Простор

- Лживая, предательская тварь, - раздалось на мостике, и офицеры с трудом удержались от желания повернуться и посмотреть что же там происходит такого, потому что услышали звук, в который не поверили сразу. Кровожадный, самовлюблённый и дерзкий Маражай, друкарское отродье, которое упивалось смертью и болью, хныкало так жалобно, будто по следам его шел не кто иной как Слаанеш. Хотя в каком-то смысле это и было правдой, потому что на плоть Маражая сейчас влияли силы Имматериума. После того, как решено было выпороть за предательство Айрилет, многие ждали, что такая же, а то и пострашнее участь не минует и вторую нечестивую тварь, но там явно было пороть бесполезно. Он вышагивал по-птичьи по мостику, клацая каблуками, скалился и будто примерялся к новой жертве. И никто ничего не делал. До этого момента. Вокруг господина дознавателей стелился иней, и в круге этого инея корчился Маражай, скребя по ковру тонкими пальцами, стирая их в кровь. Его позвоночник хрустел и изгибался, будто он был тряпичной куклой в руках невидимого кукловода (и ведь насколько близко все это было к истине), а броня топощилась и отслаивалась как яичная скорлупа, обнажая белесую плоть со следами шрамов и старых порезов. - Нечестивая тварь забыла, что она здесь только потому, что лорд-капитан любит красивые игрушки. И если игрушка будет некрасивой, ее попросту выбросят в шлюз. Абеляр смотрел на планшетку. Он стоял буквально в паре метров от этого зрелища, и не мог не слышать, но упрямо делал вид, что мог. Что таблицы и схемы увлекают его больше, чем нарушение использования псайкерских сил на мостике во время варп-перехода. Потому что Хейнрикс, ко всей неприязни к нему, умел контролировать свои силы. Свои силы и Маражая, которому уже давно следовало преподать урок. И это было приятное, успокаивающее душу старого сенешаля зрелище, которое он, конечно же, не видел и не замечал. - Я убью тебя, - рычал Маражай, перемежая угрозы с жалобным хныканьем, ощущая нечто, что даже такого любителя боли как он, могло превратить в скулящего щенка. Приятно. Хорошо. Очень правильно. - Конечно ты попробуешь. Один раз, затем второй, а может и получится третий, но в этом я очень сомневаюсь. Ты наскучишь капитану раньше. Я бы держал тебе здесь вечно. Хотя не здесь, а на средних палубах, где поле Геллера тоньше... Маражай подполз к стене, царапая ее когтями, которые переросли все разумные пределы и были темными и острыми. А от копчика стелился острый костяной хвост, так напоминающий крысий. Биомантия Хейнрикса работала безупречно, и Абеляр готов был поклясться, что иней и холод это не варп-феномен, а тщательно поддерживаемая аура. Ксеносу про то, что поле Геллера здесь самое плотное, конечно же, рассказывать не будут. -Ты даже не знаешь, с какими силами ты играешь! - угрожающе выдохнул Маражай, упираясь спиной в стену и скаля острые, будто и правда крысиные, зубки. Он будет вырывать себе их по одному, и сама мысль об этом обрадовала Абеляра так, что он мысленно себя пожурил. - Ты про себя, отродье, или про Слаанеш? - мягко спросил Хейнрикс, и Маражая передёрнуло. - И в том, и в другом случае ты не прав. На данный момент Слаанеш здесь не имеет власти. Понимаешь ли, мы, гадкие противные монкей успешно можем бороться и побеждать то, что оставили такие плохие мальчики как ты, и не убрали за собой, - Хейнрикс быстро окинул взглядом мостик, на переделе слышимости без только Абеляр, но судя по тому, что он Дознаватель продолжил, Абеляр имел уровень доступа. - И теперь слабые маленькие друкари сходят с ума, когда мы ходим через Пустоту...- Хейнрикс выкинул руку, хватая Маражая за растрёпанный хвост, поворачивая лицом к стене, которая была не стеной, а опущенным экраном, и вжимая нос Маражая в этот самый экран. - От Голодной Суки тебя отделяет несколько метров и милость монкей, которые умеют строить щиты. Если бы я сделал так на уровнях пониже, ты бы ощутить шевеление там, за перегородками. Они собираются, они смотрят, они скользят когтями по обшивке, они хотят, а ты, плохой мальчик, так жаждешь, чтобы тебя хотели... - Отпусти...- прошептал вжатый в стену Маражай, уже понимая что-то, что Абеляру было недоступно. Они что-то чуяли. - Умоляй, - холодно произнес Хейнрикс, и когда Маражай непокорно фыркнул, волосы на его голове зашевелились, и из черепа начали расти две костяных уха. Маражай вцепился в перегородку когтями. - Умоляй, - снова продолжил Хейнрикс со спокойствием, с которым щенков обучают новой команде- без раздражения, с пониманием, что оно ещё маленькое и глупое, и не умеет с первого раза. - Умоляю, - сдался Маражай. - Не так, - Хейнрикс покачал головой. - Или за тебя все говорила сестра, а ты покорно повторял? Ты можешь лучше. - Отпусти меня, м..человек, и я признаю превосходство ваших технологий над нашими. Хейнрикс кивнул, но не отпустил. - Умоляю, я признаю вашу власть и покорюсь, - выплюнул Маражай, и только тогда Хейнрикс убрал от него хватку ледяных пальцев, и Маражай сначала рухнул на землю, а затем быстро и все же с каким -то сохраненным изяществом побежал с мостика, а за ним стелился крысиный хвост.Абеляр и Хейрикс проводили его взглядом. Абеляр со вздохом взял со столика чашку рекафа и протянул Дознавателю. Заслужил. - Пока вы нарушали протоколы, занимаясь ксеносом на мостике, ваш рекаф остыл, - с укором сказал Абеляр, когда Хейнрикс покаянно склонил голову и принял кружку. - Ещё одно преступление ксеноса против человечества, ваш рекаф чудесен, позвольте мне извиниться, - Хейнрикс сделал глоток, зажмурившись от вкуса. Абеляр довольно кивнул. Это и правда было нарушение протокола, но за такое зрелище можно было простить Дознавателя. Абеляр повернул голову и кивнул, что на сенешальском языке означало крайнюю степень одобрения. Маражай не появится на мостике в ближайшее время точно.