Его губы

... Перед тем, как решиться казалось, что его губы будут холодными, шершавыми и легко пострадают от любого страстного прикосновения к ним. Всё-таки они много раз подвергались насилию, из-за которого нежная оболочка рвалась и кровоточила, а после оставляла след каменной боли на строгом и добром лице. На ветру тонкая кожа также трескалась неоднократно... Попробуй не съесть свои губы, пытаясь на поле битвы держать себя ровно, выслушивая бред из чужих прогнивших уст, от которых по телу рысью проносятся мурашки. Мои сапфиры всегда подмечали самые малозаметные детали, изменяющиеся в кандидате. Окружающие могли лишь восхищаться бесстрашием и спокойствию брюнета, но никто из них не пытался рассмотреть его под микроскопом. Кандидат думал, что научился скрывать свою усталость и беспокойство от всех, но глубоко ошибался. Даже его многочисленные медитации казались ничем, когда тело друга оказывалось в поле зрения моих глаз. Сколько бы он не пытался...ему не удастся убежать от реалий этого мира. Его губы всегда будут свидетелями постоянных разрушений и увядающих жизней. Тогда у второй защитной стены мне нужно было немедленно забрать всю его усталость себе. Я понимал, на какие риски я шёл и понимаю, сколько мне ещё раз придётся обмануть его, но даже тогда... он лишь обратился ко мне с просьбой предупреждать... Предупреждать о моих планах и тому подобном...Я не знаю, правильно ли я ее расслышал, ведь моё тело моментально поддалось вперёд, и вот руки уже прижимали его голову к моему торсу. Каштановые волосы были мягкими и мокрыми. Я пытался его поддержать, но не думаю, что смог донести до него что-то дельное. Мне хотелось забрать с него всю его тяжесть, поэтому я то и дело поглаживал кандидата по голове, надеясь, что я стану магнитом, и мой северный полюс наконец-то притянет его теплый юг, и тогда я впитаю все его горечи, волнения и усталость...

***

Его губы оказались нежными и тёплыми. Наверное это был его первый поцелуй, ведь целовался он никудышно. Я сминал его губы, всё тоньше ощущая, как меняется температура его дыхания. Я боялся, что все мои чувства не смогут безболезненно коснуться его израненных уст, но он гордо стоял и даже не проявлял и доли слабости. Его силы я боялся куда больше, чем своего неунимающегося сердца, поэтому мне пришлось повалить его на постель, оборвав интервенцию моих губ и желаний в его безграничный и пугающий мир чувств и эмоций. Моё тело нависало над ним. Мои сапфиры таяли в его янтарях... С моих губ дрожью лился шёпот, который то и дело перебивало наше слившееся воедино тяжёлое дыхание: "Баам...Я люблю тебя."