головы и мысленно извинился перед Бакуго. Друзья не должны представлять друг друга голыми.              –Мне приснился кошмар, – хрипло произнёс Бакуго.       Киришима сел на краюшек кровати, криво улыбнулся и убрал всё также мокрую прядку волос, лезущую Бакуго в глаз.       – Ты не хочешь сходить в душ, бро? Тебе сразу же станет полегче.       – Может быть, – ответил Бакуго. – Но не сейчас.       Они сидели на кровати в полной тишине, пока Киришима не вспомнил, что всё это время его мучала дикая жажда. Сказав, что скоро вернётся, Киришима покинул комнату.       Вновь очутившись в комнате, Киришима застал Бакуго на том же месте, но теперь он не сидел, а лежал на кровати. Укутавшись одеялом, Бакуго создавал впечатление спящего человека.       Киришима подошёл поближе и присел на корточки, стал вслушиваться в дыхание Бакуго. Казалось, он сопел. Киришима ещё никогда не видел Бакуго спящим. Бакуго был совсем другим – беззащитным. Так и хотелось обнять его и не отпускать.       Бакуго уткнулся лицом в чужую подушку. Его непослушные волосы (та их часть, что была сухой) торчали в разные стороны, от чего выглядел Бакуго забавно, даже мило. Рот Бакуго был слегка приоткрыт. Его губы были слегка потрескавшимися, но это не помешало Киришиме представить, как он их целует.              – Бакубро, – позвал его Киришима, – попей водички.       Бакуго сразу же распахнул глаза и сел в кровати, будто совсем и не спал до этого. Такая реакция напрягла Киришиму. Теперь он не мог до конца быть уверен, что его глазение осталось незамеченным.       – Спасибо. – Одним глотком Бакуго опустошил пол стакана. Он выдержал небольшую паузу, прежде чем продолжить: – Не спрашивай меня ни о чём – всё равно не отвечу.       – Ладно.       – Но, – Бакуго замялся. – Могу я сегодня поспать тут?       – Конечно, бро. Если ты так хочешь, можем поменяться комнатами, – подбадривающе улыбнулся Киришима. – Надеюсь, это не из-за того, что у тебя в комнате паук, – попытался пошутить Киришима, но Бакуго же не оценил шутку или, может, просто не придал ей значение.       – Нет, – ответил Бакуго. – Нет там паука.       – О, ну так это отлично!       Киришима уже встал, собираясь уйти, когда почувствовал, что на его запястье сжались чужие пальцы.       – Я имел в виду тут с тобой. Можешь просто полежать со мной? Совсем немного. Я потом уйду.       Не долго думая, Киришима кивнул, откинул край одеяла и забрался в постель. Бакуго прижался стенке. Они были на расстояние пары сантиметров друг от друга. И с каждой секундой Киришиме становилось всё труднее дышать.       – Тебе приснился кошмар, поэтому ты тут. Почему именно я?       Бакуго был человеком слова. Раз он сказал, что не станет отвечать на вопросы, так оно и будет. Киришима снова увидел привычное выражение лица Бакуго – он хмурился, явно не довольный вопросом хозяина комнаты.       – Я должен был попытаться, – улыбнулся Киришима. – Ладно, спокойной ночи, Бакубро. Только не описайся мне в постель, лады?       Киришима уже почти видел в своём воображении, как за такую искромётную шутку ему в лицо прилетает парочка мощных взрывов. Но, к своему искреннему удивлению, их не последовало. Бакуго лишь кивнул и перевернулся на другой бок. Киришима последовал его примеру. Затем он встал, потушил свет и снова улёгся в постель.       Через какое-то время Киришиме начало казаться, что запах карамели был у него не только в носу, но и во рту. Бакуго был везде. В воздухе, в постели и... в голове Киришиме.       Лёжа в кровати с Бакуго по соседству, Киришима никак не мог перестать фантазировать о их близости. Это было неправильно, и Киришима это знал. Но ничего не мог с этим поделать. Одна мысль о том, что Бакуго рядом, сводила его сума.       Киришима представлял, как пристраивается со спины к Бакуго, лежащим рядом с ним. Как прижимает его к себе обеими руками и утыкается носом в его шею, вдыхая запах жённого сахара, а потом целует. Целует шею, плечо...       Киришима останавил себя, не позволяя мыслям развиваться дальше.       Не имело значения, почему Бакуго пришёл именно к нему, всё равно у Киришимы не было шансов. Так он думал. Такие люди, как Бакуго, не связывают свою жизнь с такими, как он. Таких людей ещё называют карьеристами. Главное для них добиться наибольших высот в своей сфере. Их не интересует ни построение личной жизни, ни... такие неудачники как Киришима.       Эйджиро это понимал, поэтому давно для себя решил, что постарается делать всё возможное, что бы просто имень возможность находиться рядом с Бакуго и поддерживать его.       Из потока собственных мыслей Киришиму вывел тихий голос Бакуго.       – Не могу уснуть, – поделился Бакуго с Киришимой.       В лунном свете Эйджиро видел уставшее лицо Бакуго.       – Можно я тебя обниму, Дерьмоволосый? – с опаской (понимая всю странность вопроса) спросил Бакуго.       – Ты хочешь меня обнять?       Всё так же – ответа нет. Лишь выжидающий взгляд.       – Если тебе это поможет, можешь... – не успел Киришима договорить, как Бакуго придвинулся ближе. Уже в следующую секунду он обеими руками обвил Эйджиро.       Щекой Бакуго прижался к груди Киришимы. Помедлив, Эйджиро неуверенно положил свои руки Бакуго на спину. Не удержавшись, он пару раз провел ладонью вдоль спины Бакуго. Тот даже не дернулся, возможно, расценив это как акт заботы (собственно этим оно и являлось, вопрос лишь заключался в том, уместно ли это сейчас было или нет).       – Можно я тебе кое в чём признаюсь? – спросил Киришима. Он почувствовал, как Бакуго напрягся в его объятьях. Это был единственный вопрос на который он ответил этой ночью.       – Нет, – сказал Бакуго тоном, не требующим возражений.       Киришима смог уснуть только под утро, в то время как Бакуго проспал всю ночь сном младенца.       Что на утро, что на следующий день Бакуго так и не ответил Киришиме ни на один вопрос, связанным с его ночным визитом.       И лишь через пару недель Бакуго не выдержал и выбросил такую фразу: "Ты сам в этом виноват, Дерьмоволосый!". Чтобы это не значило.