Послесловие

проливные дожди часто напоминают мне о доме. в сезон, когда огромные свинцовые тучи, застелившие небо, разрождались дождями, я чувствовала себя максимально спокойно. мерный стук капель по кровлям сливался в замысловатую мелодию и поглощал все посторонние шумы, позволяя сосредоточиться на том редком единении с природой, которое в прогрессивных мирах, коим и был мой родной, было редкостью. несмотря на прохладу, неприятно покусывающую кожу тяжелыми каплями дождя, я чувствовала себя уютнее, чем до этого. это был тот редкий миг, когда после очередного задания оставалось свободное время перед отлетом на новую планету, которое можно потратить на себя, восстановить силы и перевести дух. я знаю, что некоторые Рейнджеры, с которыми мне доводилось так или иначе общаться, используют эту возможность чтобы обзавестись связями, но для меня смысла в этом не много. каким бы харизматичным и интересным новый знакомый бы не казался, пройдет несколько дней и его имя, лицо и личность в целом сольется воедино с мешаниной других таких "личин". в лучшем случае я вспомню только ощущения от общения с ним или ней. однако есть и исключения. мне хватит пальцев одной руки чтобы их пересчитать. больше мне не нужно. и одной из этих людей была Черный Лебедь, Хранительница Памяти. мы познакомились на Пенаконии, она проявляла недюжинный интерес ко мне и даже пригласила меня на танец. этот момент отчётливо запечатлелся в моей памяти: еë движения были элегантны, а прикосновения очень мягкими и нежными, пусть в них и чувствовалась определенная страсть. желание узнать поближе, закружив в танце. однако после я увидела еë испуганное и побледневшее лицо. она говорила о Банде Уничтожения, последователях Нанука, ранее, но на тот момент я уже не могла вспомнить их. возможно что-то связанное с ними тогда и напугало Лебедя; она так мне и не рассказала, хотя я спрашивала. но впредь такой растерянной и напуганной я еë не видела. неоновые вывески кажутся особенно яркими, ведь на улице изрядно потемнело из-за хмурого неба, из-за чего они малость слепят глаза. в лужах я вижу их отражения, как на экранах сменяются картинки, рекламные объявления, названия заведений и различные акции. сейчас такие вывески атрибут многих планет, особенно тех, кто тесно сотрудничает с КММ. подняв голову, я бесцельно разглядываю вывески. если верить картам, я нахожусь примерно в центре весьма крупного города, где полным полно бутиков, что крутят свою рекламу на огромных билбордах. мужчины и женщины красуются в модных нарядах, изящно позируя на камеру и демонстрируя многообразие товаров, а вслед за ними идет реклама какого-нибудь напитка или косметического продукта. картинки сменяются одна за другой, но мне удаётся выцепить в рекламе знакомый образ. всë же мне не показалось. ощущения присутствия Черного Лебедя было не беспочвенным. и вот в изящном платье с биллборда на меня смотрит кокетливо улыбающаяся Чёрный Лебедь. я чувствую, как невольно приподнимаются уголки губ, и возношу руки к небу, как в молитве, словно пытаюсь коснуться еë, схватить двумя руками. и вот она появляется надо мной. сила Хранителей Памяти и вправду удивительна. я ни с чем не спутаю эту мягкую улыбку. она плавно, словно падающее перо, приземляется прямо в мои объятия, я обхватываю еë обоими руками и прижимаю к себе, чувствуя как она делает то же самое. в такие моменты слова излишне. я не знаю, видят ли еë прохожие, но меня меньше всего заботили косые взгляды на девушку, трепетно обнимающую воздух. пусть еë эффектное появление останется лишь между нами двумя. я ловко приподнимаю Лебедь над землей и утыкаюсь лицом в чужую шею, слыша над ухом мягкий и короткий смешок. ей определенно нравится. — вижу ты всë же скучала, Ахерон. от одного лишь моего имени, произнесенного еë голосом, становится ещë более уютно под этим проливным дождём. Лебедь всегда произносит его ласково, трепетно, и от этого становится так тепло, что хочется просто закрыть глаза и уткнуться в неë. впрочем, это я и делаю. я осторожно ставлю еë на ноги и немного отстраняюсь чтобы посмотреть в знакомые глаза. желто-фиолетовые глаза словно немного горят, хотя возможно это был просто свет неоновых вывесок, отражающихся в еë глазах. в тот момент я поняла, что правда в какой-то степени скучала. но не было смысла произносить это вслух. я лишь коротко кивнула, а она в ответ снова мягко усмехнулась. — расскажешь мне как всë прошло? и вот мы, промокшие и немного озябшие, в моем номере. Лебедь вальяжно разлеглась на кровати, подперев рукой голову, и внимательно наблюдая за мной. халат, любезно предоставленный, определенно ей к лицу – я едва ли видела еë в белом, и такой лаконичный цвет лишь подчёркивал еë благородную внешность. она внимательно наблюдает за тем, как сидя за столом я роюсь в багаже в поисках записной книжки. Лебедю нравятся истории моих путешествий, и чтобы ничего не забыть, я начала вести своего рода дневники. возможно Лебедю и было бы проще просто воспользоваться своими силами и вычленить мои приключения из моей же памяти, но она все же предпочитала более традиционные способы. по крайней мере мне хочется в это верить – я не сомневаюсь в еë насмотренности, но всë же меньше всего мне бы хотелось, чтобы она видела всю ту жестокость с которой я сталкиваюсь и которую вершу. мягкий свет настольной лампы едва ли освещает комнату, но его достаточно, чтобы мы видели друг друга. закинув ногу на ногу, я принимаю позу поудобнее, прочищаю горло и начинаю зачитывать Лебедю свои записи. кажется будто я читаю вслух какой-то мрачный приключенческий роман – иногда вовсе не верится, что это всë правда происходило со мной. Лебедь всë также внимательно слушает меня, впитывая каждое слово. мне кажется, что обычный человек уже уснул бы в такой умиротворяющей атмосфере, но Лебедь так и не сомкнула глаз; я знаю, что она ждёт. ждёт когда я закончу и лягу рядом, прижимаясь к ней поближе, впитывая еë тепло. и она снова будет тихонько вздыхать, перебирать пальцами мои волосы и мечтательно целовать мою макушку, лениво пытаясь вести со мной диалог. и вот, я дохожу до пустой страницы, на которой скоро появится новая история о самой свежей миссии, и очерченная заметка о моей очередной встрече с Чёрным Лебедем. я не знаю, можно ли это назвать отношениями – массовая культура рисует их совершенно по-другому, как волшебное единение двух душ, бушующую страсть и искру. у нас же было лишь последнее, лишь искра, что зажгла обоюдный интерес. мы хорошо друг друга знаем. я знаю предпочтения и вкусы Лебедя, знаю еë мнение по многим риторическим вопросам, ведь она любит вести монологи о глубоком и я еë единственный слушатель, знаю еë слабые места, знаю где погладить и куда надавить, чтобы ей было приятно. но мне тяжело судить, можно ли это назвать пресловутым "единением двух душ", ведь о прошлом мы едва ли разговаривали – я пытаюсь забыть, а Лебедь попросту не видит смысла рассказывать о своей жизни до становления Хранительницей Памяти – отнекивается, мол это неинтересно. я не давлю. я ложусь на кровать и чувствую, как матрас немного проседает под моим весом. Лебедь уже лежит на спине, протягивает руки ко мне в приглашающем жесте и я ложусь на еë грудь. еë мягкие руки обвивают меня и несильно прижимают к себе, как бы заключая в безопасный кокон. и я вправду чувствую себя в безопасности, заключенная в еë объятия. — милая, — шепчет Лебедь, перебирая мои волосы пальцами: — моя милая лгунья. Лебедь тихо хихикает. таким нежным голосом меня ещë не обвиняли во лжи. но я и возражать не хочу. — почему я лгунья? — спрашиваю я, поднимая голову. ленивая полудрема в моменте спадает – кажется, она этого и добавилась. — когда мы только познакомились, ты всех водила за нос и представлялась Галактическим Рейнджером. причём так уверенно, будто ты и вправду последователь Ланя. я фыркаю. представляться Галактическим Рейнджером уже вошло в привычку – так проще, ведь когда ты являешься последователем Ланя, Эона Охоты, жестокого и безразличного, проще оправдывать собственную жестокость. однако в тот раз, на Пенаконии, настоящий Галактический Рейнджер наступал мне на пятки и дышал в затылок, норовя разоблачить. впрочем, это всë равно мало что изменило бы. — тебе напомнить как ты подыгрывала Авантюрину и убеждала Первопроходца в том, что я настоящий злодей? я чувствую, как хмурятся мои брови. Лебедь без зазрения совести смотрит мне в глаза и усмехается, после чего целует в лоб, как бы вместо извинений. мы не раз обсуждали события на Пенаконии и Лебедь призналась, что в тот момент сотрудничество с Авантюрином ей было выгодно, и в той небольшой кампании против меня Лебедь участвовала из-за уговора. впрочем, я не злюсь – не перечитывая записи, я едва ли помню, что там происходило. — не хмурься, Ахерон. ты ведь всë прекрасно понимаешь, — Лебедь тыкает мне в нос, игриво полуулыбаясь, и смотрит мне в глаза. на неë тяжело злиться. каждый раз, когда я начинаю сердиться, Лебедь умудряется несколькими ласковыми движениями меня успокоить: вкрадчиво погладит по руке и сожмет еë, либо ненавязчиво прижмется к моему плечу, спокойным голосом нашептывая что-то приятное на ухо. Лебедь – невероятная женщина, загадочная, но в то же время с ней я чувствую себя спокойно. словно я дома. тяжело вздохнув, я утыкаюсь носом ей в грудь, пока чужая рука мерно перебирает волосы на моем затылке. Лебедь пахнет отельным гелем для душа, нейтральной свежестью, хотя обычно она пахнет цветочными духами. дождь немного испортил еë возможные планы, но для меня главное что она здесь, что мы снова встретились и что это таинство продлится до утра. наш небольшой роман никак не давит на меня. мы видимся редко, редко общаемся по переписке, ещë реже – по телефону. но я знаю, что у Лебедя нет интрижек на стороне и что такого формата отношений ей более чем хватает. мы не договариваемся о встречах: как-то так совпадает, что хочется мне увидеть Лебедя, как она со дня на день появляется. появляется эффектно и внезапно, но эта внезапность не ошеломляет, а наоборот восхищает. мы обе взрослые, зрелые, да и на фоне тяжелой рутины и редких встреч почти не ссоримся. сплошная благодать, с какой стороны не смотри. в объятиях Лебедя тепло. в вуали она выглядит как святая с лика белокаменной церкви, а без неë – как ожившая скульптура античного божества, когда их называли ещё божествами, а не Эонами, и изображали более человечными. еë рука, такая тонкая и изящная, ложится на мое плечо и слегка его поглаживает, словно убаюкивает. и я чувствую, как тяжелеют веки и на расслабленное тело накатывает волна приятной усталости, как после какого-то утомляющего, но приятного дела. — засыпаешь? — мурчит над моим ухом Чёрный Лебедь. я лишь киваю головой в ответ и закрываю глаза. рука с плеча ложится на мои волосы и начинает их медленно поглаживать, а потом и вовсе я чувствую поцелуй в макушку. спать с ней в одной кровати – одно удовольствие. Лебедь приятно пахнет, на ней вполне удобно лежать и ее прикосновения убаюкивают, отгоняя тревожные мысли и переживания. где-то в глубине души мне хотелось бы каждую ночь так засыпать, но большего я не могу просить – если наша связь станет крепче, чем сейчас, когда придёт пора расстаться это может быть больно для Лебедя. и я знаю, что ей будет больно. но она никогда этого не покажет. как не показывает и то, что хотела бы того же.