don't test me

      — Стопроцентный негодник? — лицо Джисона искажается. Он чуть не сбился со своей «роли», но быстро сфокусировался и натянул одну из своих сценических улыбок. — Ого, каждый день узнаешь о себе что-то новое, — смеется он на камеру.              Отрывок, где Чанбин и Чонин дразнили его за результат в тесте, очевидно, вырежут на конечном монтаже. В кадр попадает Хенджин, рассказывающий о своем немалом проценте напротив графы «шибари», а затем все парни рассаживаются по отдельным стульям. Джисон смотрит в телефон Минхо.              — Очень высокий процент ванильного секса, — говорит Чан, указывая на Минхо. — У нас двоих как у старших.              — Я скучный, — говорит он, пожимая плечами. На экране зеленым светится «100% vanilla».              Джисон распознает фальшь в его улыбке. Всю оставшуюся часть интервью он посматривает на Минхо краем глаза.              Ему хочется ударить себя за то, что он проходил этот тест со всей честностью. Он медленно отвечал на вопросы, а понял, что можно было притворяться, только когда узнал, что Минхо так делал.              Разговор переходит на проповедь Чана о том, что нет ничего плохого в том, чтобы быть ванилькой, и это не значит, что человек с таким показателем обязательно скучный. На видео не было того, как Сынмин пытался уговорить его показать другие результаты, не было того, как Феликс незаметно прильнул к Чану и широко ухмыльнулся тому, что увидел в телефоне.              В ролике нет ничего откровенного, в основном это поверхностные разговоры о сексе и немного фансервиса, но так как это довольно запретная тема, видео быстро набрало сотни тысяч просмотров.              Джисон знает, что не должен этого делать, но все равно прокручивает страницу с комментариями.              @straybees: Почему Джисон так удивился? Я могу почувствовать его омежий запах из-под толщи воды.       51 лайк       Ответ от @leebitc0re: О ЧЕМ Я И ГОВОРИЛА!!!       12 лайков              @ohjjw: я лучше соглашусь, что джупик горячий, чем поверю, что Хан капризный…….       1.2к лайков              @cloudrages: Хан 100% негодник? Пф. Хорошо пиздит, мне нравится.       666 лайков              Джисон капризно стонет. Он не понимает: ему быть польщенным или раздраженным из-за комментариев? Он ни в коем случае не врал, он просто выбрал то, как чувствовал, то, что считал правильным. Искренне.              @halphalump: Минхо ванилька только потому, что мы не разблокировали его атаки на второй стадии, он похож на босса из Bloodborne.       79 лайков              @ssilentsoft: Ванильный Минхо — это самая неудивительная вещь в мире, этот парень никогда не был в теме, и это видно <3       562 лайка              @jsvngeee: ОБОЖЕ ОБОЖЕ ОБОЖЕ Ли знает, что он ванилька, а я тоже, УРААА!!! сучки-ванильки рулят и нам не стыдно ✨       61 лайк              @chaosctrl_: тот факт, что ваниль является одной из самых дорогих специй в мире       7 лайков              @chai_yena: Я знала, что Минхо не распутный 😇       1.9к лайков              Джисон смеется, потому что никто из них ни черта не знает. Сразу после окончания съемок он сталкивается с Минхо в гримерке.              — Ты пиздабол, — говорит он, ткнув пальцем в руку Минхо.              — М?              — Стопроцентный ванилька? Кто в это поверит…              — Джисон-а, ты что, кинкшеймишь меня?              — Чего? Нет, — хмурится он. Он должен побить того, кто научил Минхо этим всяким терминам из интернета. — Я осуждаю тебя, потому что ты лгунишка!              Глаза Минхо с интересом блеснули. Он полностью переключил внимание на Джисона и наклонил голову, от чего глиттер с его век посыпался.              — Так ты не врал?              Джисон только набрал в рот воздуха, чтобы ответить, как стафф позвал Минхо в другую комнату. Он потерял шанс ответить неправду в ту же секунду.              — Подожди, — позвал он Минхо, схватив того за локоть. — Признайся хотя бы мне, хен.              — Да, я соврал, — Минхо улыбнулся и наклонился к уху Джисона. — А теперь отпусти меня, капризулька.              Джисон вздрогнул.              С тех пор он часто вспоминает этот момент.              Со съемок того видео его не раз дразнили за то, что он негодник, но только другие мемберы, а Минхо — никогда. Каждый раз, когда он отрицал свои результаты теста, его голос становился высоким или вовсе срывался, он повторял, что он отвечал в тесте неправду.              Никто ему, на первый взгляд, не верил, но через некоторое время шутки сошли на нет.              И вот, месяц спустя, видео выходит на канал, а вместе с ним и реакция фанатов, которая заставила его на самом деле задуматься.              Он действительно обдумывает всю сложившуюся ситуацию во время долгого холодного душа. Затем, не обращая внимания на свои мысли, он надевает футболку и толстовку на молнии и отправляется в другое общежитие.              Там он врывается в комнату Минхо и застает его лежащим на кровати.              — Ну-ка, — говорит он, бросая свой телефон Минхо, который ловит его одной рукой.              — Где «привет», где «как дела»? — спрашивает Минхо и, увидев, что за сайт открыт на телефоне, удивленно моргает и выжидающе смотрит на Джисона.              — Привет, хен. Пройди тест.              — А если у меня нет времени? У меня сейчас очень-очень важная встреча, — Минхо отпускает телефон и ложится на бок, закрывая глаза.              Такого поведения настоящего негодника Джисон еще не видел. Он подходит к кровати и переворачивает Минхо на спину, усаживаясь на его колени, чтобы он не смог сбежать.              — Ты передо мной в долгу, — говорит он, снова открывая сайт и возвращая его в руку Минхо. — Это за все те разы, когда я втайне привозил тебе еду.              Минхо открывает глаза, чтобы Джисон увидел, как он их закатывает.              — Это было миллион лет назад.              — И теперь я взыскиваю этот долг, — он знал, что когда-нибудь это пригодится.              Удивительно, но Минхо беспрепятственно соглашается и начинает проходить тест.              Джисон корчится от радости. Узнав результаты Минхо, он сможет использовать их, чтобы отвести все внимание от себя, и тогда другие неизбежно начнут приставать к Минхо и дразнить его.              Он знает, что Минхо занимается сексом — возможно, больше всех в группе, — поскольку проводит свободное время со своими партнерами на ночевках. Или одним-единственным партнером. Джисон не знает подробностей, потому что никогда не был достаточно смел, чтобы спросить об этом, и у него возникает странное чувство в животе, когда он думает об этом. Наверное, что-то сродни неуместной ревности.              Но чувствовать себя обделенным этой частью жизни Минхо неправильно, так что, возможно, пора было затронуть эту тему. Ему нравится мысль о том, что он будет в курсе всего, что Минхо обсуждает с Хенджином и Феликсом, когда они остаются втроем.              Он не сомневается, что Минхо все-таки нравится что-то извращенское в сексе. Он поддержал всю идею с интервью и лично поведал Чанбину о ее пользе, сумев привлечь к ней всех восьмерых.              Учитывая, что у них много общего, Джисон предположил, что Минхо — сабмиссив. Они оба довольно нуждающиеся и плаксивые, даже если Минхо не показывает этого внешне. Шибари подходит по тематике, и мысленный образ его без рубашки и с красными веревками вокруг груди — это то, что Джисон хотел бы увидеть...              Он понимает, что все еще сидит на коленях у Минхо и что его мысли могут завернуть не туда, от чего положение станет достаточно опасным.              Он пытается встать, но Минхо кладет руку ему на бедро и удерживает на месте.              — Сиди спокойно, — говорит он. Джисон хмыкает и, вывернувшись из его рук, опускается рядом на кровать. — А, точно. Я мог бы и догадаться, что ты не будешь меня слушаться, стервочка.              — Хватит так говорить, — Джисон приподнимается на локте.              — Чего это? Я никогда еще не заставлял тебя ерзать так легко, — Минхо даже не смотрит на него, откуда ему знать?              — Я не ерзаю, — говорит Джисон как можно более непринужденным тоном, останавливая свои ноги от мелких покачиваний.              — Ну, — Минхо хмыкает, — ты хотя бы перестал отрицать, что ты негодник.              Джисон вздрагивает, потому что Минхо все еще говорит об этом в таком тоне.              — Я все еще не согласен. Этот тест ничего обо мне не знает.              — И какой ты на самом деле?              — Что?              — В постели, чаги-и, — уточняет Минхо, напевая. — Какой ты на самом деле в постели?              — Как ты можешь… Это… — Джисон не думал, что Минхо заведет разговор о сексе, тем более не думал, что он будет расспрашивать его о чем-то таком… Интимном. Он ломает голову, не зная, что сказать, и тут же вспыхивает. — Это совершенно неуместный вопрос для своего донсена!              — Я задел тебя за живое? — смеется Минхо.              — Еще более неуместный, если учесть, что мы, вообще-то, работаем вместе! — Джисон не обращает внимания на то, что именно он был инициатором этой беседы. — Вообще-то это сексуальное домогательство! Как ты можешь так поступать, хен?              — А, ясно. Значит, тебе нравится играть роль жертвы, — совершенно спокойно отвечает Минхо, возвращаясь к тесту.              — Нет… Ну, я имею в виду… — Джисон тушуется. Минхо, должно быть, наскучило то, что он несет полную чушь. — Я реально не знаю.              — Тебе стоит попробовать. Для капризных это очень даже весело.              — Ага! — Джисон обвиняюще ткнул пальцем в плечо Минхо. — Так ты и есть негодник, я так и знал.              — Знал? Тогда зачем мне этот тест?              — Никто не поверит мне без доказательств. Мне нужно переманить всех на свою сторону и заставить их угорать над тобой.              — Нет ничего угарного или унизительного в том, чтобы быть негодником, чаги.              — Тогда почему мне так стыдно… — Джисон моментально закрывает рот ладонью.              Минхо смотрит на него, озабоченно нахмурив брови.              Это вырвалось случайно. Джисон ошибочно полагал, что при Минхо он сможет держать все в себе.              Минхо кивает подбородком в сторону Джисона, едва не произнося свое типичное «говори, или я тебя заставлю».              — Это глупо… — с улыбкой говорит Джисон и опускает голову на подушку. На потолке Минхо наклеены светящиеся в темноте звезды, и он помнит, как много лет назад лежал точно в такой же позе, наблюдая за тем, как Минхо пытается их наклеить. — Я… Знаю, что не должен был, но прочитал комменты к видосу. Многие… Разочаровались во мне?              — Разочаровались?              — Да. Как будто они ожидали другого. Что я окажусь кем-то другим.              — И тебе не все равно, что думают эти люди…              — Не только эти люди. Стэй.              — Джисон-а, стэй миллионы «everywhere all around the world», — говорит Минхо на английском со своим милым акцентом. — Ты сойдешь с ума, если тебе будет не похуй, что все они думают. А я не могу допустить, чтобы ты сошел с ума, потому что тогда я тоже сойду с ума, а вместе с Ким Сынмином нас будет трое, поэтому компания создаст еще одно подразделение — крейзирача. Крирача? Одна мысль об этом уже бесит меня.              Джисон хихикает и легонько шлепает Минхо по руке.              — Ну, Джисон-и, я совершенно серьезен, — отнекивается Минхо. — Так что, ради меня, давай будем заботиться только о мнении людей, которые нам важны, окей? Например…              — Например, семья, друзья и стэй, которые нас только поддерживают, а не стыдят, — заканчивает за него Джисон, ведь у них уже был подобный разговор в прошлом. Минхо своими нежными, но твердыми лапами умеет разрушить напрасные переживания Джисона и заземлить его быстрее, чем кто-либо другой. Неудивительно, что сегодня Джисон оказался в его постели.              — Ты кое-кого забыл, — говорит Минхо.              — Кого?              — Ауч…              — Ты входишь в семью и друзей, чаги.              Минхо прочищает горло.              — Не, я имел в виду… Ну, с кем бы ты ни спал. Они тоже важны.              Джисон облизывает губы. Он натягивает капюшон толстовки и затягивает завязки, чтобы скрыть лицо.              — Хен, у меня… Эм… Я ни с кем не спал.              Через маленькую дырку Джисон видит, как Минхо растерянно моргает. Тот отчего-то напряжен, но Джисон не может понять отчего. Он боится, что его вот-вот начнут высмеивать.              — Понятно, — в конце концов говорит Минхо и возвращает свое внимание к телефону. — Как же так? Я думал, ты встречался с Дохеном несколько месяцев назад.              — Это не считается, потому что… Дальше минета не заходило, — и снова он ждет осуждения, но ничего не происходит. Минхо хмыкает и кивает, предоставляя Джисону решать, хочет ли он рассказать об этом подробнее.              Джисон выбирает комфортную тишину. Это своего рода освобождение — выкладывать что-то настолько неловкое и постыдное на всеобщее обозрение и получать удовольствие от того, что его мир на этом не останавливается, а продолжает вращаться. Или, в данном случае, его мир продолжает позволять вторгаться в его личную жизнь с помощью глупого теста.              Но что-то пока не сходится.              — Почему ты соврал на съемках, если так хотел, чтобы мы прошли этот тест?              — Подумал, это будет смешно.              — Не пизди мне, когда пытаешься утешить, — Джисон ущипнул Минхо, заставив того вскрикнуть.              — Эй, ты, капризуля, я не пизжу! — Минхо шлепает руку Джисона. — Это хотя бы частично правда.              — Тогда выкладывай всю правду-матку.              — Тебе не идет приказывать, Джисон… Ай, прекрати! Еще раз ущипнешь меня, и ты станешь моим ужином.              — Ты позволишь Сынмину съесть остатки пульгоги?              Минхо ворчит и поворачивается к Джисону. Он постукивает телефоном по нижней губе, медленно изучая лицо напротив.              Джисон толкает его ногой.              — Хен-и, ты можешь рассказать мне. Обещаю быть хорошим и никому не говорить, — говорит он сладким голосом, теребя шнурок от толстовки Минхо и наматывая его на палец.              Минхо стягивает капюшон с головы Джисона.              — Окей. Но только если ты расскажешь мне, почему ты не дошел до конца с Дохеном.              — Нет! — Джисон отмахивается от него, его щеки пылают. — Ни за что! Что угодно, только не это.              Минхо закрывает глаза и притворяется, что спит, откидываясь на спину. Когда Джисон пытается вырвать телефон из его рук, он крепко сжимает его.              — Ну я не могу! Это слишком неловко, — хнычет Джисон.              Минхо тихонько похрапывает, причмокивая губами и прижимаясь щекой к подушке. Если бы Джисон позволил ему долго притворяться, он бы, наверное, уснул, и телефон в конце концов оказался бы свободен.              Вместо этого Джисон делает успокаивающий вдох.              — Я очень нервничал на нашем свидании. Он хотел отвезти меня домой, но в итоге мы начали целоваться в его машине, и тут одно за другим… Он сел мне на коленки. И мы стали… Тереться друг о друга? А потом он снял с меня штаны… — он притормозил. — Я кончил, как только он взял головку в рот…              Минхо фыркает, а простыни шуршат так, будто он сдерживает смех.              — Не смейся! — Джисон предупреждающе трясет Минхо за бицепс, его глаза по-прежнему крепко зажмурены. — Я пытался что-то сделать взамен… Но он был такой… Такой большой! Я подавился еще на самом кончике, мы остановились, он привез меня домой, и с тех пор я игнорирую его смски.              — Что он тебе писал?              — Он снова предлагал встретиться! Представляешь? — Джисон хлопает себя по щекам, закрыв глаза, чтобы отогнать неприятные воспоминания. Дохен тогда пытался его успокоить, но Джисон хотел лишь одного — вернуться домой и навсегда завязать с парнями. — Я уже два раза оставлял его сообщения прочитанными, надеюсь, он поймет намек.              — Понятно.              — Я больше никогда не буду встречаться.              — Хорошо.              — Хен, — Джисон открывает глаза и замечает, что Минхо смотрит на его губы, после чего их взгляды встречаются. — Как ты можешь быть таким спокойным?              — Ты хочешь, чтобы я убивался вместе с тобой?              — Ну… Нет. Просто… Ты выглядишь таким спокойным и собранным, когда дело доходит до секса. Я бы хотел быть таким же крутым. Но теперь все знают, какой я отстой!              — Отстой… Потому что они знают, что ты саб? — когда Минхо произносит это, фраза кажется тупой. Наверное, потому что так оно и есть.              Джисон со вздохом соглашается, кивая.              — Если так подумать, я бы хотел, чтобы ты со мной поубивался.              — Джисон-а, хен считает тебя самым крутым на свете, особенно потому что ты капризулька.              — Хен, не издевайся.              — А я и не издеваюсь.              — Тогда почему ты так улыбаешься? Ты, маленький негодник, ты просто отвлекаешь меня, чтобы я забыл, о чем спрашивал.              — Получилось?              — Не-а. Так что? Почему ты солгал, хен?              — Ладно, ладно, — Минхо проводит рукой по волосам. — Ну, во-первых, это было очень смешно.              — Ага, я так смеялся, аж животик надорвал.              — Ты-то не смеялся, а вот другие — да.              Джисон делает паузу, вспоминая, что у Минхо активная сексуальная жизнь.              — Ага, точно.              — М-хм. А еще я не хотел, чтобы стэй знали, что я и мои партнеры любят в постели.              — Но тогда почему ты убедил…              — Секс важен для меня. Мне нравится, что мы сделали разговоры о сексе нормой. Также я ценю свою личную жизнь.              Джисон кивает, внутренне коря себя за то, что не догадался об этом с самого начала. Так-то довольно логично, что Минхо любит убивать двух зайцев одним выстрелом — он в принципе такой человек.              Минхо смотрит на стену позади Джисона и продолжает:              — А еще… Я не хотел нагружать всех негативной реакцией.              — С чего бы? — Джисон прищуривается в замешательстве. — Комментарии в основном хорошие, только некоторые из них плохие, но ниче нового... И даже если есть люди, которые странно относятся к этому, это не имеет значения, верно?              — Ты прав, не имеет, — Минхо щелкает Джисона по носу, заставив испуганно моргнуть. — Но, Джисон-а, у всех вышли вполне предсказуемые и лайтовые результаты.              — Но у меня ведь тоже вышел «негодник», поэтому не думаю, что тебе есть о чем беспокоиться, — Джисон не считает, что у него всегда получается хорошо утешать Минхо, но он говорит от чистого сердца. Он подносит кулак к груди и повторяет слова, которые часто говорит им Чан. — Ты можешь быть собой, когда захочешь. Я буду защищать тебя.              Видеть улыбку Минхо стоит того, чтобы каждый раз вести себя по-дурацки смешно.              — Ты должен ответить Дохену, — с ухмылкой говорит Минхо.              — А? Почему?              — Потому что ты милашка, чаги. Повезло тому, кто испортит тебя.              — Испортит? Айщ, хен, о чем ты? — Джисон качает головой. Кто-то должен ограничить Минхо доступ в интернет. — Сегодня ты так раздражаешь.              — Что, хочешь остаться девственником?              — Не хочу. Просто не хочу спать с кем-то, перед кем я опозорился.              Минхо хихикает, а затем преувеличенно быстро хлопает ресницами.              — Джисон-а, прости, что смеялся над тобой. Это было совсем не стыдно. Это было пиздец как сексуально.              — Нет, не было! Это было жалко…              — И что? Некоторые любят такое, особенно рвотные позывы во время мине…              — Некоторым… Но не нормальным людям. А Дохен точно нормальный.              — Понятно. Тебе не нужен никто нормальный.              Джисон вздохнул.              — Не знаю. Наверное, нет? Мне вот интересно, что у тебя.              — А что у меня?              — Эм… Кинковый секс? С кем-то доминирующим?              — Ах… — со вздохом Минхо снова утыкается в телефон Джисона, явно пытаясь уйти от диалога. Однако ноющее любопытство внутри Джисона не прекращает его грызть.              — Каково это?              — Каково что?              — Секс. Как негоднику.              — Я не могу ответить на этот вопрос.              — Ты можешь не говорить, если это слишком личное для тебя… Но… Мне любопытно. Пожалуйста, хен-и.              Минхо закатывает глаза, но убирает телефон.              — Ты вежлив только тогда, когда тебе че-то нужно.              — Да. У тебя научился.              — Хм, я ведь реально слишком добр к тебе. Мне нужно научить тебя уважению, — Минхо усмехается, когда Джисон вздрагивает. — Ты только что вздрогнул?              — Нет.              — Нет, ты вздрогнул. А еще у тебя щеки красные. Ты милый, когда волнуешься.              — Кто? Я? Я не волнуюсь.              — Джисон-и, мои глаза все еще функционируют, я не настолько старый.              — Если ты не заткнешься, они перестанут.              — О, вздумал мне угрожать? Следи за языком, стервочка.              Джисону, видимо, стало жарко, и он попытался оттянуть толстовку вниз.              — Как… Как ты можешь так говорить?              Минхо дважды моргает, а затем переводит взгляд между ног Джисона.              — Только не говори, что ты так просто…              Джисон не знает, прятаться ему или бежать от его нарочито покровительственного тона. Он корчится, вся кровь оттекает от лица и движется вниз, отчего трусы становятся тесными.              — Нечестно, хен, — говорит он, усугубляя ситуацию дрогнувшим голосом. — Ты намного опытнее!              Глаза Минхо впиваются в руки, прикрывающие промежность Джисона, словно у него рентгеновское зрение.              — Уже встал, а я даже не пытался…              — Ты серьезно такой…              — Ты спрашивал меня, каково мне трахаться, когда сам не можешь принять, что тебя возбуждают поддразнивания? Я что, должен силой вытягивать это из тебя…              — Ладно, хватит, — говорит Джисон и хватает подушку, чтобы ткнуть ее в лицо Минхо, в ответ раздается приглушенное ворчание. Воспользовавшись моментом неожиданности, он хватает свой телефон, лежащий между ними, и пытается ввести пароль. Минхо хватает его за запястье.              — Я отправлю твой результат в групповой чат. Нет, я распечатаю его на листовках и расклею по всей студии… — экран телефона загорается, сайт остается открытым там, где Минхо оставил его. Прямо на странице с результатами. — И зал для тренировок, и танцзал, и наша любимая барбекюшная, чтобы все знали, что Ли Минхо — капризный, маленький…              Перед глазами Джисона цветной текст на черном фоне, и здесь удивительно много зеленого. В самом верху графа со ста процентами для…              «Усмиритель негодников? Доминант? Садист?»              Минхо смеется в подушку, а затем дергает Джисона за запястье, заставляя его лечь.              — Закрой, а то мухи залетят, — говорит он сладко так, будто у него в результатах еще нет «деградатора». Он подкладывает подушку под голову Джисона, чтобы он тоже лег.              — Минхо… — Джисон не знает, что спросить в первую очередь. — Что, блять, такое «животный секс» и в скобочках «охотник» нахуй?              — Где твои манеры? — отвечает Минхо.              — О-о, — тянет Джисон и хлопает в ладоши, потому что он понял смысл всего происходящего. — Ты напиздел. Это снова пранк, — вслед за этим он разражается притворным смехом с четко выделенными «ха» и продолжает так смеяться, даже когда Минхо никак не реагирует и просто моргает, смотря на него.              — Ты закончил? — спрашивает он.              — Еще нет. Теперь я понял, что это шутка. Хен, это очень смешно. Я должен был догадаться еще с самого начала. А еще… У меня запястье болит.              — О, правда?              — Да, особенно когда ты сжимаешь его вот так… Ай. Ай, хен… Ладно, я понял. Прости, — вздыхает Джисон, когда его наконец отпускают. — Я просто не могу в это поверить.              — Твой член, кажется, легко поверил.              — Пожалуйста, не говори об этом.              — Конечно, я буду вежливым и проигнорирую твой стояк.              Джисон измученно стонет, его лицо стало таким же горячим, как и его пах. Он незаметно поправляет штаны, но слова, сказанные мягким тоном, все еще отдаются у него в голове, усугубляя ситуацию. Может, пора уходить, пока он не поставил Минхо в еще более неудобное положение?              — Ты все еще хочешь знать?              — Что?              — Каково это — ебаться, будучи капризным засранцем, Джисон-а.              Минхо не выглядит неловким, но его поведение только взвинчивает Джисона. Возможно, Джисону нужно время, чтобы осмыслить то, что он узнал сегодня. Это откровение, похоже, травмировало его, учитывая учащенное сердцебиение и внезапно вспотевшие ладони.              — Я хотел бы знать, — говорит он, заставляя себя проглотить просьбу.              Минхо наблюдает за кадыком Джисона, как будто его заинтересовали глотательные движения и анатомия человека в целом. Затем он придвигается ближе и приподнимается на локте.              — Хорошо. Спроси, — непринужденно говорит он, глядя на Джисона сверху вниз.              Джисон инстинктивно поднимает руки вверх, ладонями к Минхо, пытаясь… Он даже не знает, для чего. Он не может позволить себе жаловаться на то, что Минхо мог бы просто ответить ему, а не заставлять его спрашивать.              — Дерти толк… Ты… Ну… У тебя такое бывает?              Минхо на секунду задумывается и не комментирует заикание, что очень хорошо для Джисона, потому что еще хоть слово, сказанное дразнящим голосом, — и он умрет.              — Зависит от того, с кем я. Кому-то это нравится, кому-то — нет.              Но Джисон хотел знать не это.              — А тебе нравится?              — Да, чаги, нравится.              Обычно Джисон хватался за любую возможность назвать Минхо «чаги» в ответ или сказать, что любит его, но сейчас под взглядом Минхо он не мог заставить себя произнести эти слова. Так вот каково это — быть запуганным Минхо?              Минхо кивает в его сторону, молча приказывая:              — А что насчет тебя, хм? Как думаешь, тебе понравится?              У Джисона мурашки по коже. От того, как Минхо смотрит на него, поднимается тепло по всему телу, во рту пересыхает. Он расстегивает толстовку.              — А, не думаю, что у меня получится. Я слишком застенчивый.              — Я не об этом спрашивал. Я хочу знать, понравится ли тебе это, — врет Минхо, потому что он точно знает, о чем думает Джисон. Его непринужденный тон заставляет Джисона чувствовать себя маленьким и будто уговаривает его признаться в этом.       — Да… Я… Думаю, понравилось бы, — и тут же, чтобы перевести разговор, не оставляя возможности вытянуть из него побольше информации, он поспешно спрашивает: — А почему усмирение? Не думал, что ты такой. Не могу представить себе.              — Почему нет?              — Ну… Я думал, если ты усмиритель негодников, то тебе… Нравится возиться с ними, — Джисон точно знает, что Минхо не любит, когда к нему выказывают неуважение.              — Мне нравится с ними возиться, — просто повторяет Минхо.              Джисон ждет, когда его охватит знакомое чувство. Весь этот разговор — доказательство того, что у Минхо много партнеров, и он должен почувствовать что-то вроде укола... Но в этот момент, когда Минхо смотрит на него, трудно почувствовать что-то, кроме жара.              — Но как? Звучит очень… Утомительно, — он бурно жестикулирует, надеясь придать словам больше смысла.              — Утомительно звучит для тебя, потому что тебе это не нравится, Джисон-и, — говорит Минхо, улавливая, как Джисон явно проецирует на нем свои предпочтения, хотя обычно они делятся всем друг с другом. — Но мне кажется, это классно.              — Классно?              Минхо кивает, но не уточняет почему.              — И что же в этом такого классного?              — Зависит от того, кого ты спрашиваешь. Некоторые люди…              — Хен, почему тебе это нравится? — у Джисона сводит живот, когда Минхо улыбается во все зубы.              — Потому что это классно. Кто-то провоцирует меня, а я ставлю этого кого-то на место, — Минхо говорит медленно, внимательно наблюдая за реакцией Джисона. — Наказания — моя любимая часть.              — О… — мир Джисона перевернулся. В его голове быстро соединились все факты о Минхо. Когда ему становится ясно, что Минхо ждет от него хоть какого-то слова, ему удается прохрипеть: — Почему?              — Мне нравится, что мне нужно потрудиться, чтобы заставить кого-то подчиняться.              Должно быть, Джисон все делает неправильно. Он прячет лицо в ладонях, не в силах выдержать более жгучий зрительный контакт. Он бормочет свой следующий вопрос в ладони.              — Чаги, я тебя не слышу, — тихонько смеется Минхо.              — Почему ты их наказываешь?              — Если они плохо себя ведут.              Он специально отвечает так расплывчато. Джисон не знает, сколько вопросов еще хочет задать. Каждый новый подчеркивает, насколько он отчаянный и все еще до боли твердый.              — Ты устанавливаешь… Особые правила для них? — спрашивает он, опираясь на то, что прочитал в интернете в ту ночь, когда не спал до трех утра, читая сообщения на форуме.              — Не-а. Не совсем. Только если они сами этого хотят.              — Тогда когда же ты… Ах, хен, — хнычет Джисон, наконец сдаваясь. — Кажется, я больше не могу. Мне кажется, я умираю.              — Все в порядке, чаги. Ты продержался дольше, чем я думал, — говорит Минхо тем самым тоном, который сводит Джисона с ума.              — Так и знал, что ты надо мной издеваешься, — ворчит Джисон, а затем, в момент возбуждения, словно в бреду, подглядывает сквозь пальцы. — Ты гребаный придурок.              Улыбка Минхо сходит на нет.              — Джисон-а, — он берет запястья Джисона одной рукой, осторожно заставляя его опустить их. — Я наказываю засранцев, как ты, за плохое поведение. Например, за то, что они не делают того, что я им говорю, или оскорбляют меня.              Джисон сжимает губы в плотную линию, заставляя себя молчать и не извиняться.              — Некоторым нравится давать наказания, которые улучшают дисциплину, — продолжает Минхо. — Заставлять подчиненных выполнять работу по дому, не разрешать им касаться себя или лишать их оргазма, пока они не извинятся. Я уверен, ты читал об этом, да?              Джисон робко кивает, его руки дрожат от того, как близко находится лицо Минхо.              — Спроси меня, — говорит Минхо.              — Чаги-я, что нравится тебе?              — Мне нравится применять силу.              — Ах…              — Эффективно, не так ли?              Джисон не дает себе вздрогнуть, когда Минхо сжимает его запястья еще сильнее. Несмотря на то, что косточки неприятно прижимаются друг к другу, он сдерживает себя, желая убедиться в верности своих мыслей.              — Д-да? Правда?              Получилось дрожаще и совсем не так, как он хотел. Тем не менее, он готов поклясться: зрачки Минхо расширились.              — Да, чистейшая. Но некоторые засранцы капризнее и упрямее остальных, — Минхо наклоняется и прижимается губами к горячей щеке Джисона. — Может, тебя нужно пошвырять по комнате?              У Джисона перехватывает дыхание.              — Это… Это будет больно?              — М-хм. Готов поспорить, ты бы расплакался, если бы я припечатал тебя к стене.              — А потом? — задыхается он, вздрагивая от голоса Минхо рядом с его ухом.              — Потом ты будешь умолять.              — Умолять?              — «Хен, мне больно, пожалуйста, прекрати»...              — Я бы не…              — Я бы вдавил тебя в стену, пока ты не задохнулся. Если бы ты сильно дергался, я бы закрутил тебе руки. Я бы сделал так, чтобы было больно.              Джисон жалобно пискнул и отвернулся от Минхо, уткнувшись лицом в теплую подушку.              — Хен… Я…              Напуган. Ему страшно. Его грудь быстро поднимается и опускается, не поспевая за сердцем. Минхо ложится позади него, прижимаясь грудью к его спине.              — Не переборщил, Джисон? — гладит он волосы Джисона. — Мне остановиться?              Кровь приливает к кистям, когда Минхо ослабляет свою железную хватку на запястьях. Прилив боли омывает их, кожу покалывает.              — Не останавливайся.              Минхо нежно поглаживает бедро Джисона.              — Чаги, ты уверен? — в его голосе нет беспокойства. — Ты дрожишь.               Член Джисона запульсировал.              — Уверен, — говорит он, сердце все еще бьется высоко в горле. Он делает глубокий вдох: — Продолжай.              — Ты будешь выглядеть так красиво с широко раскрытыми глазами, таким испуганным. Может быть, ты попытаешься достучаться до меня. «Хен, пожалуйста»…              — Нет… Нет, не буду, — робко перебивает его Джисон. — Я буду хорошим, обещаю.              — Правда? — хихикает тихонько Минхо.              Джисон качает головой. После пары секунд молчания он облизывает губы, шепча «нет».              — Так и знал, — Минхо сжимает Джисоново бедро в знак ободрения. — Я бы разозлился, что у тебя хватило смелости солгать мне. Если бы ты использовал свой миленький ротик, чтобы поумолять меня, я бы чуть сжалился. Но раз уж ты решил вести себя как засранец, придется напомнить тебе, с кем ты связался.              Он дует в ухо Джисону.              — Нх-х, — Джисон сворачивается калачиком, подтягивая колени к груди.              — Похоже, ты легко сдался, — смеется Минхо.              — Я бы не сдался!              — Да? И что бы ты тогда сделал?              Джисон пожевал нижнюю губу и храбро выпрямился. Что он должен сделать? Что бы понравилось Минхо?              — Я бы… — он снова прячет пылающее лицо в ладонях, оставляя рот неприкрытым. — Я бы подрался с тобой?              — О? Как мило, — Минхо нежно целует Джисона в затылок, от чего по позвоночнику Джисона пробегают мурашки. — Это только подстегнет меня быть погрубее. Ты ведь понимаешь, да?              Джисон тупо кивает.              — Непослушный мальчик. Ладно, я тебе подыграю. Я отпущу тебя.              — Что? Отпустишь?              — Конечно.              — Это было бы глупо… — надулся Джисон. — Я бы просто сбежал.              — Ты бы убежал? — вдыхает Минхо.              — Да, — кивает Джисон с воодушевлением. Найдя лазейку в планах Минхо, он чувствует себя бодрее. — А почему нет? Я же быстрый. И я бы посмеялся над тобой. Я бы просто заперся в своей спальне…              — Ты до нее не дойдешь, — Минхо обхватывает Джисона обеими руками. — Я поймаю тебя. Вот так.              — Я…              — Если ты продолжишь сопротивляться, я повалю тебя на пол, — он сжимает тело Джисона, из-за чего тот теряет весь воздух и временную уверенность. — Скажи мне, Джисон, когда я уложу тебя на пол лицом вниз, ты все еще будешь смеяться?              Джисон хнычет, когда Минхо прижимается к нему пахом, его твердый член упирается в Джисонову задницу.              — Нет, не будешь, — отвечает за него Минхо. — Ты будешь слишком занят. Будешь стараться не зареветь.              Джисон пытается не делать этого, но твердый тон и ноющие ребра заставляют его сдаться.              — Я не хотел… Я… Прости меня.              — Ты осмелился поиграть на моих нервах, провоцировать меня, чаги, — воркует Минхо, лижет заднюю часть шеи Джисона и слегка покусывает ее. — Неужели ты думаешь, что одного «прости» достаточно?              — Н… Нет… Ах… — Джисон пуще зарывается лицом в ладони, когда Минхо прижимается и трется об него. Его рот распахивается, когда Минхо хватает одну из его рук и перемещает вниз, проталкивая между дрожащих бедер и заставляя провести ладонью по штанам в районе паха. — Блять, хен… Можно мне…              Минхо мягко отстраняется.              — Где мы, Джисон-и? В твоем общежитии?              Джисон кивает и шипит, поглаживая себя через ткань. Этого мало, ему нужно больше.              — В гостиной?              — Отличный выбор, — Минхо хмыкает, затем просовывает пальцы под рубашку Джисона, поглаживая его подрагивающий живот. — Я действительно думал, что порка поставит тебя на место, но ты сам все испортил, ебаный засранец. Как думаешь, что я теперь с тобой сделаю?              Его тон пробуждает весь жар в животе Джисона. Тот подталкивает его руку бедром и снова прижимается к нему.              — Т-трахнешь меня? — он обрывисто дышит, еле сдерживая отчаяние.              — Как я буду трахать тебя, Джисон?              — Грубо… Грубо, хен…              — Именно так.              — Расскажи как…              — Что рассказать?              — Пожалуйста, пожалуйста, хен, прошу, расскажи как…              — Сначала я порву твои штаны, — Минхо одним движением приспускает их с Джисона вместе с нижним бельем, царапая его бедра, отчего тот вскрикивает. — Потом я уложу тебя и буду шлепать, пока ты не зарыдаешь.              — Пожалуйста, не надо… — Джисон вцепился в простыни, когда Минхо впился ногтями в его ягодицу. — Прости меня, хен.              — Джисон, ты такой громкий. Ты что, хочешь, чтобы остальные услышали тебя и пришли на помощь? — мурлычет ему на ухо Минхо. — Хочешь, чтобы они увидели, как хен воспитывает тебя?              — Нет, нет, пожалуйста, — яростно трясет головой Джисон, понимая, что умрет, если кто-нибудь увидит его под Минхо, плачущим и умоляющим, со спущенными до колен штанами. — Прости меня, мне очень-очень жаль…              — Хватит пиздеть, — Минхо зажимает ему рот рукой, заглушая плач. — Чаги, ты трогаешь себя. Тебе совсем не жаль.              Джисон вздрагивает, не в силах прекратить надрачивать себе, несмотря на очевидное предупреждение.              — Все в порядке, я знал, что ты меня ослушаешься, — Минхо проводит пальцами по губам Джисона, заставляя того открыть рот, и надавливает на язык, отчего последующие слова Джисона становятся непонятными. — Я рад, Джисон, — говорит он низким, но задорным тоном. — Очень рад, что ты оказался маленькой ебаной шлюшкой. Наконец-то у меня появился повод подрессировать тебя.              Джисон хватает ртом воздух, когда Минхо неожиданно укладывает свой член между его ягодицами. Он пытается извернуться, но в итоге только скулит от боли, когда Минхо крепко хватает его за бедро, удерживая на месте.              — Я войду в тебя вот так, — говорит Минхо и прижимается сухим членом к его дырочке. — Ты будешь кричать и сжиматься вокруг меня, пытаться вырваться… Блять, какой же ты тугой, пиздец…              — Ах-х, хен-н… Прошу… — каждое слово выходит изо рта с новой порцией слюны, звучит так же влажно, как каждое движение руки на его члене. Пальцы Минхо входят и выходят из его рта, пресекая любые попытки спросить разрешения.              — Я буду тебя трахать глубоко, медленно. Хочу, чтобы ты чувствовал меня в своем животе, — он целует ухо Джисона и кладет руку на его живот, надавливая, чтобы он толкнулся задницей к члену и прижался к нему. Он хихикает, когда Джисон задыхается и прикусывает костяшки пальцев. — Как думаешь, Джисон, ты сможешь выдержать боль? Или мне нужно шлепать тебя, чтобы ты был в сознании?              Джисон отчаянно кивает и давится пальцами. Он тянется к своему анусу, потирая его, чтобы представить, как бы Минхо обращался с ним.              Его голова кружится, когда пальцы выходят из его рта, из-за чего слюни стекают от подбородка на подушку, и он прокашливается, восстанавливая дыхание. Он в панике замирает, когда чувствует, как член Минхо давит на его дырочку.              — Ч-что? Подожди… Подожди, Мин…              — Умоляй.              — Хен… Хен, больно, пожалуйста, хватит, — пальцы на ногах Джисона подгибаются, он неконтролируемо быстро дрочит себе в кулак. — Прости, Минхо-хен… Ай…              Минхо кусает Джисона за шею, отчего вспышка боли прошибает его тело, и он кончает так сильно, что видит звезды. Он сжимает бедра и неистово дрожит, проходя через оргазм.              Он взвизгивает, когда Минхо резко переворачивает его на спину и оказывается сверху. Джисон смаргивает слезы, затем защитно поднимает руки, извинения так и вертятся у него на языке.              — Скажи это, — говорит Минхо мягким тоном, не соответствующим его острому взгляду и бисеринкам пота, стекающим по нахмуренным бровям. Он крепко сжимает челюсть Джисона и наклоняется. — Я сказал. Ах… Скажи это.              Джисон удивленно сморит на розовый румянец на лице Минхо, доходящий до ушей и шеи.              — Я буду хорошим, — шепчет он и вцепляется в толстовку Минхо, притягивая его к себе, пока их губы не оказываются достаточно близко, чтобы ловить его стоны. — Пожалуйста, хен… Я буду хорошим, буду хорошим для тебя… М-х…              Минхо сжимает щеки Джисона и целует его, заставляя его расслабиться и стать податливым. Он стонет, кончая на живот Джисона, и жадно впивается в его рот, вдавливая в матрас.              Джисон жалобно хнычет, когда его чуть ли не едят, и наслаждается весом Минхо, лежащего на нем.              Минхо отстраняется слишком рано.              — Ты такой красивый, — говорит он с ошеломленным видом, его губы блестят и краснеют. — Ты в порядке, чаги?              Джисон пытается кивнуть, но не может, потому что пальцы Минхо все еще впиваются в его кожу.              — Да, все хорошо.              Минхо отпускает его и ложится рядом, притягивая к себе, чтобы снова поцеловать. На этот раз довольно целомудренно и сладко.              — Ты был таким идеальным, — он снова целует его. — Мой идеальный малыш.              — Хен, — хнычет Джисон, смущаясь. — Ах, прости, думаю, я вытер сперму об твою… Мх-х…              Минхо целует его снова и снова, снова и снова, просовывая руки под его рубашку, чтобы крепко обнять.              — Прости, не могу остановиться, — говорит он между поцелуями. — Ты слишком вкусный, — он не дает Джисону ответить, а лишь придвигает его к себе, сжимая его задницу и заглушая его писк очередным поцелуем.              Джисон трется своим членом о Минхо и скулит, когда влажный палец обводит его дырочку.              — Останови меня, — Минхо присасывается к нижней губе Джисона. — Или я выебу тебя со спермой вместо смазки.              Джисон вздрагивает и утыкается Минхо в шею.              — Ты можешь делать все, что захочешь. Но только если… — он замолчал, чувствуя, как внутри закипает кровь, когда мысли возвращаются к этому.              Блять. Это была ревность, но не та, о которой он думал вначале. Это нечто более опасное, более жадное по природе, и теперь, когда его подкормили вкусом Минхо, оно никогда не позволит им поделиться.              — М? — Минхо успокаивающе поглаживает затылок Джисона. — Только если что, чаги?              — Только… Только если я единственный… Х-н… — он вздрагивает, когда Минхо хватает его за волосы и прижимает к себе.              — Договорились. Мне никогда не нравились другие в этом смысле.              — Разве ты не целовал их так же? — Джисон облизнул губы и надул их.              — Нет, чаги, я никогда их не целовал, — Минхо улыбается тепло и ласково и крепко сжимает его руку, словно желая впечатать свое признание.              Джисон уже было открыл рот, желая добиться подтверждения того, что он у Минхо особенный, как чувствует, что Минхо медленно вводит в него палец.              — Ах, приятно как, — Минхо счастливо вздыхает и наблюдает, как лицо Джисона искажается от жгучего ощущения. — Не могу дождаться, когда насажу тебя на свой член. И не волнуйся, я буду достаточно тебя растягивать, пока ты не сможешь принять его.              — Спасибо-спасибо, — говорит Джисон, уже наполовину затвердевший от такого внимания и твердых бедер Минхо, прижимающихся к нему. — А мой первый раз… Будет нежным?              — Конечно, если будешь хорошо себя вести.              Значит, нет.              Кожа Джисона гудит от предвкушения, он упирается в руку Минхо и сжимает зубы от дискомфорта, смешивающегося с удовольствием. Минхо целует его, медленно скользит по его плечам и шее скользким языком, вымучивая из Джисона негромкие стоны.              Вот так, прильнув друг к другу губами, и с Минхо внутри, Джисон перестает беспокоиться о том, что думают другие. Зачем ему чужое мнение, если все, что ему нужно, — это одобрение Минхо?              — Хен, ах… А у меня есть проценты по «добыче».              — Правда?              — М-хм. Не знаю только, что это значит.              — Хен расскажет тебе, — Минхо целует Джисона в щеку. — Но только если ты пойдешь со мной на свидание. И если ты простишь меня.              — За… За что?              — За то, что не сделал наш первый поцелуй более романтичным.              Джисон смеется.              — Ты уже загладил свою вину…              — И за то сообщение, которое я отправил Дохену с твоего телефона.              Джисон замолкает на мгновение.              — Дай мне мой телефон.              — Я еще не закончил. Лежи спокойно, капризулька.              — Минхо…              — Мне достать веревку?              — Хен! Отдай мне, блять, телефон…