Оранжевые очки

Окрестности сада казались до безумия оранжевыми, напоминая такие же яркие Нидерланды во время праздников. Когда-то Метте знала об этом исключительно из рассказов, а не так давно видела лично. Настоящее море рыжего цвета, шумное и беспокойное. Сад, полный облепихи, напоминал его во время штиля. Среди этого чарующего великолепия колючих деревьев и кустов встречалось много чего другого: шиповник, который давно отцвёл разными цветами от обычного розового до жёлтого и белого; будто случайно натыканные на зелёном газоне шампиньоны; уже почти исчезнувшие одуванчики, давно потерявшие пушистую шапочку; большой-большой дуб, раскинувший свою крону зелёным навесом. Под ногами уже лежало немного листвы, но она ещё не шуршала от лёгкого ветерка, путаясь в зелёных травинках. Это место казалось тихим лесом, по ошибке таким ухоженным и близким к дому. Не было ни души, кроме девушки на наспех сделанных деревянных качелях. Незатейливая конструкция в виде двух верёвок и дощечки была закреплена на особенно мощной дубовой ветви, будто специально выращенной для этой цели. На многие километры вокруг — блистательное ничего, раскинувшееся под часто безоблачным небом. Ни соседей, ни постоянно проезжающих мимо машин, и даже такси сюда заказать почти невозможно. Всё для тишины и покоя, и всё, чтобы подросток не мог натворить никаких глупостей, кроме как упасть с качелей или исколоть об облепиху руки. В своих самых смелых фантазиях Метте ругалась с отцом и громко хлопала дверью, сбегая в чистое поле, а из него — в густой лес, за котором дорогу не видно. Она, впрочем, была воспитана достаточно хорошо, чтобы вести себя спокойно и тихо: помнится, отец сломал руку её старшему брату, когда тот посмел высказать мнение касательно необходимости ходить по струнке, звенеть только приятные ему мелодии и быть такими, какими их хочет видеть он. Метте не собиралась повторять эту ошибку, продумывая всё наперёд. К счастью, было с кем посоветоваться хотя бы по интернету. Метте была в лёгком белом платье в пол и раскачивалась, болтая в воздухе босыми ногами, наслаждалась спокойствием этого маленького цветастого рая. Облизнув губы, накрашенные помадой с запахом облепихи, она чуть улыбнулась. В одной руке у неё были старые бумажные фотографии, с которых смотрела она же, только помладше. На первой она сидит на руках своего старого доброго друга, который учил её английскому. На фотографии он как раз читает ей сказку о, кажется, спящей красавице, бережно приобнимая. Сейчас она ужасно далеко от него, но иногда они перезваниваются или общаются в интернете. Он был ей самым первым другом, первым учителем и первой её любовью, и относился к ней всегда мягко и, может, слегка снисходительно — разошлись они друзьями по своим дорогам. Но Метте помнит эти прогулки по паркам, помощь с учёбой и походы в кафе. Девушка очень многое помнит с тех самых пор, когда жила в том городе. На другой фотографии она, её старший брат и его бывший парень, из-за которого и не сложилось у Метте с первой любовью, как думала она в детстве. Они все улыбаются, сидя на кухне, а перед ними тарелка блинов и банка джема. Метте улыбается чуть шире — этот джем ела только она, ведь хозяин квартиры терпеть его не мог, а остальные присутствующие великодушно уступили всю банку. На третьей фотографии Метте уже старше, одетая в школьную форму, и рядом её семья — папа, мама и старший братишка. Ей так и не понравилась та школа, хотя сейчас она немного скучает, ведь тот класс остался далеко позади вместе с первыми друзьями и подружками, прогулянными уроками и наивными любовными записками в портфеле. Далеко… Этот уютный сад в совершенно другой стране, куда она уехала с отцом. Брат тоже остался с её друзьями там, у него появилась жена и уже подрастает сын. А строгий отец, не оправившийся от предательства других членов семьи, так и не пускает Метте навестить их, ведь она в свои почти что семнадцать такая маленькая. Даже велосипеда нет, чтобы поехать развеяться в город — отец запрещает, да и гнать на двух колёсах до туда несколько часов в одну сторону. Метте бы зачахла совсем, если бы не фотографии, облепиха и интернет. Её те самые друзья часто висят онлайн, хотя все давно уже выросли, заняты семьями и работой. Даже её бывшие одноклассники увлечены почти взрослой жизнью, и только она сидит себе на качелях и вспоминает, какими были её взрослые друзья в её же возрасте. Глупо думать, что в этой оранжевой клетке Метте приживётся. Она ведь на брата похожа не только светлыми волосами, но и стремлением избавиться от отцовского гнёта. Если Эса смог, то и у неё получится. Просто взять и убежать… Казалось бы, это так недостижимо звучит, раз она сидит здесь в одиночестве, а на деле всего лишь угнать отцовскую машину и помчаться в аэропорт, а оттуда куда угодно. Хотя мечтает Метте именно о том неприметном городе, где собрались все её знакомые. Пускай там нет такого красивого сада: разобьёт, когда захочет, лишь бы не здесь. Она знает, кто ей поможет, и ни минуты не сомневается в том, что возможно всё, если наконец-то приложить усилия. Никакая облепиха не заменит удовольствие от прогулок с друзьями, никакие шампиньоны не поддержат добрым словом. Этого и отец не делает. В конце концов было очевидно, что любовь вырастет в тиранию с его-то характером. Эса часто извиняется за это: не останься он там, Метте не сидела бы теперь в изоляции, отрезанная даже от одноклассников, которых видела лишь на линейке и пару раз в городе, когда гуляла с отцом. Но девушка никогда не обижалась, ведь за всё это время она освоила гитару и пианино, прочитала много интересных книг и стала такой же мудрой, как старший брат. Дело за малым — стать такой же бунтаркой. Спрыгнув с качелей, она бережно кладёт фотографии в лиф своего платья, а сама тянется руками к облепихе. Колючий куст никак не хочет без боя отдавать ягоды, но Метте уже наловчилась. Собрав совсем немного, она спешит в дом. Её гардероб такой же рыжий, как этот сад, разве что зелень заменяет белый цвет. Девушка переодевается, ведь скоро приедет отец. Белые кеды, оранжевые джинсы и белая безразмерная футболка, под которую можно спрятать сумку с документами и деньгами. Дорожная же сумка, в которой вещи на первое время, давно собрана и висит на дверной ручке, за которую постоянно цепляются наушники. Оглядев свои вещи и завязав волосы в высокий хвост, Метте бежит вниз. На столе остаются лежать фотографии, а сверху — очки с оранжевыми линзами. Ничем не привлечь внимание отца совсем не трудно, ведь он так устал с дороги — до города далековато, а он никогда не любил водить. Поворчав на внешний вид дочери, получив обед и улыбку, он удаляется в спальню. Он даже не задумывается, что его «маленькая дочурка» давно умеет водить, поэтому не прячет ключи — по его нескромному авторитарному мнению ей и в голову не придёт их брать. Зато дочь теперь будет прятаться от него в другой стране. Обчищать отца, конечно, плохо, но карманных у неё почти нет (зачем деньги там, где нельзя их потратить?), а спонсировать поездку нужно. Да и что такое пара тысяч в сравнении с убежавшим ребёнком, уже вторым? Отцу бы пора задуматься, что он делает в своей жизни не так. Пока он спит, Метте несётся навстречу приключениям, чудом минуя полицейских, следуя указаниями навигатора. Давно позади сады облепихи, изоляция и детство — она подросток, у неё кровь кипит от юношеского максимализма, и нервно искусанные губы сжаты в тонкую линию. Впереди теперь развлечения, свободная жизнь и все её прелести. Улыбнувшись, Метте включает в машине радио, наслаждаясь звуками музыки. Дальше по прямой дороге в аэропорт, где можно оставить машину на бесплатной парковке. А там запищит телефон, оповещая о том, что заметили её пропажу, но это продлится недолго: у Метте ближайший рейс в Германию, где она затеряется, сменив город, и спокойно доберётся дальше. Ключи от машины брошены на стойку для потерянных вещей, будто случайно найденные в аэропорту. Разрешение на выезд давно готово, и ей ни капли не стыдно за подделанный почерк и потраченные отцовские деньги и нервы. В самолёте оранжевые сидения, рыжая стюардесса, апельсиновый сок. Для Метте все вариации оранжевого — цвета яркой жизни, множества возможностей и безграничного веселья. Помада на губах уже затёрлась и не пахнет, но в сумке небольшой подтаявший в тепле тюбик. Её плен пах облепихой, ей же пусть пахнет свобода. Она снимает очки с оранжевыми линзами, пристёгивает ремень безопасности и смотрит, как стюардесса показывает пути к отступлению, если что-то пойдёт не так. Рядом с ней мама с ребёнком, и Метте невольно узнаёт в этой девочке себя — ту, которая многие годы назад летела в тот самый город с ещё дружной семьёй. Теперь у неё только брат, которому она ещё ничего не сказала, и старый добрый друг, обещавший встретить её без вопросов о том, понимает ли она, как ужасно поступает с отцом. Облизав губы, Метте удобнее устраивается в кресле и прикрывает глаза. Впереди наконец-то жизнь, она с ней как-нибудь разберётся.