Р+Д=любовь

13 июня. Громкая столовая, столики для четырёх человек, смех и крики детей, а так же раздраженные вожатые. Раздраженные не только от плохого сна, но и от утренних отчитываний зам-директора лагеря, что была недовольна отрядами. Руслан сидит и пьёт чай, заедая иногда кусочками батона. Сегодня он пропускает завтрак, ведь дали все, что ему нельзя есть. Творожная запеканка, политая сгущенным молоком, клубничный йогурт, а так же небольшой кусочек масла. По сути, брюнет виноват сам, ведь в начале смены главному врачу нужно было указать, какие продукты он не ест, но как обычно об этом забыл. Друзья Тушенцова заметили, что парень был явно не в лучшем настроении. — Рус, может ты скажешь вожатым, чтобы тебе заменили твою порцию? — Спросил беспокоясь Ромадов, что уже почти доел свою еду, оставив лишь маленький творожный кусочек на тарелке. — После завтрака скажу, иначе так и буду все дни. — Ответил ему Тушенцов. — Ты как кстати после приступа? Тебе лучше? — После вопроса от Ильи брюнет много раз кивнул. — Вчера ты нас пиздец как напугал, хорошо хоть Даня вовремя был. — Да, Даня... — Тихо прошептал Руслан, опуская карие глаза вниз на тарелку, что была абсолютно не тронута. Даня сидел с ним рядом в изоляторе, гладил его волосы. Руслан мог смотреть в его голубые глаза вечно, но не мог. Тушенцов понимал, что рыжий взрослый человек, а он подросток, что влюбился в него, но так хотелось. Так хотелось признаться ему, так хотелось хотя бы обнять его, но боялся, что после этого его возненавидит тот, кого он так любит. Может стоит спросить совета, только аккуратно... — Слушайте, скажу вам по секрету... Мне понравилась одна девочка и я вот думаю как ей признаться. Вы можете как-то посоветовать, что такого сделать? — Спросил осторожно Тушенцов, кусая немного губы. Надеюсь не заметно, как нагло я им вру... — Ну, смотри. Если ты с ней хорошо общаешься, то можешь попробовать остаться с ней на едине и признаться в своих чувствах. В этом ничего страшного нет. — С улыбкой на лице дал свой совет Коряков, уверенно вздергивая вверх кончик носа. — Ага, вот только Ксюше ты никак не признаешься... — Не успел Коля и продолжить, как в затылок его ударяет рассерженный Коряков, что сидел рядом с ним. — А так, можешь попробовать. Думаю у тебя получится. — Затем Руслан несколько раз кивнул, а после начал думать. Какое подходящее место для признания?... *** Веселые старты должны были проходить около 3 корпуса, то есть на футбольном поле с беговой дорожкой в 30 метров. Солнечный дневной свет ярче красил своими лучами и так зелёную траву, красивые ухоженные клумбы цветов, а капли росы блестели от прошедшего ночью дождя. Вожатые раскладывали на землю цветные кольца, обручи, хоккейные клюшки, а так же мячи. Сначала эстафета начиналась со старшей категории с 1 по 3 отряд, а затем уже шла младшая категория с 4 по 6 отряд. На место судьи стоял вожатый Данила, так как  физрук сейчас находился с 6 отрядом на велосипедах вместе с Лизой, ведь пока старшие соревнуются друг против друга, то вот младшие развлекают себя на кружках. Каждому ребенку сказали одеться в спортивную одежду и Руслан не исключение. Черные шорты с белыми полосами по краю он одолжил у Ромадова, футболка с принтом, а так же изношенные кеды с торчащими из всех сторон нитками. Но карие глаза с очарованием наблюдали за рыжим вожатым, что стоял и разговаривал с Гридиным, что тоже был в спортивной форме как тренера футболистов. — Если кто-то да пораниться, в изолятор к Юрию Николаевичу ведёшь ребёнка ты. — Хмыкая указал Никита, слегка толкая Кашина в плечо. — Да понял я, понял. Ты бы мне лучше помог найти чёрную мантию, для сегодняшней игры, а то вроде с парнишками из 1 отряда прибирались, но найти так и не можем. — Ты не забывай ещё, что у тебя сегодня литературный вечер. Все у тебя готовы к нему? Директор придёт посмотреть. — Ой, да они у меня всё уже выучили. Точно не подведут. — Гордо сказал Даня, посматривая на подростков и детей, кому уже нетерпелось начать и побеждать. Данила свистнул громко в свисток, висящий на его шее, и стал подходить ближе к своему месту. — Итак, первый, второй и третий отряд в колонну становись! — Сказал чётко и громко рыжеволосый вожатый, поднося свисток к губам для повторного свиста. Разъяснив некоторые правила безопасности, вожатый махнул рукой вниз со свистом, обозначая, что пора проходить эстафету. Оббегая конуса и обручи, дети старались как можно скорее передать очередь другому человеку. Один за одним, каждый отлично справлялся с препятствиями и наконец очередь дошла до Руслана. Прошёл он практически идеально, вот-вот он передаст цветную палочку Ксюше и... Падает, сдирая свои колени в кровь из за жёсткого покрытия беговой дорожки. Подростки слегка затихли, но тут же продолжили болеть за остальных, ведь до 1 места оставалось совсем ничего. К Тушенцову тут же подбегает Данила, поднимая подростка на ноги. Кровь текла с грязных колен маленькими струйками, а брюнет уже представлял, как сильно ему будет щипать от какого нибудь йода или зелёнки. — Русь, ну надо же поакуратнее быть. — Осматривая его колени, выразился на него Даня. — Идём в изолятор, будем твои ноги обрабатывать. — Даня взял его за запястье, крикнув Гридину, чтобы тот продолжал эстафету. Идти нужно было недолго, ведь находился изолятор рядом с игровым корпусом. Зайдя в него, вожатый прошёл к кабинетам и не увидел никого. Возможно персонал лечит сейчас болеющих детей, ну или ушли в лечебный корпус. — м-да, даже Юрия Николаевича нет здесь. — Сказал чуть закатывая глаза Кашин, посадив Руслана на скамейку, а сам пошёл за перекисью и пластырями. — Вроде главный врач, а все время где-то шляется. — Да этот Корней Корнеич особо и не лечит своими процедурами. — Возмущаясь поддержал его Руслан, смотря на свои окровавленные колени. — Почему Корней Корнеич? — Усмехаясь спросил Данила, присаживаясь на одно колено перед ним. На его губах была приятная улыбка. — Вы всех нас персонажами из Лунтика решили назвать? — Ну, бабка, что делает массаж на 1 этаже это Баба Капа, Мила это женщина на инголяции, а медсестричка маленькая это Кузя. — Лукаво улыбаясь, рассказывал Руслан. — Фантазеры блин... — Хмыкнув сказал Данила, начав обрабатывать коленки Тушенцова. Тут он вспомнил советы Ильи, как нибудь наедине остаться признаться в своих чувствах. Была бы вместо Дани, например, девушка, не было так страшно признаться. Сейчас это шанс... Над ними повисла минута тишины. За окном были слышны крики детей и пение птиц, но Данила решил первым прервать их молчание. — Не падай так больше, Русенька. Иначе вместо Корней Корнеича начну лечить я. — С усмешкой выразился Даня, посматривая в карие глаза, что все время смотрели вниз. — Даня... — Серьёзно сказал Руслан, поднимая свой взгляд в голубые глаза напротив. Кашин замолчал, а улыбка с его лица почему-то резко спала. — Вы мне нравитесь... — В смысле, как вожатый я тебе нравлюсь? Что ты имеешь в виду? Я не понимаю, Руслан... — До последнего надеялся Данила, прикусив слегка нижнюю губу от нервов, в надежде, что это не что-то серьёзное. — Нет, я люблю вас... — Ответил на его вопросы Тушенцов, поджавший от сильного волнения итак обветренные губы. Голубые глаза распахнулись и смотрели прямо на брюнета, в страхе, сомнении и лёгкой нервозности... *** Flashback... Год назад, середина июля... За столь не слишком долгие, но и не маленькие годы работы вожатым я понял некоторые нюансы этой профессии. Можно начинать от месячной зарплаты, а заканчивать до разных происшествий среди отрядов и даже других вожатых. Страшнее всего было накосячить с руководством лагеря. Не посчитал всех детей на обеде, чуть не потерял ребёнка, ну или включил запрещенную песню на дискотеке. На планерке каждый отчитывался перед зам-директором. Её голос все ещё остался звенеть у меня в ушах, после свинарника в столовой моего отряда. Но то, что запомнилось у меня в голове надолго: её кабинет, напряжённая тишина и хладнокровный взгляд в мою сторону... Солнечный и жаркий июльский день ярко освещал центр администрации. Около него стоял вожатый Данила, пересчитывая детей, ведь многие дети кашляли, а остальные не должны потеряться. — Четырнадцать, шестнадцать... Арсений не бегай! — Громко крикнул вожатый Данила, ловя на ходу несущегося ребёнка. — Ну вот почему именно с этим отрядом я один?... Рома не мог со мной хотя бы на ещё одну смену остаться? — С ноткой лёгкой обиды проговорил Кашин, снова сбившись, когда считал детей. Но тут на голубые глаза вожатого попадаеться девушка среднего роста, а так же с ярко розовыми волосами. Данила часто её видел, в особенности на выступлениях 1 отряда, ведь там она активно принимала участие. Даня тут же пытался вспомнить её имя, ведь про неё он много раз слышал.  — О! Ты же... как тебя... — Можете называть меня Лера, просто Лера. — С лёгкой улыбкой на накрашеных губах сказала девушка, подходя ближе к Кашину. — Тяжело наверное с детьми работать, так ещё и не спать практически, да? — Есть такое. А скажи мне, просто Лера, где твои вожатые и отряд? — Спросил, приподнимая одну бровь Кашин, смотря на девушку с розовыми волосами. — Отряд на кружках, а вожатые спят, ну а я шла на волейбольную площадку. Может стоит вам помочь? — Спросила она вожатого, подходя к детям поближе. — Да, давай. — После пары секунд обдумывания Кашин согласился... С этого всего и началось. Лера подавала мне разные знаки внимания: дарила самодельные подарки, помогала мне, часто подходила пообщаться и была довольно тактильной по отношению ко мне. Старалась всячески касаться моих рук, словно пытаясь взять за руку. Было странновато такое чувствовать, но ещё странне было то, что я поверил ей. Как бы мы не пытались скрывать наши отношения их рано или поздно заметят. Как и кто? Руководство лагеря под камерами, которые буквально разбросанны по всей территории. Сначала провели беседу с психологом с Лерой, а затем провели беседу со мной, вот только уже с директором. Весь в волнении и растерянности я стоял на этом красном ковре перед строгой пожилой женщиной, как будто я школьник, который снова что-то натворил перед учителем. Она медленно игралась с кнопкой шариковой ручки, пока осматривала вожатого перед ней. Спустя пару минут директриса всё таки заговорила. — Ты ведь прекрасно понимаешь почему здесь находишься, я права? — Серьёзно спросила его женщина, постукивая ручкой по столу. — Не хочешь же так рано за решёткой оказаться, да? — Нет, не хочу Алёна Викторовна... — Проговорил, смотря в пол Данила. Он прекрасно понимал, на что идёт и как все это может обернуться. — Ну значит так, Кашин, если подобное хоть раз повториться, то ты отсюда вылетешь сразу в ментовку. Ты молодой, пожалею, но во второй раз я не буду тебя защищать... — Вздернув брови вверх она в последний раз бросила взгляд на вожатого, а затем жестом указала покинуть её кабинет, что собственно Даня и сделал. Я всячески прекратил контактировать с Лерой, а она в итоге уехала по среди смены, что даже было для меня лучше. Я не расстроился об этом, наоборот мне стало легче, ведь не было такого напряжения как в те дни. Всегда стараюсь забыть эту историю, возможно она со многими бывала даже не один раз, но снова рисковать я не стану никогда... *** Даня молчал. Он не знал, что ответить и как сформулировать свои слова, дабы правильней их преподнести юноше. Он слышал много историй от своих коллег, как в них влюблялись как маленькие дети, так и подростки. Спустя несколько минут он приоткрыл рот, чтобы заговорить. — Руслан, понимаешь... Я несу ответственность не только за свой отряд, но и за любого ребёнка в этом лагере. Даже за тебя. Я здесь работаю, ты здесь отдыхаешь и между нами не может быть никаких отношений. — Даня старался спокойно объяснить Руслану. Было видно, что глаза брюнета бегали туда сюда от волнения, а ноги его тряслись. Слегка, Кашин держал его руки в своих, оказывая лёгкую поддержку. — Дань, но мы же можем... — Но Тушенцова перебивают, резко вставший с колен Данила и отдергивающий руки от брюнета. Он прикрыл свое лицо руками, шагая из стороны в сторону. — Нет, Руслан, мы не можем... — Чётко выразился уже выходящий из себя вожатый. — Мы можем быть вместе в тайне! Можем обниматься, где никто не видит, или целоваться, там где нет камер. Я очень люб... — Но не успел Руслан продолжить своё признание, как Кашин резко опрокидывает со стола стеклянную баночку спирта, что разбилась громко о белую плитку. — Ты блять не понимаешь? Ты хочешь, чтобы меня уволили или посадили? Я итак в прошлом году чуть отсюда не вылетел, а ты видимо решил повторить это дело! Спасибо, Руслан, я зол что не на есть сил! — Даня вот вот был готов наброситься на него, но держался, держа полтора метра дистанцию. Глаза Тушенцова намокали, но так же смотрели с любовью на злого Кашина. Брови Руслана нахмурились, а губы поджались в тонкую полоску. В горле встал ком. — Да пошёл ты, гандон! — Обиженно сказал Руслан, уходя как можно скорее из медкабинета и изолятора, оставляя рассерженного Кашина с огромной спиртной лужей на полу и осколками коричневой баночки, что разлетелись по всей комнате. Руслан шел до корпуса, агрессивно вытирая с глаз набежавшие слезы.Никто мне нахуй не нужен... Руслан быстрым шагом заходит в корпус и как можно скорее пытается добраться до комнаты. Зайдя, Тушенцов хлопает за собой дверью и его терпение сдерживать эмоции кончается. Глаза намокают, слезы предательстки заструились по щекам. Он падает на пол от безвыходности и поджимает ноги к груди, обхватывая их дрожащими руками. В ушах звенело, тело трясло, агрессия и обида мешались в единое целое. Руслан хватается за волосы и сжимает их с силой, чуть ли не начинает рвать их на себе, поджимая губы. В горле образуется неприятный ком из-за которого проглотить накопившуюся слюну становится невозможно. В моменте, Руслан даже не осознает, когда и как Коряков успел ворваться в комнату. Он стоял с приоткрытым ртом от удивления. Илья медленно закрывает дверь их комнаты и начинает подходить ближе к Тушенцову, что торопливо вытирал следы от слез на щеках. — Руслан, что случилось? — Спросил все ещё поражённый Коряков. Он сел около него на пол, готовый выслушивать причину его состояния, по крайней мере надеясь, что он хоть что-то расскажет. — Пидорас я... Вот что случилось... — Всё ещё в некой агрессии ответил ему Тушенцов, отворачивая голову в сторону. — А понятней? — Чуть закатывая глаза снова спросил юноша. — Да блять Даню я люблю пиздецки как! Никакая девчонка мне не нравится. — Скрещивая руки на груди, признался Руслан, шмыгая носом. — В смысле? Какой Даня? Вожатый 6 отряда? — Недоумевая расспрашивал Коряков, но после, нахмурив брови к переносице, чтобы быть серьёзнее он схватил плечо своего соседа по комнате. — Так! Рассказывай все с самого начала! — Ну и Руслан принялся рассказывать: как в изолятор они вместе шли, как он ему про клички рассказал, как он ему признался ну и конечно же как Даня на него сорвался. — ...Теперь я здесь, реву как сука... — Более менее после своего рассказа брюнет успокоился, но глаза всё ещё остались красными, а нос заложенный. — И что теперь делать?... — Я думаю он не со зла, правда. Вам стоит вместе поговорить, все пройдёт хорошо. — Чуть подбодривающе Илья обнял Руслана за плечи одной рукой, а затем добавил в конце. — А если нет, то гандон твой Даня. — После этой фразы оба парня усмехнулись. — Я попробую, но не обещаю, что смогу... — Давай, Руслан! Яйца в кулак взял и пошёл. А теперь иди умойся, потому что мы скоро идём на процедуры. — Проговорил с небольшим энтузиазмом Илья, и подтолкнул Тушенцова к ванной. *** Вот и наступил долгожданный литературный вечер. Вожатые стояли около своих детей, а руководство лагеря сидело у сцены на диванчиках. Начиналось все с девочки с 4 отряда, что своим стихотворением начала всё мероприятие. Каждый выступающий был одет парадно, как на школьной линейке: белый вверх, чёрный низ. Так и здесь, у каждой девочки были заплетены косы, а мальчики были опрятно одеты, как с иголочки. Затем, девочка ведущая ушла, а из-за кулис вышли пару человек для сценки. Мама с ребёнком, дети, прыгающие через скакалку и играющие в мяч, старушки и молодой парень, заигрывающий с красивой девушкой, кем являлись Илья и Ксюша. Изначально за вместо Ксюши должна была играть другая девочка со 2 отряда, но её положили на лечение в изолятор. Тут начинает играть с колонок всеми известное объявление, а все, стоящие на сцене, замирают. Выходят 2 девочки с 5 отряда, с микрофонами в руках. Они рассказывают свое стихотворение, о начале великой отечественной войны. Все снова выходят со сцены, а на их место встают Ромадов, Лера, а так же Ксюша с песней "Закаты Алые". Коля играет перебором на гитаре, зажимая пальцами струны на грифе для нужных аккордов, а в это время две красивые девушки поют песню. Пока все находились в правой кулисе, Руслан единственный сидел в левой на какой то железяке. Его взгляд все так же был направлен на рыжего вожатого, что немного волновался и суетился за ребят. Он бы не стал обращать на него внимание, тем более после случившегося утром, если бы Даня не обнимал каждого ребёнка, перед его выходом. А обнимет ли он Руслана так же крепко и поддерживающе, как и других? Захочет ли он этого или побоиться? Пока Тушенцов рассуждал сам с собой над своими вопросами и над их ответом, он неожиданно прослушал пол выступления и забыл, за кем выходит. Благо к нему уже пробирался Илья, ловко и незаметно пробежавший к его кулисе. Он сел рядом с ним на его железку, заглядывая на его лицо со слабой улыбкой. — Ты все ещё расстроен из-за Дани? — Спросил шёпотом Коряков, вспоминая, что чувствовал Руслан в то время. — Да, расстроен. Тебя даже обнял, а меня боится, сука... — Смотря себе в ноги ответил ему брюнет, поджимая губы и хмуря бровки. — Он за всех сейчас волнуется, даже за тебя. А меня он к тебе послал, чтобы ты к нему подошёл. — Проговорил неторопливо Илья, выхватывая из рук Тушенцова листок со сценарием. — Рус, скоро твой выход! Иди бегом к нему! — Да пошёл он нахуй, не пойду я к нему... — Руслан, блять, сам же потом жалеть будешь. Быстро пошёл. — Уже невыдерживая сказал Коряков, выталкивая Тушенцова с железки и подгоняя идти к Кашину. С неохотой в лице, брюнет всё таки сделал то, что просил его друг. Уже через пару секунд он стоял перед Данилой, опуская глаза в пол, чтобы не смотреть на него. Стесняется... Рыжий на него смотрит с лёгким удивлением. Видимо не ожидал, что все таки придет к нему. Он подошёл к Тушенцову ближе, ставя свои большие ладони на его слегка сутулые плечи. — Скоро будет твой выход, Руслан. Я уверен, что ты справишься и пройдёшь через свой страх сцены и волнение. Так же... — Но его перебил усмехающийся брюнет, ведь никакой сцены он не боится. — Да не ссу я, успокойтесь... — Чуть закатывая глаза ответил Кашину на его слова поддержки, но Руслан все так же смотрел в голубые глаза, что отражали подростка в зрачках. — Ладно-ладно, с тобой я ещё поговорю. А сейчас выйди и расскажи свою часть, я верю в тебя... — И Даня, как и всех выступающих детей, обнял Тушенцова крепко, поглаживая по спине. Обнимались они не так долго, секунд 15, но этого было достаточно для них обоих. Большие руки грели юное тело, скидывая все прошлое волнение перед выходом, перед Даней, перед собой. Но рано или поздно этот момент заканчивается и Кашин первым распускает объятия. На его губах мягкая улыбка, а голубые глаза с лаской смотрели в щеньячьи напротив. — Ну все, Катя уже заканчивает петь и выходишь ты, как на закрытие нашего литературного вечера. — Сказал улыбающийся Кашин, а после потрепал брюнета по волосам. Может он больше не обижается на него? Тушенцов же недовольно нахмурил брови к переносице, но после тоже улыбнулся Дане. Как и говорил рыжий, после Кати выходит Руслан. Он встаёт ближе к краю сцены, дабы его было лучше видно и начинает рассказывать свою часть. Говорит он с выражением, с точной серьёзностью, ведь мероприятие важное, а его подвести никак нельзя. За подростком из за кулис начинают выходить все участвующие перед минутой молчания. Весь актовый зал встал, почтя память своих родственников. Секунды заканчиваются и участвующие строятся в шеренгу на поклон. Другие отряды громко хлопали, кричали свои девизы и кричалки, а некоторые даже свистели. Что сильно радовало Кашина, так это то, что мероприятие всем понравилось... Вожатые уже давно всех предупредили в своем отряде, что сегодня после сонника Каспер проведет им квест. Нужно пройти все загадки по станциям, чтобы получить как можно больше жетонов. Каждому отряду дали по листку с нумерацией зданий в разных последовательностях. То есть если лечебный корпус отмечался под цифрой один, то до цифры два нужно было бежать чуть ли не до конца территории лагеря. Первый отряд построился в цепочку, держась за руки и направились к своей первой станции — учебный корпус. В нем не горел свет и был полностью в темноте изнутри. По одному подростки прошли внутрь, паралельно снимая со своих ног обувь. Перед ними стояли вожатые Даня и Маша в черных накидках. В руках девушки была большая горящая свеча, а на их лицах была пугающая безразличность. — Первый, позовите сюда вожатого... — Четко и серьезно произнесла Маша, а ее голос слегка зазвенел по комнате, накидывая еще более устрашающую атмосферу. К ней подошёл Юлик и ушел вместе с ней в одну из аудиторий. Двери громко хлопнули из-за чего подростки вздрогнули от неожиданности. Кашин же медленно открыл дверь 3 аудитории, указывая ладонью туда зайти всем отрядом. — Сели. — Злобно сказал вожатый, смотря на каждого подростка. Он поглядывал так же на Руслана, который бегал глазами по темной комнате с лёгким страхом, что было видно в его чуть дрожащих руках. В комнату резко заходит Маша, показывая всему отряду цифру три. — Мне нужно трое добровольцев. — После её вопроса пять человек резко встали со своих мест, вытягивая руку вверх как за партой в школе. — Вот вы идете за мной. — Она коснулась двух девочек и одного мальчика и повела их в коридор, громко хлопнув дверью. Спустя пару минут в коридоре раздались крики подростков. Многие удивились, а кто то реально испугался, что будет дальше. В комнату снова резко врывается Маша, проговорив ту же фразу. — Ещё трое добровольцев. — Тут Илья подпрыгивает первее всех с Русланом и Колей под руку. Маша сразу взяла их и приказала встать к стене в коридоре. Затем, она молча прошла к кабинету напротив, где горели свечи. На первой парте стояла та самая большая свеча, которую держала вожатая. — Ваша задача: задуть свечу криком. — Пха! Да легко! — Высказался над условиями Маши и подошёл поближе к свече. Он громко крикнул около пламени и свеча потухла, а вожатая дала ему его жетон. Руслан снова вздрогнул, слегка побаиваясь, но тут на него пальцем указывает Маша. — Ты следующий... — И снова зажгла зажигалкой фитиль свечи. Тушенцов встал и громко крикнул, примерно как и Илья, а свеча тут же потухла. В руках подростка оказался картонный жетон. Коле было легче всего задуть свечу, взяв техники парней. Три мальчика удачно справились с заданием и Маша указала пальцем к соседней аудитории. — Туда, живо... — Они кивнули и тихо направились к двери, но тут кто то хватает Руслана за плечи, а за спиной раздается знакомый голос. — Ты идёшь со мной... — Проговорил за его спиной Данила и взял Тушенцова за руку, ведя его на второй этаж. Они прошли в самую дальнюю аудиторию, чтобы их разговор никто не услышал. Вожатый закрыл за ними дверь и сел на парту второго ряда, смотря на Руслана перед собой. — Ну и зачем ты меня сюда привёл? — Спросил Руслан, скрестивший руки на груди. — Я... Извиниться хотел, за то, что произошло в изоляторе. Возможно из-за невысыпания я был такой нервный, прости... — Не громко извинился рыжеволосый, смотря в карие глаза, а затем взял руку Тушенцова. Он поджал губы в лёгком волнении, надеясь, что Руслан его простит. — Ты так и не ответил на моё признание... — Напомнил ему брюнет, смущённо опуская взгляд вниз. Он крепко сжимал руку вожатого, боясь отпускать её, словно Даня уходил навсегда. — А я сейчас отвечу... — Данила кладёт руку на щеку Руслана и приближает его лицо к себе в нежный чувственный поцелуй. Руслан весь раскраснелся бордовым румянцем, отвечая на поцелуй. Руки его оказались на плечах Кашина, а глаза закрылись, чтобы насладиться моментом. Но это довольно быстро закончилось, ведь в любой момент другие вожатые могли зайти в их аудиторию, поэтому Даня первый отстранился от Руслана с улыбкой. — А ты что реально квеста испугался? — Ну вообще-то да! Вы с Машей больше на сектантов походили, чем на призраков. — Довольно улыбаясь ответил ему Руслан, держа его щеки в своих ладонях. Хоть и во всем здании был выключен свет, Тушенцов все равно видел каждую родинку и веснушки вожатого любуясь, как во второй день лагеря. — А мы... Ну... В отношениях там?... — Пока нет. На территории лагеря я вожатый, а ты отдыхающий. Но вот после смены... — Даня хитро улыбнулся, интригуя Тушенцова, а после встал с парты на которой он сидел. Он обнял Руслана с любовью, почти как там, за кулисами, но в этот момент было намного приятнее брюнету чувствовать его объятия. — Но мы оба молчим, ясно? — Да, Даня... — Прошептал где-то в груди вожатого Руслан, а после поднял голову вверх, смотря в голубые глаза. Кашин мягко улыбнулся, а затем поцеловал Тушенцова в лоб, заставляя его ярко заулыбаться. — Я пиздец как рад. — Матом ругаться тебе никто не разрешал здесь, а теперь пойдём. Мне пора другие отряды пугать, а тебе проходить задания. — Левой рукой он потрепал его волосы, снова их распушив в разные стороны, а после добавил. — Ты ведь хочешь, чтобы я тебя после отбоя к себе подозвал? Сам понимаешь, для каких целей. На его вопрос Руслан улыбаясь кивнул несколько раз. Казалось, что этот день выдался бы самым ужасным, но все резко поменялось, что он стал самым лучшим днём. Возможно за эту смену, а может и за всю его подростковую жизнь. Руслан очень счастлив, даже очень, но такие отношения нужно очень хорошо скрывать, что немного расстраивало Тушенцова. Он все равно не перестанет любить Даню.