Запомни этот миг надежды...

Июнь 2034-го года. Продолжается наступление антропоморфных революционеров, ставших жертвами био-оружия, которое и дало им новый полуживотный облик, на сторонников фашиствующего президента США Бернарда Вернера. Наконец-то в городке Франклинтаун, штат Флорида, наступило затишье. 27-я и 28-я роты 85-й моторизованной дивизии Революционной Народной Армии заняли ключевые здания пункта и закрепились вдоль Бичвуд-роуд, вынудив оставшиеся силы противника отступить на юго-запад, к автомагистрали. Через полчаса после активных боевых действий в здании крупного 4-звёздочного отеля был развёрнут пункт временного размещения бойцов, на милю севернее, в гольф-клубе, был оборудован полевой штаб. Главнокомандующему силами Нью-Йоркской Антропоморфной Социалистической Республики было доложено о взятии города. Пока что распоряжений о продолжении наступления на юг не поступало.

***

Серый кот породы табби с облегчением вздохнул, усевшись на уцелевшую скамейку. С тихим стуком на древесину опёрся АКМС, рядом оказалось бежевое кепи с красной звездой. Вытерев пот со лба, антропоморф закрыл глаза и повернулся к палящему солнцу. По шерсти сразу начало разбегаться чувство блаженного тепла, успокаивающего душу и испаряющего накопившуюся на морде влагу. Уже через пару секунд военный полностью раскинул руки на спинке скамьи, полностью позабыв обо всём, что находилось больше, чем в двадцати метрах от него. — Бенджи! — Послышался молодой мужской голос. Это был сослуживец табби — волк по имени Пол. — Ты куда пропал?! Мы с парнями думаем за колой сходить, ты с нами?! — За колой? — Кот полностью развернулся к своему товарищу, позабыв про намерения обсушиться. — Наши столичную, что ли, привезли? — Да нет, тут неподалёку супермаркет есть, думаем туда сбегать. — Бро, так город ведь эвакуировали… — Кот недоумевающе нахмурился. — Это же мародёрство тогда получается. Нет-нет, я не пойду, и тебе с мужиками не советую! — Ты из-за комиссара, что ли, переживаешь? Да не будет нам ничего! — Нет, Пол, ещё как будет! Мало того, что он из госбезопасности, так он ещё и русский: он нас за такое живо отправит на магистраль, окопы рыть! — Что за шум, а драки нету?! Из-за угла пляжного домика показалось четверо антропоморфов в пустынной советской форме 1980-х годов: хаски, сине-зелёный сенегальский попугай, выдра и рыжий кот неопределённой породы. Невзирая на мокрые от пота морды и местами выдранные куски меха и перьев, бойцы выглядели расслабленными. — Да вот… — Пол указал на кота. — Сеттлер не хочет за газировкой идти. Говорит, что комиссар отругает. — И с чего это? — Поинтересовался попугай, отряхивая от грязи покрытые мелкими перьями руки. — Потому что это мародёрство. — Ответил Бенджамин, уже поднявшийся со скамейки. — Самовольное изъятие чужого имущества без крайней необходимости — это военное преступление. «Охладиться» за необходимость не считается. — Бен прав. — В речи хаски, держащего в руках корейский «Тип 98», послышался русский акцент. — Совесть потом замучает, да и репутацию мы конкретно подмочим. Нечего нам в эти магазины лезть. — Ну и что ты предлагаешь тогда? — Волк с прищуром посмотрел на собрата. В ответ пёс медленным размахом левой руки указал на виднеющуюся с пригорка голубую полосу, блестящую в солнечном свете. — Вот что я предлагаю. — Заключил командир. — А это, кстати, идея… — Табби, волк и выдра мгновенно согласились со своим товарищем. — Охлаждение вам будет, что у атомного реактора — хватит аж до Техаса! Ну так что? Одобрительные кивки солдат дали понять, что искупаться в море — это хорошая идея. — А если там мины? — Задался вопросом куний, искоса глядя на побережье. — Я болтал с сапёрами — есть пляжик в пяти минутах ходьбы, там мин не обнаружили, металлоискатели молчат. Пошли, чё нам тут париться! Подождав, пока Бенджамин соберёт своё снаряжение, отряд вышел на Бичвуд-роуд и двинулся на север, к чистому пляжу. Франклинтаун удивлял посетителей своими контрастами: на фоне солнечного побережья, кристально чистого моря и сочных равнин стояли дома с обвалившимся фасадом, расстилалась испещрённая дырами от гранат и крупнокалиберных пуль дорога, тротуары были усеяны бетонной крошкой и редкими осколками стекла. Антропоморфные социалисты из 85-й моторизованной дивизии воспользовались уже открытым фронтом между американцами и «конфедератами» и совершили молниеносный рывок в сторону Флориды, сдвинув фронтовую линию аж на 21 километр к югу всего за трое суток. Именно поэтому столь красивая местность, как местные равнины, ещё не были изуродованы воронками от снарядов и выжженными зажигательной смесью равнинами. Мимо отряда пробежала группа санитаров, держа в руках ещё никем не занятые носилки. Сеттлер, глядя на врачей, несколько помрачнел. В его душу начало закрадываться чувство вины. Вот, вроде, ребята и заслужили отдых, но другие сейчас либо усиленно готовятся к следующей битве с фашистами, либо лежат раненные… А эти шестеро раздолбаев купаться идут. Будто… Будто несправедливо это всё. — Дошли! — Воскликнул хаски, указав рукой на побережье Берег будто был скопирован в реальность из Интернета. Чистый песок, голубое море, будто специально отошедшее от основной суши на пять метров, чтобы в него ничего не попало… Если не оглядываться на стоящие на берегу гостиницы, то можно подумать, будто и нет никакой войны. Просто группа странно одетых солдат приехала отдыхать на пляжи Флориды. Красота… — Как думаешь, можно? — В голосе кота почувствовалась странная дрожь. — Думаю, да! — Ответил русский. — Если чё — спихнёте всё на меня. Я в Оспри Виллидж целый противотанковый расчёт загасил, может и пожалеют. Отвечаю! Антропоморфы, вздохнув, разулись и спустились с пригорка на песок. Лапы нежно обожгло рыхлой сыпучей поверхностью, но бойцы почти не обращали на это внимания. Встав в шеренгу по росту, группа быстро разделась до белья. Сначала на песок легли куртки с нашивкой в виде красной звезды со скрещёнными мечом и молотом жёлтого цвета. Потом, поверх них, были аккуратно разложены футболки разных тонов белого и серого. Затем сложенные в квадрат штаны, уже снятые ботинки и бежевые кепи. Наконец композицию завершили вещмешки, кобура и прислонённые к ним автоматы. — Ну что, товарищи… — Произнёс табби, отпустив тревожащие его мысли. — Побежали? — Давай на счёт три, и каждый кричит то, что думает. — Послышался ответ от выдры. — Ну-с!.. — Хаски приготовился к рывку. — Раз!.. Два!.. — ОТДЫ-Ы-ЫХ!!! Разразившаяся радостным криком толпа со смехом побежала к воде. Бенджамин вырвался вперёд и не думал уступать никому из своих сослуживцев, за что и поплатился: ноги врезались в наступающую волну, и кот грохнулся в воду мордой вниз. Холодный импульс ударил в лицо, и Сеттлер потерял весь набранный воздух от столкновения и воды, после жары казавшейся ледяной. С криком кошачий вынул голову из воды и, вытерев глаза, увидел, как его товарищи уже радостно плещутся в воде. Выдра и волк устроили скоростной заплыв до уцелевших после перестрелок красно-белых зонтиков, попугай плескал воду в морду хаски, а второй кот… А где он? — Эй! — Бен обеспокоенно заозирался. — А где Дженкинс?! Ответом послужило второе погружение и различимое в воде рыжее пятно. Вот засранец, задумал побороться! Ну что ж… Бенджи выплыл из-под ладони «нападающего» и повалил на водную гладь гогочущего кошачьего. Тут уже засмеялись остальные ребята, понявшие, что перед ними начинается борьба, но… На этом она и закончилась. — Пфф!.. — Рыжий выплюнул солёную воду и высунул наружу язык. — Давай заплыв, до зонтиков! — Пол и Майкл как раз закончили! Давайте, ребят! — Поддержал напарников пёс. — А кто победил-то?! — Волк стряхнул с морды лишнюю воду и уставился на компанию. — Майкл. — Зар-раза, я думал, что в итоге Я первый доплыл! — Ну ты был близок, а для гонки с выдрой это то ещё достижение! Сеттлер, Дженкинс — на позиции! Через две секунды коты уже стояли на своих местах. Хвост Бенджамина рассекал воду от того напряжения, что испытывал его обладатель. Оставшийся после перестрелок адреналин воплотился в азартном настрое бойца. — На счёт три стартуем! Раз!.. Прозвучал свисток, и табби уже почти совершил прыжок в воду, как вдруг кто-то грубо схватил кота за хвост и рванул на себя, отчего Сеттлер упал в воду на спину. Вода попала в рот и в нос, и движения антропоморфа стали хаотичными. — Какого хрена?! — Завопил Бен, наконец-то выбравшись на поверхность воды, но затем он понял, что тот бросок был отнюдь не попыткой смухлевать… На возвышенности, у велосипедной дорожки, стоял лев, одетый в форму болотного оттенка, явно не похожую на боевую. Голову кошачьего венчала не только его коротко постриженная грива, но и фуражка с красной лентой. Факт того, что все сослуживцы стремглав бежали к этому антропоморфу, а рядом с ним стояло двое вооружённых солдат, только подтвердил все опасения… — ВСЕМ выйти из воды, я сказал!!! — Заорал лев, увидев в море ещё одного бойца. — БЕГОМ!!! Казалось, что вода исчезла из-под лап, и Бенджи без труда передвигался по поверхности, настолько быстро он бежал и настолько сильно его голова была занята страхом. Искупался, блин, на море… Охладился, чёрт возьми!.. Отличный, мать его, отдых выходит, чёрт!!! — Вы себе что вообще позволяете, идиоты?! — Снова раздался возглас, который того и гляди скоро смешается с рыком. — Думаете, если нет пальбы, то у нас тут теперь Хоста-Сочи-Массандра?! — Виноваты, товарищ комиссар!.. — Знаю, что виноваты, Железнов! Вопреки военному положению, оставив вверенное вам оружие и обмундирование, тем более оставив его без присмотра!.. Вас за такое не просто на гаупвахту надо, вас надо в рядовые, мать вашу, разжаловать, всех поголовно!!! Кто принял решение лезть в море?! В строе повисло молчание. Никто не хотел получать по шапке, особенно от комиссара Васильева — самого грозного, строгого и влиятельного антропоморфа в роте. Однако надо было что-то делать: не признается кто-то — и КГБшник воплотит угрозы в задуманное, ибо совершённое проступком действительно не назовёшь. — Товарищ комиссар! — Бенджи вышел вперёд, стараясь не обращать внимания на обильно стекающую с шерсти воду, намокающую форму, которую солдат держал в руках, и тянущий своей массой вниз автомат. — Что, Сеттлер?! — Это была моя задумка, товарищ комиссар! Я предложил моим сослуживцам искупаться, так как сейчас очень жарко! — Это было коллективное решение! — Из ряда вышли хаски, волк, выдра, попугай и, наконец, рыжий кот. — Отряд испытывал большой стресс после боя, и купание было избрано как наилучший способ эмоциональной разрядки! — Это вы тоже коллективно решили, Железнов?! — Никак нет, товарищ комиссар, коллективным было только решение! — Ответил пёс. — Объяснение данной ситуации лично моё, и инициатива тоже моя! Я готов понести заслуженное наказание, поскольку именно я спровоцировал наших американских товарищей на нарушение военной дисциплины и поскольку я являюсь их командиром! Лев прищурился и начал всматриваться в солдат. В отряде почувствовалось напряжение, Дженкинс начал заметно дрожать. Правда, это мог быть как страх, так и внезапный порыв ветра, от которого передёрнуло каждого из бойцов… Серьёзно, Бен думает о причине дрожи в такой ответственный момент?! — Что ж… — Кошачий невольно сделал пару взмахов хвостом. — Значит так! За такое вам положена неделя ареста на гаупвахте! Однако, ввиду боевых заслуг вашего отряда в Амелия-Сити и в Бёрни-Парке!.. За совершённое вами дисциплинарное нарушение вам выносится выговор! На мордах бойцов застыло удивление. Они ожидали от комиссара чего угодно, от ареста до отправки на магистраль, где революционеры устанавливали блокпост, и им требовались рабочие руки и оружие… Но выговор? От… комиссара Васильева?! — Я осознаю, что вы, несмотря на обстоятельства и на то, что вы прошли долгий путь от Нью-Йорка до севера Флориды — вы всё ещё 25-летние пацаны, которые ещё почти ничего не поняли в этой жизни! Так что, я надеюсь, данный выговор станет вам уроком, а не простой угрозой пальчиком и «а-та-та»! А теперь… У вас есть сорок пять минут на свободное времяпровождение! Затем сушимся и возвращаемся в часть в пределах пятнадцати минут! Выполнять!!! Не веря своему счастью, антропоморфы, откозыряв, сначала пошли, а затем побежали обратно к морю. К этой прекрасной голубой глади. Но плавать отправились не все… Бенджамин сел на бордюр и стал наблюдать за товарищами. Они снова бежали наперегонки, хохоча и на бегу беседуя друг с другом. Даже не обращая внимания на то, что их окружает… А окружает ребят прекрасное голубое море. Практически белоснежный песок. Ясное небо и редкие белые облака, напоминающие клочки грубо вырванной ваты. Казалось бы, простой пейзаж… Но не для того, кто не просто не имел возможности съездить на море, но и был на грани жизни и смерти ещё в мирное время. Кем Бенджамин Сеттлер и являлся. — Что с тобой, ефрейтор? — Спросил лев, недоумевающие глядя на кота, который начал заливаться слезами. — Я… — Боец шмыгнул носом и вытер слёзы рукавом. — Я не был на море семь лет, товарищ комиссар! — Ну-ну-ну, ты чего? Васильев, несмотря на звание, присел рядом с Беном и взял его за руку. — Это так прекрасно… Это так красиво! Я!.. Я хочу жить!.. Хочу жить здесь! Привезти девушку, поселиться здесь, и!.. Каждый день наслаждаться этим морем!.. Бенджи не выдержал и стал заливаться слезами ещё сильнее. Комиссар с сочувствием взглянул на кота: ему тоже были знакомы эти ощущения… Он тоже устал от войны, которая идёт почти пять лет. От того, что вынужден биться с простым народом, который кровожадные капиталисты отправили на бойню, чтобы тот спас их трусливые задницы. И Васильев невероятно сильно хотел пойти вместе с бойцами Железнова к мокрому песчаному берегу… Тоже забыть о войне, раздеться до трусов и со всей дури сигануть в воду!.. Но нельзя. Увы… — Поверь мне, Сеттлер, ты сможешь позволить себе подобное. Конец верёвочке будет, сколько ей не виться. И война закончится. И Америка станет по-настоящему свободной. А там — устроишься на работу во Флориде, получишь квартиру или общежитие, девушку привезёшь свою… И вы будете плескаться в этом море со спокойной душой: не будет тебе ни зон «только для антропоморфов», ни бандитских отрядов, и товарищей ты себе тут найдёшь. Но ради этого нам с тобой, друг, ещё надо повоевать. Так что… Воспользуйся этими 45-ю минутами, как следует. Хорошо? Бенджамин снова вытер морду и повернулся к старшему по званию. Глаза по-прежнему были на мокром месте, но… Теперь в них читалась не горечь, а проблеск надежды. Или что-то, что с этой надеждой смешалось. Но ясно одно: плакать ефрейтор перестал. — Оставь обмундирование рядом с остальными вещами. Ормейн за ними присмотрит. — Вас понял, товарищ комиссар! — Самец зебры откозырял и крепче сжал автомат. Сеттлер с теплотой во взгляде посмотрел на Васильева. Тот, взглянув бойцу прямо в глаза, кивнул, мол, скорее иди к своим товарищам. Солдат подчинился и, несколько раз моргнув, встал на лапы. Спуск вниз, к берегу. Налипшие на подушечки кварцевые крупицы перестали ощущаться, когда ноги встали обратно на песок. Автомат и форма очутились рядом с остальными стопками, уже не такими аккуратными, как до этого. Уложив вещи, Бенджамин распрямился и вновь взглянул на роскошный природный пейзаж. Облака, подобно дирижаблям, медленно парили по небесной синеве. Море едва ли не гипнотизировало своими волнами, которые своим нежным шелестом убаюкивали слух и внушали пришедшему в это дивное место спокойствие. Морской воздух пьянил своей свободой и чистотой от всего, что связано с войной и жутким прошлым. «Здесь, на море, ты в безопасности,» — эта мысль возникла в голове антропоморфа. И от неё на глазах снова навернулись слёзы. Слёзы счастья. — Ребят!!! — Закричал боец дрожащим голосом. — Кто со мной наперегонки, до зонтиков?! Не дожидаясь ответа, парень разогнался и со всей скорости грациозно влетел в морское полотно. Короткий всплеск, ощущение заложенности и гула в ушах — и тело окутывает приятная, иногда покалывающая прохлада. Руки разгребают пространство перед собой, но, вопреки всем усилиям, ты всё равно чувствуешь только лёгкость. Это — одно из лучших ощущений. Один из лучших моментов в жизни каждого. И вкупе с этими ощущениями в душе возникает ещё одно чувство — чувство надежды. Надежды на то, что тебе предстоит ещё 40 минут наслаждаться этим чудесным, этим прохладным морем. И надежды на то, что однажды ты испытаешь эти чувства вновь. Запомни этот миг, ефрейтор… Постарайся запомнить его надолго… Ибо победа ещё далеко.